15 мая 2026 г. в международном мультимедийном пресс-центре Медиагруппы «Россия сегодня» состоялся круглый стол Российского совета по международным делам (РСМД) на тему «Встреча Дональда Трампа и Си Цзиньпина в Пекине: биполярность или Чимерика?».
В мероприятии приняли участие генеральный директор РСМД Иван Тимофеев, эксперт Международного дискуссионного клуба «Валдай», член РСМД Андрей Кортунов, директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ, член РСМД Василий Кашин, заведующий Кафедрой прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России Игорь Истомин.
В ходе мероприятия были подведены итоги государственного визита президента США Дональда Трампа в КНР. Эксперты представили оценки международного политического контекста встречи Д. Трампа с председателем Си Цзиньпином, влияния американо-иранского противостояния в Ормузском проливе на изменение переговорных позиций США и КНР с момента последней встречи лидеров государств в 2025 г. на Саммите G20. Кроме того, были обсуждены принимаемые сторонами меры стабилизации взаимоотношений в контексте торгового противостояния.
Отдельное внимание было уделено влиянию прошедших переговоров на российско-китайское партнерство и предстоящий официальный визит президента России В.В. Путина.
Тезисы
Иван Тимофеев
Ограничительные меры вводились США против КНР с момента ее основания. По окончании холодной войны многие из них были отменены, но часть сохранилась даже несмотря на развитие двусторонней торговли: в частности, по спутникам, военным поставкам и отдельным товарам двойного назначения.
Во время своего первого срока президент США Д. Трамп был открыто настроен против Китая и развернул масштабную санкционную кампанию. Ограничения вводились в отношении поставок чипов, отдельных видов электроники, телекоммуникационноего оборудованиия. Китайские компании, прямо или косвенно связанные с ВПК, потеряли доступ к американским биржам. Кроме того, были политизированы темы Гонконга, Тайваня и СУАР. Риторика Дж. Байдена в отношении Китая была более сдержанной, но на практике он продолжил курс предшественника.
Когда Д. Трамп развязал «тарифную войну» против более чем 70 стран, Китай оказался единственным государством, которое рискнуло пойти на ответные симметричные меры. В результате США приостановили «гонку тарифов» и были вынуждены вести переговоры с Китаем на равных.
Китайскую дипломатию традиционно отличает гибкость. Для Пекина сегодня характерна не открытая конфронтация, а упрямое и постепенное продвижение своих интересов. Вашингтон, в свою очередь, придерживается т.н. «доктрины Трампа», которая направлена, прежде всего, на выравнивание торгового баланса в пользу США. Тем не менее эффективность этого подхода на китайском и российском направлениях ограничена.
Д. Трамп заявляет, что кризис в Ормузском проливе будет завершен до осени, однако желания и возможности США и Ирана могут не совпадать. При этом Вашингтон, очевидно, не может принудить Тегеран пойти на уступки. При этом позиция Китая по этому вопросу не вполне понятна и остается амбивалентной. Пекин, на первый взгляд, негромко реагирует на происходящее, но это не значит, что он не имеет своей точки зрения: в какой-то момент китайская позиция может стать важным фактором для разрешения ситуации в регионе.
США «незаметно» вышли на первое место по производству нефти в мире. При этом фактически своими действиями в Персидском заливе США наносят урон потребителям энергоносителей в Европе и производителям в Персидском заливе. США же укрепляют свои позиции в этой сфере.
Андрей Кортунов
Д. Трамп приехал в КНР с более слабой переговорной позицией, чем ожидалось при принятии соответствующего решения осенью 2025 г. На это повлияли кризис в Ормузском проливе, противостояние Верховного суда США тарифной политике американского президента, отсутствие прогресса в разрешении конфликта на Украине и сложные отношения США с европейскими партнерами. Однако ни одна из сторон не хотела и не могла допустить провала встречи. Если бы в ходе подготовки визита выяснилось, что позиции принципиально расходятся, визит был бы в очередной раз отложен или даже отменен. Поскольку поездка Д. Трампа в Пекин все же состоялась, у американской стороны была определенная уверенность в возможности достижения договоренностей.
Тем не менее пока параметры достигнутых договоренностей неизвестны. Например, не вполне понятно, готов ли Китай помочь США выйти из затянувшейся войны в Персидском заливе, неизвестны детали обсуждений о взаимодействии в сфере новых технологий. Сегодня сторонам проще всего достичь договоренностей в области торговли.
Поступает информация о закупке Китаем 200 американских самолетов Boeing, об увеличении китайского импорта из США углеводородов и сельскохозяйственной продукции, а также о вероятном увеличении прямых иностранных инвестиций Китая в американскую экономику. Возможно, была также достигнута договоренность, что Китай как владелец американских ценных бумаг общей стоимостью свыше 600 млрд долл. не будет избавляться от американских облигаций. Можно предполагать, что взамен Пекин получил от Вашингтона обещания не вводить новые тарифы и обеспечить инвестиции крупных американских технологических компаний в экономику КНР.
Однако договориться по чувствительным технологическим вопросам, скорее всего, не удалось. Противостояние в технологической сфере будет продолжаться и, возможно, усилится. Судя по риторике, не удалось добиться серьезного продвижения и в вопросе Тайваня. Китай рассчитывал на более однозначную позицию США в отношении независимости острова, но таких заявлений из Белого дома не поступило.
На данный момент можно говорить об определенной тактической стабилизации отношений, о чем говорит и сам Си Цзиньпин. Но нельзя говорить о переходе ни к биполярности, ни к Чимерике. Мир сегодня сложнее, чем требуется для первого сценария, а американская администрация не готова к реализации второго. Тем не менее приглашение китайскому лидеру посетить Вашингтон можно отнести к успехам встречи.
У Д. Трампа есть много вопросов к руководству Ирана, но наиболее срочный из них — открытие Ормузского пролива. Вашингтон надеется, что Пекин может способствовать решению этого вопроса, так как через пролив проходят поставки нефти в Китай. КНР, в свою очередь, не заинтересована в том, чтобы США смогли объявить об очередной внешнеполитической победе американского президента, поэтому едва ли будет оказывать давление на Иран, чтобы принудить его принять условия США. Китай может оказать содействие в том, чтобы иранская сторона не получила ядерное оружие, однако Пекин не заинтересован в смене политического режима в Тегеране. На предстоящем российско-китайском саммите иранский вопрос будет обсуждаться в более конструктивном ключе, чем на встрече между Д. Трампом и Си Цзиньпином.
Принципиальная разница между развитием российско-китайских и американо-китайских отношений заключается в том, что Россия для Китая остается предсказуемым партнером, а США — нет. В отличие от американо-китайских переговоров взаимные визиты В.В. Путина и Си Цзиньпина не являются чем-то экстраординарным. Напротив, они остаются неотъемлемой частью развития двусторонних отношений. Для России такая ситуация создает большие перспективы. Например, Китай может пересмотреть свою политику диверсификации импорта природных ресурсов, увеличив поставки российских нефти и газа, есть возможность усиления экономической интеграции двух стран. При этом, безусловно, Россия не заинтересована в противостоянии США и Китая, так как оно имеет негативное воздействие на глобальную экономику в целом и российскую экономику в частности.
Игорь Истомин
Осенью 2025 г. на саммите G20 был достигнут некоторый тактический баланс между КНР и США. Администрация Д. Трампа надеялась выйти на саммит весной 2026 г. с более сильными позициями, но с начала марта стало очевидно, что достичь этого не получится. Поэтому задачей для США на этих переговорах была минимизация собственного ущерба.
Ситуация на Ближнем Востоке достаточно сильно осложняла американские позиции как во внешне-, так и во внутриполитическом смысле. За прошедший период существенно вырос уровень недовольства курсом Д. Трампа, активизировались демократы, а Верховный Суд вынес решение о незаконности тарифов, тем самым выбив главное внешнеполитическое оружие из рук администрации.
Важный итог саммита — приглашение Си Цзиньпину посетить США осенью, что можно рассматривать как часть единого процесса торга между Пекином и Вашингтоном. На данный момент перед США стоит задача — подойти к осенним американо-китайским переговорам с более сильной переговорной позицией. Китайский сюжет имеет важное значение в контексте приближающихся промежуточных выборов в Конгресс. Неслучайно, одним из наиболее активно продвигаемых американской стороной достижений нынешней встречи остается договоренность по торговле сельскохозяйственной продукцией, ключевая для республиканских избирателей.
Другой фактор, на который США будут рассчитывать к моменту переговоров с Китаем осенью, — разрешение ситуации на Ближнем Востоке. Также летом будут завершены торговые расследования, что потенциально позволит обойти решение Верховного суда и обосновать введение новых торговых тарифов против Китая, что может изменить переговорные позиции обоих государств.
Возникает парадоксальная ситуация, когда обе стороны надеются, что в будущем их позиции будут сильнее, чем на данный момент, что позволяет поддерживать тактическое перемирие.
Ситуация вокруг Ирана напоминает 2017 г., когда США стремились добиться поддержки КНР для давления на КНДР по ядерному вопросу, однако делегировать такое «эффективное» давление не вышло и уже в 2018 г. начались как торговые войны, так и переговоры с Северной Кореей. Нынешняя американская администрация учитывает этот опыт и ограничивает свои ожидания в отношении участия Китая в урегулировании конфликта с Ираном.
Политика США способствует укреплению российско-китайских отношений. Кризис в Персидском заливе и усиленная «охота» на российские суда отражают растущие риски для судоходства, поэтому диалог Китая и России по логистике становится все более важной сферой взаимодействия. Актуальными остаются совместные планы по выстраиванию альтернативной финансовой архитектуры в рамках БРИКС. Хотя многие республиканцы уже заявляют о необходимости «разъединения» Москвы и Пекина и реализации идеи т.н. «обратного Киссинджера», американская политика в этом отношении остается достаточно пассивной.
Василий Кашин
Американо-китайские переговоры принесли именно те результаты, к которому стремились обе страны: американо-китайское противостояние приобрело более предсказуемый и управляемый характер. Принципиальное решение добиваться подобного результата было принято в ходе встречи лидеров США и КНР на полях саммита G20 в Пусане в октябре 2025 года, после которой были созданы рабочие группы по различным аспектам двусторонних отношений. Характеризуя американо-китайские связи, можно отметить, что эскалация противостояния прекратилась, и отношения зафиксировались на низкой точке.
По итогам переговоров стали ясны детали американо-китайского соглашения. Во-первых, стороны стабилизируют тарифную политику. При этом уровень тарифов останется достаточно высоким и продолжит оказывать негативное влияние на двустороннюю торговлю, однако политика Вашингтона и Пекина приобретает более предсказуемый характер. Во-вторых, стороны договорились проявлять большую сдержанность при применении мер экспортного контроля, что касается прежде всего тех торговых категорий, которые представляют большое значение для обеих стран. Так, США зависим от поставок из Китая редкоземельных металлов, оборудования для возобновляемой энергетики и ключевых компонентов для выпуска электромобилей, батарей, а Пекин нуждается в продолжении импорта американских ИИ-чипов, а также гражданской авиационной техники и ряда других видов оборудования. Таким образом, США и КНР не отказываются от противостояния, но стремятся избежать сопутствующей дестабилизации собственных экономик.
После завершения переговоров, Китаем может пойти на закупки американской нефти, что продиктовано кризисом на Ближнем Востоке. Объем нефти, традиционно получаемый КНР из Персидского залива, будет тяжело заместить только российскими поставками ввиду как большого спроса, так и логистических осложнений.
Администрация Д. Трампа воздерживается от провокационных шагов по тайваньскому вопросу. При этом военное сотрудничество США и Тайваня продолжает бурно развиваться, и Вашингтон предпринимает усилия по углублению зависимости острова от американской экономики. Вероятно, в краткосрочной перспективе американская сторона будет по-прежнему проводить осторожную политику в отношении Тайваня, стараясь излишне не раздражать Пекин.
Ради успеха саммита Китай пошел на существенные уступки. Уже после саммита в Пусане можно было наблюдать серьезную перестройку китайской внешней политики. В последнее время Китай последовательно занимает осторожную позицию в отношении актуальных мировых проблем, зачастую даже жертвуя собственным авторитетом. Так, Пекин не предпринял никаких значимых мер в отношении пограничной войны Таиланда и Камбоджи, похищения президента Венесуэлы Мадуро и планов администрации Трампа по вытеснению КНР из Латинской Америки, а также достаточно пассивно действовал в контексте иранского кризиса.
Стратегия Китая в отношениях с США направлена на оттягивание момента перехода к полноценному противостоянию. Руководство КНР считает, что в настоящее время США находятся в глубоком политическом и экономическом кризисе. С их точки зрения, при сохранении текущей динамики в будущем условия для Китая будут исключительно улучшаться, а США продолжат слабеть и могут без боя отступить с некоторых позиций. При этом относительный успех переговоров для китайской стороны вызван не столько успешностью китайской стратегии, сколько политическими и военными просчетами США и Израиля, а также упорством Ирана в ходе текущего конфликта.
Предстоящий визит В.В. Путина в Китай имеет большое значение для дальнейшего развития иранского кризиса. Возможно, в ходе переговоров руководство России и Китая договорятся о более тесной координации усилий по поддержке Исламской Республике.
Трамп существенно изменил правила игры в мировой политике публичным отрицанием ценности международного права как такового. В этих условиях России и Китаю необходимо искать новый подход к взаимодействию на многосторонних площадках. Остро стоит задача сохранить потенциал БРИКС и ШОС, которые на фоне иранского кризиса переживают тяжелый период ввиду неспособности эффективно участвовать в процессе мирного урегулирования и вооруженного конфликта между Ираном и ОАЭ.
На фоне ситуации в Ормузском проливе Китай может пересмотреть свою традиционную позицию по диверсификации источников импорта энергоносителей и увеличить закупки российской нефти и газа, вследствие чего увеличиваются шансы заключения соглашения о строительстве газопровода «Сила Сибири-2». Кроме того, наблюдается существенный рост интереса Пекина к проектам развития транспортно-логистической связанности с Россией, в частности, к Северному морскому пути и к наземному транзиту через территорию России. Иранский кризис продемонстрировал китайскому руководству уязвимость цепочек поставок, идущих через Индийский океан.
Иранский конфликт существенно ухудшает экономическое положение Европы, которая является главным источником финансирования военных усилий Киева. Кроме того, боевые действия привели к исчерпанию американских запасов ключевых видов вооружений, включая средства ПВО, что повышает шансы мирного урегулирования конфликта на Украине.