Письмо пришло авторам паблика «Рентген свердловской …дицины» как реакция на опубликованный ранее материал. Приводим текст дословно.
Уважаемый коллега!
Ознакомившись с показанным вами материалом о развитии системы родовспоможения в России, хочу как практикующий специалист отметить: в целом посылы верные, и работа журналиста заслуживает уважения. Позвольте дополнить некоторые тезисы, чтобы расставить акценты с точки зрения врача, ежедневно отвечающего за две жизни – материнскую и детскую.
1. Уязвимость профессии и безопасность.
Акушерство – это одна из наиболее уязвимых специальностей в медицине, именно поэтому на Западе оно сегодня стало дефицитным: мало кто готов работать в зоне такой высокой ответственности. Вся система качества и безопасности медицинской деятельности исторически пришла именно из акушерства. Первые стандарты безопасности родились здесь. Для меня лично как акушера-гинеколога главный приоритет – безопасность, а не просто доступность. Обеспечить безопасную помощь на низкопотоковом варианте оказания помощи невозможно по определению. Хороший специалист не будет работать на низком потоке, т.к. там нет развития. Плохой – деградирует еще сильнее. Это тупиковый вариант, за который приходится платить жизнями.
2. Демография и цена каждой жизни.
В условиях сложной демографической ситуации и падения рождаемости цена каждой детской жизни становится бесконечно большой. Выхаживание глубоко недоношенного или просто недоношенного ребенка – абсолютный приоритет. Если мы ценим детскую жизнь, мы должны рожать там, где это безопасно. В перинатальных центрах важна не только реанимационная и акушерско-гинекологическая помощь, но и возможность консультаций всеми специалистами – хирургами, урологами, поскольку сегодня многие женщины требуют сочетанного ведения во время беременности, родов и в послеродовом периоде.
3. Реальная структура беременных.
К группе физиологической (т.е. полностью нормальной, не требующей медицинской помощи) беременности у нас сегодня относится менее 10% женщин. 90% имеют ту или иную патологию. Согласно современным клиническим рекомендациям по маршрутизации, они должны рожать в перинатальных центрах – это вопрос безопасности жизни матери. Кровотечение в родах требует немедленного присутствия у постели двух врачей-акушеров-гинекологов, что физически невозможно в небольших населенных пунктах. При этом развиться кровотечение может когда угодно, и очень быстро.
4. Пример с конкретным учреждением.Возьмем Североуральск.
Родильный дом до недавнего времени формально существовал, но уже много лет все женщины средней и высокой группы риска ехали рожать в Краснотуринск. В прошлом году у жительниц города родилось чуть больше 200 детей, а в самом родильном доме Североуральска – менее 20 (то есть менее 10%). Вывеска оставалась, но реально учреждение не работало как роддом: отсутствовал круглосуточный врачебный реанимационный пост. Поэтому перевод родильных домов в режим ургентных залов – во многом формальность, т.к. маршрутизация уже давно выстроена. Это также защищает главного врача от административной ответственности за несоответствие вывески нормативам.
Содержать круглосуточных врачей на 15–20 родов в год невозможно ни финансово, ни с точки зрения хотя бы поддержания их квалификации, а тем более роста.
5. Парадокс квалификации.
Хочу проиллюстрировать на аналогии тезис о деквалификации персонала этих «призраков роддома», в которых не рожают. Это алогичная ситуация: никому не придет в голову приглашать сантехника, который меняет водопроводный кран раз в два месяца, т.к. это по сути дилетант. А ведь самое ценное – жизнь матери и ребенка – мы доверяем специалистам, которые в «призраках роддома» выполняют свою функцию раз в месяц-два. Нельзя быть уникальным специалистом, если ты делаешь это так редко. Давайте говорить честно: часть сотрудников в малых роддомах фактически не работала. И когда уходит вывеска «родильный дом», уходит и круглосуточный сестринский акушерский пост. Конечно, граждане, пинавшие воздух в пустом «призраке роддома» на платной основе этим недовольны.
Ургентный зал – это экстренная помощь. Страховка на непредвиденные ситуации. Но даже если роды произошли в ургентном зале, в подавляющем большинстве случаев женщину с ребенком затем переводят в перинатальный центр. В большинстве таких залов не проходит ни одних родов в год, максимум одни-двое, так как женщины своевременно доставляются туда, где нужно, и где можно родить безопасно.
6. Не только тяжелые, но и средние риски.
Акцент у журналистов сделан на тяжелой патологии, но на самом деле акушерство тем и отличается, что любая беременность может стать тяжелой в любой момент. Мы не делим пациенток на «легких» и «тяжелых» – есть маршрутизация по профильным родильным домам. Женщина с нейрохирургической патологией с севера области поедет в специализированный роддом (например, 40-й), а с акушерской патологией средней и высокой группы риска – в перинатальный центр по окружному принципу.
7. Мировая практика и наши результаты.
Это не только российский подход. Во многих скандинавских странах сегодня чуть ли не два роддома на всю страну, потому что куда безопаснее женщине приехать заранее, чем потом спасать ее и ребенка там, где помощь качественно оказать невозможно. Сначала западные страны доказали, что только централизация снижает младенческую и материнскую смертность. Российская Федерация это подтверждает последние десятилетия. Мы видим на конференциях, что в Свердловской области в 2025 году достигнут исторически низкий показатель и младенческой, и материнской смертности – и это связано только с жесткой централизацией, маршрутизацией и максимальной концентрацией родов. Сегодня порядка 85% (и более) родов происходит в перинатальных центрах, 50% – в третьем уровне (на территории Екатеринбурга). И эти цифры, я думаю, будут только расти.
В целом, коллега, журналисты затронули правильную тему. Но я считаю, что было бы правильно усилить именно эти аргументы – о безопасности, цене каждой детской жизни, неизбежности централизации и недопустимости доверять самое ценное профессионально деградирующим «специалистам» с редкой практикой.
Категория информационной продукции 16+