Почему английскую модель M&A-сделки с отложенным закрытием нельзя перенести в российское право через «рамочный договор»
В английском праве M&A-сделка структурируется через единый договор купли-продажи с отложенным закрытием (deferredcompletion, или раздельные подписание и закрытие): договор вступает в силу при подписании, а само исполнение — передача акций и оплата — откладывается до наступления согласованных условий. Российские юристы, работающие в этой логике, нередко пытаются воспроизвести схему через «рамочный договор»: согласовать все условия в одном документе, а сделку «активировать» без подписания отдельного основного договора. Статья объясняет, почему такая конструкция юридически некорректна, как суд ее квалифицирует и какие риски это создает на практике.
Английская модель: один договор, два момента
В английском праве конструкции предварительного договора не существует. Стороны подписывают единый договор купли-продажи (SPA), который с момента подписания порождает полноценные договорные обязательства для обеих сторон. При этом само исполнение (completion или closing — передача акций и уплата цены) может быть отложено до наступления согласованных условий: получения антимонопольного одобрения, завершения корпоративных процедур, исполнения регуляторных требований.
В период между подписанием и закрытием действуют обязательства продавца вести бизнес в обычном режиме, не отчуждать активы, уведомлять покупателя о существенных изменениях. Эти обязательства опираются на уже заключенный и вступивший в силу договор: они исполнимы принудительно с момента подписания. Наступление согласованных условий запускает механизм закрытия — не заключение нового договора.
Именно в этом принципиальное отличие от российской двухшаговой схемы: договор один, он заключен при подписании, и никакого второго волеизъявления не требуется.
Предварительный договор: почему он не решает проблему
Очевидный российский аналог — предварительный договор по смыслу статьи 429 ГК РФ (также можно называть такой договор обязательственным, если речь идет про сделки с долями обществ с ограниченной ответственности). Он порождает обязанность заключить основной (распорядительный, если речь идет про сделки с долями обществ с ограниченной ответственностью) договор и защищен судебным принуждением по пункту 4 статьи 445 ГК РФ. Однако в M&A-практике предварительный договор обнаруживает целый ряд системных слабостей:
Два волеизъявления вместо одного. Предварительный договор — это обязательство подписать основной договор, но не сам договор. При уклонении контрагента от подписания потерпевшая сторона сначала судится о принуждении к заключению основного договора, затем, при его неисполнении, судится снова по самому договору.
Годичный срок. При отсутствии указания срока предварительный договор действует один год. Для сделок с длинным периодом согласования — подготовка предмета договора к сделке, например, снятие с предмета обременений, получение корпоративных одобрений — этот срок может истечь раньше, чем стороны будут готовы к подписанию основного договора, и обязательства прекратятся.
Риск переквалификации при наличии аванса. По позиции Пленума ВАС РФ (пункт 8 постановления от 11.07.2011 54), если договор назван предварительным, но по нему вносится вся или существенная часть цены основного договора, суд переквалифицирует его в основной договор с условием о предоплате. Включение обеспечительного платежа меняет правовую природу документа.
Нет автоматического закрытия. Наступление согласованных условий — антимонопольное одобрение, завершение проверки активов — само по себе ничего не порождает: все равно нужно отдельно подписывать основной договор. Именно это ограничение и подталкивает практиков к поиску иной конструкции.
«Рамочная» конструкция и ее правовая природа
Статья 429.1 ГК РФ нередко воспринимается как удобный инструмент для воспроизведения английской модели сделки с отложенным закрытием. Логика практикующего юриста понятна: стороны заранее фиксируют в одном документе все параметры сделки, а ее исполнение должно «включиться» автоматически при наступлении согласованных условий, без необходимости подписывать отдельный основной договор.
Однако такое сходство с английской конструкцией во многом оказывается внешним. Как отмечает А.Г. Карапетов в комментарии к статье 429.1 ГК РФ («Глосса», 2017), российская норма фактически охватывает две различные модели. Первая — договор с открытыми условиями, при котором договор уже считается заключенным, а отдельные параметры подлежат последующей конкретизации. Вторая — рамочный договор в собственном смысле, который лишь определяет общие правила будущего взаимодействия сторон, но сам по себе еще не создает конкретного обязательства до согласования необходимых условий в отдельном соглашении.
Именно поэтому рамочный договор традиционно используется для организации длительных отношений, предполагающих серию последующих сделок: поставок, отдельных траншей финансирования, этапов консолидации бизнеса. Использование такой конструкции в качестве замены полноценного договора купли-продажи в рамках одной M&A-сделки неизбежно порождает вопросы о ее действительной правовой квалификации.
Рамочный договор со всеми условиями: как суд квалифицирует «активацию»
На практике наиболее спорной оказывается следующая конструкция. Стороны подписывают документ, названный «рамочным договором», но при этом включают в него все существенные условия конкретной сделки: предмет (доля или пакет акций), цену или механизм ее определения, заверения об обстоятельствах, обязательства продавца до закрытия сделки, порядок передачи актива и иные ключевые условия. Предполагается, что после наступления согласованных условий, например, получения согласования ФАС, сделка автоматически «включается» без подписания дополнительного основного договора.
Проблема заключается в том, что такой документ уже с трудом соответствует рамочному договору в смысле статьи 429.1 ГК РФ. Существенные условия сделки согласованы заранее, а сама конструкция фактически направлена не на организацию будущих отношений сторон, а на оформление одной конкретной сделки с отложенным исполнением.
Казалось бы, статья 157 ГК РФ создана именно для этого: сделка, совершенная под отлагательным условием, порождает права и обязанности с момента наступления условия. Если стороны уже согласовали все параметры и лишь ждут антимонопольного одобрения — почему бы не сконструировать договор как сделку под отлагательным условием? Проблема в том, что статья 157 ГК РФ применяется к сделкам, уже совершенным: условие лишь откладывает наступление правовых последствий, но не заменяет акт заключения договора. Договор под отлагательным условием — это полноценно подписанный договор, действие которого (но не заключение) начинается при наступлении условия. Это близко к английской модели, однако оставляет открытым вопрос о правовом статусе обязательств сторон в промежутке между подписанием и наступлением условия — российская доктрина и практика здесь неоднородны.
Суд, анализируя «рамочный» документ со всеми согласованными условиями и механизмом активации, будет квалифицировать его исходя из реального содержания. Возможны три сценария:
1) Квалификация договора как предварительного. Такой риск возникает, если из текста следует, что стороны фактически обязуются совершить сделку в будущем после наступления определенных условий. В этом случае к отношениям сторон будут применяться правила статьи 429 ГК РФ со всеми связанными ограничениями: необходимостью последующего заключения основного договора, риском судебного довосполнения условий и ограничениями по сроку действия предварительного договора. Попытка избежать двухэтапной структуры сделки тогда фактически не достигает цели.
2) Квалификация конструкции как опциона на заключение договора по статье 429.2 ГК РФ. Это возможно, если одна из сторон получает право в одностороннем порядке «запустить» сделку после наступления согласованных условий. Такая модель функционально ближе всего к английской конструкции сделки с отложенным закрытием, поскольку позволяет заранее согласовать параметры сделки и предоставить одной стороне право акцепта. Однако и здесь сохраняется отдельное волеизъявление — акцепт безотзывной оферты. Кроме того, обязательства сторон в период до закрытия сделки потребуют самостоятельного оформления и отдельного механизма ответственности за их нарушение.
3) Если механизм «активации» сформулирован недостаточно определенно, существует риск признания договора незаключенным. В такой ситуации суд может прийти к выводу, что стороны не согласовали надлежащим образом ни порядок возникновения обязательств, ни саму правовую природу конструкции. Тогда единственным возможным средством защиты фактически останется ответственность за недобросовестное ведение переговоров по статье 434.1 ГК РФ, что для стороны, рассчитывавшей на закрытие сделки, обычно оказывается существенно менее эффективным механизмом.
Таким образом, проблема заключается не в том, что российское право полностью исключает сделки с отложенным исполнением или условные конструкции. Скорее, российская практика пока не выработала устойчивого и предсказуемого механизма, который позволял бы полностью воспроизвести английскую модель договора с отложенным закрытием без дополнительных вопросов о квалификации и моменте возникновения обязательств сторон.
Риски и как их митигировать
Использование «рамочного договора» для оформления сделки по модели английского договора с отложенным закрытием прежде всего создает риск неопределенности правовой квалификации. В зависимости от содержания документа суд может рассматривать его как предварительный договор, опцион на заключение договора либо признать конструкцию незаключенной. Во всех случаях правовой эффект окажется иным, чем стороны предполагали изначально.
При квалификации в качестве предварительного договора стороны фактически возвращаются к двухэтапной модели с необходимостью последующего заключения основного договора и связанными с этим ограничениями. При квалификации как опциона ключевое значение приобретают механизм акцепта и срок действия безотзывной оферты.
Дополнительный риск связан с обязательствами сторон в период между подписанием и закрытием сделки. При переквалификации конструкции или признании ее незаключенной может возникнуть неопределенность относительно того, подлежат ли такие обязательства самостоятельной судебной защите.
Наконец, недостаточно проработанная структура увеличивает риск утраты самой сделки: предварительный договор ограничен сроком действия, а опционная модель — сроком акцепта. При отсутствии обеспечительных механизмов сторона, утратившая интерес к сделке, получает возможность выйти из нее с минимальными последствиями.
Если цель сторон — максимально приблизиться к английской модели сделки с отложенным закрытием, наиболее устойчивой конструкцией обычно оказывается опцион на заключение договора (статья 429.2 ГК РФ). В практическом плане наибольшую функциональную близость к такой модели обеспечивает структура взаимных опционов — колл-опциона и пут-опциона, когда право инициировать заключение договора предоставляется не одной стороне, а обеим сторонам в зависимости от наступления согласованных условий. Это позволяет более точно воспроизвести экономическую логику сделки и снизить риск перекоса в пользу одной из сторон.
Такая конструкция позволяет заранее согласовать условия сделки и распределить контроль над ее «запуском» через механизм опционов. При этом обязательства продавца в период до закрытия сделки целесообразно оформлять как самостоятельные обязательства, действующие с момента подписания опционного соглашения и обеспеченные мерами ответственности
Если же приоритетом является предсказуемость судебной квалификации, наиболее безопасным вариантом остается предварительный договор с развитой системой обеспечения: задатком, неустойкой, заранее оцененными убытками и условиями об эксклюзивности.
Напротив, попытка оформить полностью согласованную M&A-сделку как «рамочный договор» создает высокий риск споров о правовой квалификации и структуре обязательств сторон.
Заключение
Конструкция «рамочного» договора купли-продажи, воспроизводящая логику английской модели с отложенным закрытием, не находит опоры в действующем российском праве: документ, содержащий все существенные условия конкретной сделки и предусматривающий механизм ее «активации» без заключения отдельного основного договора, будет переквалифицирован судом в предварительный договор или опцион либо — при недостаточной определенности — признан незаключенным.
Принципиальное расхождение между двумя правопорядками состоит в том, что российское право не допускает существования единого договора, порождающего обязательства с момента подписания, но откладывающего их исполнение до наступления согласованных условий. Это означает необходимость осознанного выбора инструмента: опцион по статье 429.2 ГК РФ, договор под отлагательным условием по статье 157 ГК РФ или предварительный договор с развернутой системой обеспечения. Попытка избежать этого выбора через «рамочное» оформление лишь переносит риски в плоскость судебной квалификации.
Выбор редакции
Публикации, которые получают больше внимания и попадают в Сюжеты РБК
Рекомендации партнеров: