The Telegraph: Великобритания находится на грани распада
© REUTERS / Hannah McKay
Когда-то Британия была империей, но сейчас от нее осталась дюжина осколков, пишет The Telegraph. Страна превращается в Османскую империю на грани распада. Если Шотландия и Уэльс пойдут своим путем, наступит ее крах. Остановить разрушение может лишь сильный лидер, но его, увы, не предвидится.
Алек Марш (Alec Marsh)
Нам нужен лидер, который возродит веру в коллективную миссию нашей нации
Когда-то давным-давно Османская империя была ведущей мировой сверхдержавой. Она владычествовала от ворот Вены, которую осадила в 1529 году, над Балканами, Крымом, Анатолией и Ближним Востоком до самого Каспийского моря, Персидского залива и даже Индийского океана.
На юге владения султана и его великого визиря простирались почти на весь Магриб и вобрали в себя Ливию и Египет. Империя ошеломляла широтой и масштабом. Пока вдруг не исчезла.
Но, как и с отливом на курорте Саутенд-он-Си, потребовалась целая вечность, чтобы все это заметили.
Тем не менее, к 1800 году так называемый “восточный вопрос” (Что нам делать “после Турции”?) стал актуальным на Западе, а к 1839 году превратился в зловещее предзнаменование. Именно тогда султан Абдул-Меджид I, десятилетием ранее уже запретивший тюрбан и заменивший его феской, начал Танзимат — вереницу великих реформ, призванных осовременить империю.
Но было уже слишком поздно. К 1850 году Турция стала “больным человеком Европы”. Затем, в 1875 году, она объявила о банкротстве, и, как выразился историк Норман Стоун, “имперское действо вступило в заключительный акт”.
Жемчужины Балкан, находившиеся под османской пятой в течение пяти или более столетий, начали вырываться из-под господства Константинополя. Сербия, Румыния и Черногория обрели свободу в 1878 году. Великобритания захватила Египет в 1882 году, итальянцы — Ливию в 1912 году, а Болгария добилась независимости в 1908 году.
В 1913 году на свободу вырвалась даже крошечная и всегда преданная Албания. Албания! Можно лишь догадываться, какие тогда царили настроения в константинопольских кофейнях.
Упадок привел к кризису и, в конечном счете, к революции, а также к появлению новой силы — турецкого национализма.
Страна встала на сторону Германии в Первой мировой войне, и это привело к катастрофе — последовавшему в 1918 году поражению и расчленению державы по Лозаннскому мирному договору в 1923 году. В результате сложилась карта современного Ближнего Востока, с которой мы, по сути, живем и по сей день.
В результате сектантских распрей, когда чертились новые разделительные линии и устанавливались новые нормы, миллионы мусульман и христиан — сыны и дочери некогда великой транснациональной, многоэтнической, многоконфессиональной империи — либо погибли, либо были изгнаны из своих жилищ.
Османы вернулись из князи да в грязи за каких-то полтора века. Сколько же времени потребуется Великобритании?
Восемьдесят лет назад, в 1946 году, у нас была империя,которой позавидовал бы даже Сулейман Великолепный — легендарный правитель Турции в 1520-1566 годах.
Сейчас от нее осталось с дюжину осколков.Один из них — архипелаг Чагос, от которого правительство так отчаянно желает избавиться, что даже готово за это удовольствие заплатить, даже при том, что там расположена стратегически важная военная база.
Как и поздние османы, мы в долгах как в шелках.Однако, хотя это и обходится нам в 110 миллиардов фунтов стерлингов в год, накладно даже по меркам “Семерки”, мы пока платежеспособны.
Кроме того, подобно османам, которым в итоге пришлось призвать на помощь военный и инженерный потенциал Германии, мы не смогли адаптироваться к современности и сполна воспользоваться преимуществами великого века технологий, в котором нам выпало жить.
Где же наши технологические гиганты, производители микросхем, аккумуляторов и светочи искусственного интеллекта? Как так вышло, что одна лишь американская компания Amazon стоимостью в 2,7 триллиона долларов затмевает ведущую сотню Лондонской биржи? (И если этого мало, у них есть еще минимум три претендента — Microsoft, Apple и Nvidia).
Вслед за Османской империей мы стали свидетелями вспышек кровопролития на религиозной почве и этнической напряженности на наших улицах, особенно обострившихся из-за кровавых событий в Газе.
В таком случае, вопрос стоит так: потеряв империю и разбазарив свое экономическое превосходство, насколько далеко мы продвинулись по пути Османской империи? Достигли ли мы, по турецким меркам, 1900 года или уже стремительно приближаемся к 1923 — ее финалу?
Этот вопрос тем актуальнее после выборов, состоявшихся ранее в этом месяце. На них к власти в Уэльсе впервые пришли сепаратисты, а национальная партия выиграла пятый срок в Шотландии, обретя, по собственному утверждению, право провести еще один референдум о независимости до 2029 года.
Дело в том, что если Шотландия или, как бы маловероятно это ни казалось, Уэльс пойдут своим путем, для Великобритании наступит 1923 год.
Увы, параллели между нынешней Великобританией и Османской империей на стадии угасания, не сулят нам, мягко говоря, ничего хорошего.
Потому что, как и мы сегодня, тогдашние османы могли наблюдать отлив собственными глазами — и не только у берегов Босфора. Несмотря на Танзимат и попытки в 1870-х и начале 1900-х годов залатать пробоину, дела шли все хуже и хуже, и турецкий корабль продолжал тонуть.
И чем ближе был конец, тем сильнее зрело разочарование правителями: султан Абдул-Хамид II (“Проклятый”) был свергнут в 1909 году, а Мехмед VI — выброшен на свалку истории в 1922 году вместе с самим институтом монархии.
Важно отметить, что жители разуверились в самой организации государства — Османская империя себя обесславила и покрыла позором.
Вот о чем мы должны помнить: насколько долговечна сама идея Соединенного Королевства — союза, который удерживает нашу страну воедино? Насколько она прочна в эпоху демократии, когда избирателям так легко вскружить голову и когда власти неосмотрительно решили наделить избирательным правом шестнадцатилетних, как в Уэльсе и Шотландии?
Вы, конечно, возразите, что Великобритания, выкованная в горниле Второй мировой войны и вышедшая из тени распадающейся Британской империи, была и остается самым подходящим решением проблемы деимпериализации.
После 1920 года колониальный императив отступил, а нравственный спор был проигран. Вместе с тем мы уступали в экономическом и военном отношении — главным образом США. Очень скоро у нас, как в старой шутке, закончилась розовая краска.
Чем же всё это закончится? Избежим ли мы окончательной “османизации” Великобритании — неизбежного следствия распада? Это обрушит экономическое, военное, культурное и дипломатическое положение каждой из составляющих стран — отчего-то пропагандисты национального членовредительства в Эдинбурге и Кардиффе выпускают это из вида.
Лично я убежден, что мы справимся. Но для этого нам необходимо привести в порядок наши финансовые дела. Это значит, что мы должны сами строить поезда, варить сталь, закладывать боевые корабли и собирать гиперзвуковые ракеты. Мы должны остановить разрушение Великобритании и вернуть военную мощь.
Более того, нам нужно руководство, которое возродит веру в коллективную миссию Великобритании — и это самая неотложная изо всех многочисленных задач, что ждут следующего владельца особняка на Даунинг-стрит, 10.