Первые итоги новой налоговой политики видны даже без длинных отчётов — достаточно открыть статистику по малому и среднему бизнесу.
В первом квартале 2026 года, по данным Forbes со ссылкой на сервис «Контур.Фокус», в России прекратили работу около 209 тысяч субъектов МСП — на 9–11% больше, чем за тот же период предыдущего года. Даже если завтра вернуть прежние пороги по упрощёнке, ослабить НДС и дальше снижать ключевую ставку ЦБ, это не поднимет из ликвидации те компании, которых уже нет в реестре, не вернёт владельцам сгоревший капитал и не зашивает доверие к правилам игры.
Структура потерь тоже показательна. По данным Forbes, сильнее всего пострадали розничная торговля, бьюти‑услуги и общепит — классические «низкомаржинальные» отрасли, которые живут на обороте и крайне чувствительны к любому росту издержек.
Ликвидация индивидуальных предпринимателей, судя по сообщениям деловых медиа, за тот же период выросла более чем на 15%. Новые регистрации прибавили примерно 6%, но этот приток уже не закрывает дыру от массового исхода: на каждые десять закрытий приходит меньше одного полноценного замещения.
Центр тяжести всех этих процессов — налоговый пакет, который начал работать с 1 января 2026 года. Принятый в конце 2025 года федеральный закон №425‑ФЗ повышает базовую ставку НДС с 20% до 22% и одновременно снижает лимиты дохода для специальных режимов — УСН и патента — с переходным периодом до 10 млн рублей в год. Это значит, что компании и ИП, которые ещё вчера спокойно работали на упрощёнке без НДС, при выручке от 20 млн рублей в 2026 году становятся плательщиками НДС по ставке 22%.
Реальность для предпринимателя выглядит так: в какой‑то момент его бизнес просто «переваливает» порог, и он получает не только дополнительный налог с оборота, но и усложнение отчётности, необходимость работать с цепочками вычетов, объяснять клиентам рост цен.
Многие микропредприятия не выдерживают кассовых разрывов: НДС нужно заплатить уже сейчас, а контрагент вернёт вычет позже или вообще уйдёт к крупному поставщику, который легче переварит новые правила.
На это накладывается монетарный фон. Ключевая ставка ЦБ, которая только в апреле 2026 года была снижена до 14,5%, по‑прежнему делает кредитные деньги дорогими. Для малого бизнеса это означает, что оборотку приходится либо финансировать за счёт собственных средств, либо не финансировать вовсе. Параллельно падает покупательная способность населения: реальные доходы стагнируют, домохозяйства экономят на услугах, уходят в дискаунтеры и маркетплейсы.
Опрос «Опоры России», на который ссылаются деловые СМИ, только подтверждает ощущения владельцев на земле: 95% опрошенных предпринимателей заявили об ухудшении условий ведения бизнеса по сравнению с 2025 годом, 76,5% назвали это ухудшение значительным. Около 5,5% уже полностью прекратили деятельность, а уверенными в перспективах продолжения работы назвали себя лишь около 24% респондентов.
Парадокс в том, что на бумаге малый и средний бизнес в 2025 году выглядел как один из главных доноров бюджета. ФНС и профильные ассоциации в конце года отчитывались: по итогам 2025‑го субъекты МСП уплатят более 13 трлн рублей налогов и сборов — это больше, чем даёт нефтяная отрасль в прямых налоговых платежах, и рекорд по сравнению с предыдущими периодами.
Президент «Опоры России» Александр Калинин в интервью журналу «Эксперт» говорил, что с 2019 по 2024 год налоговая нагрузка на МСП в абсолютных цифрах практически удвоилась.
При этом уже тогда почти 13,5% юридических лиц завершали год с убытками, а на микропредприятия приходилось более 80% таких случаев. То есть сектор платил всё больше, но запас прочности таял.
Налоговая реформа 2026 года стала ударом по уже перегретому контуру: повышение НДС, снижение лимитов для упрощёнки, отмена пониженных страховых взносов для части МСП.
Результат проявился очень быстро. По данным ФНС, которые цитируют профильные СМИ, в первом квартале 2026 года налоговые поступления от бизнеса и граждан на специальных режимах упали на 22,2% по сравнению с тем же периодом 2025‑го. Это прямое следствие выхода части компаний из правового поля: кто‑то закрылся, кто‑то ушёл в тень, кто‑то перевёл сотрудников в статус самозанятых.
Региональный уровень чувствует это особенно остро. В Крыму и Севастополе, где доля малого бизнеса в занятости и ВРП традиционно выше, чем в среднем по стране, новая налоговая конфигурация бьёт по тем отраслям, которые держали местную экономику после 2014 года: микроритейл, сезонный общепит, бытовые услуги, туризм. Для выживания многие уходят в режим самозанятых или в серые схемы, теряя доступ к кредитам и господдержке, но сохраняя хоть какой‑то доход.
Эксперты, которых цитируют экономические издания, оценивают возможное закрытие в среднесрочной перспективе до 250–300 тысяч микропредприятий — треть самого уязвимого сегмента. Формально это может сопровождаться «улучшением» статистики: часть людей перейдёт в статус самозанятых, часть уйдёт в крупные сети или маркетплейсы.
Но структура экономики меняется: исчезают локальные сервисы, обедняется предпринимательский слой, регионы теряют частный инфраструктурный слой — от небольших магазинов во дворах до районных парикмахерских и кафе.
Краткосрочно государство получает всплеск налоговых поступлений за счёт расширения базы и повышения ставок. Среднесрочно — получает сужение самой базы: меньше действующих компаний, меньше легальной занятости, меньше инвестиций в развитие. Сектор, который давал более 30% ВВП и миллионы рабочих мест, теряет устойчивость, превращаясь из «опоры» в зону турбулентности.
Восстановление потребует не косметических правок, а пересборки фискальной стратегии в отношении МСП. Речь не только о ставках и порогах, но и о предсказуемости: предприниматель должен понимать, что правила не поменяют радикально через год‑два после очередного рекордного взноса в бюджет.
Иначе страна рискует потерять не просто сотни тысяч предприятий, а целое поколение людей, которые однажды поверили в возможность зарабатывать честно и в рамках закона — и получили в ответ налоговый «эксперимент» с высокими ставками и низким горизонтом доверия.