Географическое положение государства обязывает соблюдать геополитический баланс. Об этом, похоже, периодически забывает армянский премьер Никол Пашинян , отметила в беседе со «Свободной Прессой» политолог, основатель АНО «Наследие Нации» Елена Штульман.
Она напомнила, что Армения — не Западная Европа, а Южный Кавказ, где безопасность определяется не заявлениями о демократии, а сложнейшим балансом между Россией, Ираном, Турцией и Азербайджаном. Проблема в том, что Брюссель, Париж, Берлин, Лондон находятся далеко, а Москва, Анкара, Баку и Тегеран совсем рядом. И если внешняя политика превращается не в баланс, а в эмоциональный геополитический разворот, страна рискует потерять собственную субъектность.
«Да, Армения может развивать отношения с ЕС как с экономическим партнером. Но задача руководства — не стать частью Запада любой ценой, а сохранить собственную субъектность, как государства в крайне сложном регионе. В противном случае страна рискует стать не „кавказской Европой“, а буферной территорией между Россией, Азербайджаном, Ираном и Турцией, на которой реализуют свои политические интересы Евросоюз и США. История последних лет уже показала, что государства, превращающиеся в поле геополитического противостояния крупных игроков, платят за это слишком высокую цену», — пояснила Штульман.
Москва явно не заинтересована в появлении второй Украины на Южном Кавказе. Любая геополитическая дестабилизация здесь автоматом затрагивает интересы РФ, Ирана, Турции и всего постсоветского пространства, подчеркнула собеседник «СП». По ее словам, для Москвы в сложившейся ситуации гораздо эффективнее не давить, а проводить работу с образованной частью армянского общества, поскольку в данном случае решающим фактором будет не позиция России, Европы или США, а позиция самого армянского общества по вопросу выбранного политического курса.
«Как мы помним, Пашинян пришел к власти в 2018 году на волне так называемой „бархатной революции“. Массовые протесты тогда начались против попытки прежнего руководства сохранить власть через переход от президентской модели к парламентской. Именно Пашинян стал главным символом антикоррупционной и антисистемной повестки. Важно понимать и то, что он никогда не был классическим пророссийским лидером в духе старой армянской элиты. Даже после войны в Нагорном Карабахе, он сохранил власть. И это крайне важный индикатор общественных настроений внутри самой Армении», — указала Штульман.
Эксперт добавила, что сегодня часть армянского общества действительно считает, что прежние элиты десятилетиями заводили страну в тупик, а сама Армения слишком долго существовала в модели зависимости от РФ. Уровень внутреннего раскола остается крайне высоким. Одна часть воспринимает Пашиняна как разрушителя традиционного союза с Москвой и человека, который ставит под угрозу систему безопасности страны. Другая, — как единственный шанс на модернизацию, реформы и выход из политической и внешнеполитической изоляции.
«И именно от того, какой из этих подходов в итоге возобладает внутри армянского общества, будет зависеть не только дальнейший курс Еревана, но и общая стабильность всего Южного Кавказа. Поэтому для сохранения влияния гораздо эффективнее „нашему русскому медведю“ сделать не грозный рык, а несколько аккуратных движений большой сильной лапой», — заключила Штульман.
Как «Свободная Пресса», чуть раньше Пашинян говорил, что Армения не намерена вступать в спор с Россией.