Джем Оздемир становится новым «ландесфатером» Баден–Вюртемберга — но романтической прогулки во власть у него не будет. Политик вступает в должность не на волне всеобщего воодушевления, а в момент, когда автопром нервничает, миграционная тема раскалывает общество, а от берлинских «Зеленых» многие уже устали.
Штутгарт и прежде видел громкие политические развороты. Но на этот раз речь шла не о простой смене кабинета. Избрание Джема Оздемира премьером Баден–Вюртемберга стало событием федерального масштаба: эпоха Винфрида Кречмана завершилась, а Германия получила новый символ — впервые федеральную землю возглавил политик турецкого происхождения.
Земля больших вызовов
Оздемир родился в Бад–Урахе в семье турецких рабочих–мигрантов. Сегодня, в 60 лет, он принимает под управление один из ключевых регионов Германии — Баден–Вюртемберг, промышленное сердце страны. Здесь все немецкие споры звучат особенно громко: как интегрировать мигрантов, как спасти автопром, как совместить климатическую повестку с экономикой и какой будет новая немецкая идентичность. Для «Зеленых» это момент особого масштаба. После Кречмана Оздемир стал только вторым представителем партии, поднявшимся до кресла премьер–министра федеральной земли.
Без родовой лестницы
История Оздемира — не про политическую династию и не про заботливо расстеленную дорожку. Мать держала маленькое ателье, где переделывали одежду, отец работал на заводах. В школе он не числился образцовым отличником, зато позже сам выстроил себе путь наверх: дополнительные экзамены, колледж, образование социального педагога.
В федеральную политику он ворвался в 1994–м, став первым депутатом Бундестага с турецкими корнями. Это было больше, чем карьерный старт. Для страны это стало знаком перемен: молодой и живой Оздемир показывал, что новая Германия может говорить не только о равных шансах, но и давать им человеческое лицо.
Скандал, пауза, реванш
В биографии премьера есть не только прорыв, но и резкое падение. В начале 2000–х его настиг скандал с авиамилями и льготным частным кредитом от PR–консультанта. Служебные бонусы, использованные в личных целях, обернулись потерей мандата и ударом по репутации. Тогда казалось, что яркая карьера закончилась слишком рано.
Но Оздемир оказался политиком, которого рано списывать. Он вернулся через Европарламент, затем через руководство «Зеленых», а позже стал министром сельского хозяйства в кабинете Олафа Шольца. После распада коалиции к этому добавился еще и портфель министра образования.
Теперь его избрание — это уже не сказка о новичке с мигрантскими корнями. Это история выдержки, ошибки, паузы и возвращения в самую высокую политическую лигу.
Меньше зелени
Оздемир строил кампанию вокруг собственного имени. Партийная символика на плакатах почти исчезла: лицо, фамилия — и минимум «зеленого» шума. Он сознательно примерял роль наследника Кречмана: спокойного управленца, прагматика, человека, которого понимают не только в партийных штабах, но и в обычных городах юго–запада Германии. От берлинских «Зеленых» он дистанцировался без лишнего шума, но заметно. По миграции, двигателям внутреннего сгорания и промышленности будущий премьер говорил мягче, осторожнее и ближе к земле — скорее как швабский хозяйственник, чем как столичный экологический идеолог.
Именно в этом был расчет. Баден–Вюртемберг живет автопромом, поставщиками, заводами и инженерной традицией. Здесь слишком резкая идеология быстро превращается не в лозунг, а в риск для рабочих мест.
Старт с трещиной
Начало премьерства сразу лишило историю лишнего блеска. Немецкие СМИ сообщили: при голосовании в ландтаге Оздемир получил меньше голосов, чем числится за правящей коалицией. Оппозиция тут же увидела в этом «слабый старт». Такая трещина показывает, насколько непросто будет удерживать большинство в земле, где от нового премьера ждут не символов, а решений.
Оздемиру предстоит руководить регионом, чья сила держится на автопроме, заводах и поставщиках, проходящих через болезненную трансформацию. Ему придется балансировать между промышленниками и экологами, бизнесом и партийной базой, ожиданиями перемен и страхом перед потерей рабочих мест.
Лицо новой Германии — и ее экзамен
Победа Оздемира стала событием иного масштаба, нежели просто смена власти в Баден–Вюртемберге. Сын турецких рабочих во главе одной из ключевых земель — это лицо новой Германии. Неоднозначной, уставшей, спорящей, но все еще способной поднимать человека наверх. Но дальше красивые формулы перестают помогать. Символ дает старт, биография добавляет веса, однако промышленная ломка, миграционные споры и недоверие к партийной политике требуют не легенды, а управленческого результата. Оздемир получил не только кресло Кречмана. Он получил регион, где сегодня проверяют саму немецкую формулу: достаточно ли быть символом новой страны — или нужно доказать, что ты способен ею управлять.
Об этом говорит Германия:
Германия — Жареная картошка фрау канцлер. Как самая закрытая женщина немецкой политики привыкает к жизни без кризисов, коалиционных ночей и тревожных звонков
Германия — Таможня утонула в ширпотребе. Почему товары за пару евро с Temu и Shein стали проблемой для бюджета, магазинов и безопасности покупателей
Германия — Дверь не для всех. Людям с «чужой» фамилией труднее снять квартиру и устроить ребенка в детсад — равные шансы все чаще имеют разную цену
Германия — Mäc Geiz: скидка на выживание. Дискаунтер пытается спастись через санацию, а 183 магазина и 1175 сотрудников ждут развязки
Германия — Квартира с прошлым и будущим. Беременность, «собственная нужда» и жилец с 25–летним стажем: где заканчивается терпение и начинается право
Германия — Депрессия у рецептурного окна. Почему подростки в ФРГ ищут безопасное пространство между кассой и полкой с лекарствами
Германия — Кому — 700 часов, кому — краткая инструкция. Правящая коалиция превратила язык в вопрос бюджета и статуса
Германия — Аптека на чужом заводе. Брюссель признал: дешевые лекарства из Китая и Индии стали вопросом безопасности
Германия — Камера включена — риски тоже. В каких случаях съемка в общественном месте может обернуться проблемами
Германия — Цветы для неизвестных. 9 Мая вновь стало днем живой памяти — у советских мемориалов, на воинских кладбищах и в колоннах «Бессмертного полка»
Германия — Добриндт закручивает границу. Министр делает ставку на контроль и депортации, но эффект его политики остается под вопросом
Германия — Нефть, страх и туалетная бумага. Мировая промышленность уходит от «точно в срок» к запасам «на всякий случай»