Для китайской стороны был важен сам факт визита, создавший возможность для дальнейшего диалога на уровне команд переговорщиков. Но масштабным договоренностям мешает неопределенность позиции президента США Трампа в отношении Пекина, считает младший научный сотрудник Центра азиатско-тихоокеанских исследований ИМЭМО Андрей Федотов. В США сохраняется межпартийный консенсус в отношении того, что стремительно растущий Китай является угрозой
Договоренность о визите Дональда Трампа в Китай была достигнута еще на саммите в южнокорейском Пусане в октябре 2025 года. Первоначально готовились встретиться с 31 марта по 2 апреля, но из-за войны с Ираном пришлось взять отсрочку. Возможно, Трамп хотел прибыть в китайскую столицу с триумфом после успешной иранской операции, но так не случилось. Из-за сложностей — как в реализации целей США, так и в целом в мировой экономике, вызванных войной — поездка до последнего момента была под угрозой.
Один плюс один больше двух
Незадолго до визита на страницах газеты «Жэньминь Жибао» вышла программная статья «С помощью широкого исторического подхода определить направление развития китайско-американских отношений», которую почти сразу перепечатали и в партийном журнале «Цюши» (求是, дословно — «в поиске правды»). Особое внимание к публикации вызвано ее автором — неким Чжун Шэном (钟声, дословно — «звон колокола», что омонимично с сокращением от «голос Китая», 中声). Это псевдоним, под которым публикуется официальная точка зрения китайского руководства по важнейшим международным событиям.
В статье выражалась надежда на то, что саммит позволит «проложить правильный путь сосуществования» к взаимным достижениям и совместному процветанию во благо всему миру. Необходимость стабильных отношений объяснялась историческим опытом: «Оглядываясь на прошедшие полвека, можно сказать, что одним из важнейших событий в международных отношениях стало восстановление и развитие китайско-американских отношений». Будущее мира во многом зависит от способности обеих сторон уживаться друг с другом, считают авторы публикации.
Telegram-канал Forbes.Russia
Канал о бизнесе, финансах, экономике и стиле жизни
Что ждет Пекин от Вашингтона? Первым в статье был указан тайваньский вопрос. Это основа китайско-американских отношений и главная китайская «красная линия», без согласия по которой серьезный диалог практически невозможен — это наглядно показали события 2022 года, когда визит на остров спикера Палаты представителей США Нэнси Пелоси вызвал кризис в китайско-американских отношениях. Статья напоминает, что США «необходимо четко понимать позицию Китая и избегать недоразумений». Помимо того, Пекин ожидает, что США будут придерживаться принципа «одного Китая», предполагающего, что в мире существует только один Китай, Тайвань является его неотъемлемой частью, а правительство КНР является единственным законным правительством, представляющим весь Китай. Напоминают в Пекине и о трех совместных коммюнике 1972-го, 1978-го и 1982 годов, которые позволили двум странам заложить политическую основу для нормализации и стать впоследствии экономическими партнерами.
США, в свою очередь, не принимают китайский принцип «одного Китая» в качестве собственной позиции, а проводят политику «одного Китая». Вашингтон признает правительство КНР единственным законным правительством Китая, но лишь принимает к сведению китайскую позицию о существовании одного Китая и принадлежности Тайваня к Китаю. Именно это различие между recognize и acknowledge позволило США иметь дипломатические отношения с Пекином и одновременно сохранять неофициальные связи с Тайванем, в том числе поставлять оружие.
Эта практика работала, пока не поменялась и роль Китая, который стал все более резко реагировать на сотрудничество США с островом, особенно в течение последних десяти лет правления на Тайване Демократической прогрессивной партии, которую считают в Пекине сепаратистской из-за их стремления к независимости. Немаловажно и то, что США не придерживаются коммюнике 1982 года, в котором пообещали постепенно сокращать поставки вооружений на Тайвань.
Далее идет экономика. В Пекине считают, что на фоне глобальной неопределенности здоровые торгово-экономические отношения двух стран особенно необходимы. Помимо прочего, они могут стать стабилизирующим «балластом» и для политического диалога.
Третьим пунктом обозначен широкий спектр «проблем всего человечества», сотрудничество по которым может привнести больше баланса — и в двусторонних отношениях, и для мира. Это риски изменения климата, вопросы безопасного применения искусственного интеллекта и региональные конфликты. Учитывая все предложения, Пекин выдвинул формулу «один плюс один больше двух», подразумевая, что стороны получат от сотрудничества больше, чем действуя раздельно.
Си вспоминает Фукидида
Поездка, как то и подобает всем государственным визитам, прошла помпезно: в аэропорту Трампа встретил заместитель председателя КНР Хань Чжэн. Официальная часть началась на следующий день в 10 утра — в центре Пекина, у Дома народных собраний, гостя из США встретил Си Цзиньпин. Основные переговоры состоялись в Доме народных собраний и продлились два часа. Си и Трамп обменялись взглядами на войну США с Ираном, украинский кризис, ситуацию на Корейском полуострове и проблемы двусторонних отношений. Интересно, что с американской стороны, помимо госсекретаря Марко Рубио, в переговорах принял участие и глава Пентагона Пит Хегсет — последний раз глава оборонного ведомства сопровождал президента США в ходе визита в Китай аж в 1972 году.
Во вступительном слове Си Цзиньпин назвал международную обстановку турбулентной и сразу перешел к наболевшей теме — ловушке Фукидида. Этот термин, основанный на «Истории Пелопоннесской войны» древнегреческого классика, был концептуализирован американским политологом Грэхамом Аллисоном. Еще в 2017 году он, ссылаясь на то, как возвышение Афин спровоцировало Пелопоннесскую войну с доминировавшей тогда Спартой, прогнозировал рост конфликтности в отношениях КНР (в роли Афин) и США (в роли Спарты). Он не считал войну неизбежной, но признавал, что ее предотвращение потребует огромных усилий. Вскоре термин зажил своей жизнью. Китайское экспертное сообщество, пристально следящее за творчеством американских политологов и экономистов, восприняло ловушку как дискурсивный инструмент по сдерживанию Китая. Так, в начале этого года сотрудница Института мировой экономики и политики Китайской академии наук Ли Цзюньян опубликовала статью, в которой апеллирование американских экспертов и политиков к «ловушке» объяснялось верой в «американскую исключительность» и неверной интерпретацией взаимодействия двух передовых экономик мира.
Недавно точки над i попытался расставить сам автор концепции. В марте 2026 года Аллисон прибыл в Пекин и встретился с представителем высшего руководства Компартии Китая, членом постоянного комитета Политбюро ЦК КПК Ван Хунином, которого считают одним из авторов ключевых китайских идеологических концепций с 90-х годов — судя по всему, чтобы обсудить «ловушку». В ходе беседы с партийным тяжеловесом Аллисон выразил надежду, что США и КНР смогут адекватно разрешать сложные вопросы, в том числе тайваньский, и обеспечат стабильное развитие отношений.
Вернемся к переговорам. Си предложил Трампу новую формулировку для китайско-американских связей — они должны быть «конструктивными и стратегически стабильными». Концепт состоит из четырех «стабильностей»: «активная стабильность, в основе которой лежит сотрудничество» (合作为主的积极稳定), «доброкачественная-безвредная стабильность, в которой соперничество должно быть умеренным» (竞争有度的良性稳定), «обыкновенная стабильность, при которой расхождения должны быть контролируемыми» (分歧可控的常态稳定) и «долговечная и прочная стабильность, обеспечивающая мир в перспективе» (和平可期的持久稳定). Если кратко, то Си Цзиньпин, понимая невозможность разрешения всех споров одномоментно, призывает США продолжать диалог, чтобы отношения не скатывались в серьезные кризисы и смогли привнести пользу обеим странам. Что касается экономических споров, китайский лидер заявил, что единственный выбор — это равноправные консультации. Помимо того, он подтвердил, что Китай открыт американским компаниям.
Но и напомнил американской стороне, что тайваньский вопрос — самый важный в двусторонних отношениях, а «тайваньская независимость» и мир в Тайваньском проливе несовместимы так же, как вода и огонь (“台独”与台海和平水火不容).
Затем началась культурная часть — лидеры последовали к Храму молитвы за богатый урожай, центральной достопримечательности комплекса Храма неба. Трамп стал вторым президентом США, которому показали храм — до него его посещал Джеральд Форд в 1975 году. Выбор места символичен: в этом храме, построенном в 1420 году, китайские императоры молились о процветании страны, что дополнительно подчеркнуло экономическую составляющую поездки. Далее последовал торжественный банкет, в ходе которого Дональд Трамп пригласил Си Цзиньпина с ответным визитом в сентябре 2026 года.
А в последний день, 15 мая, Си и Трамп встретились в закрытом для публики дворцовом комплексе Чжуннаньхай, где расположено высшее руководство КНР и Компартии Китая. «Когда весна уже подходила к концу, а лето только наступало, в Чжуннаньхае зеленая сень становилась все гуще, а растения более пышными…», — пишет китайский МИД в заявлении по случаю встречи. Во время прогулки можно было подвести итоги переговоров. Си вновь настоял на важности прагматичного сотрудничества и сравнил концепцию Трампа Make America Great Again с собственной целью по великому возрождению китайской нации.
Задали тон
От поездки многие ожидали конкретных решений. Например, по Ирану. Но в международной практике, особенно когда это касается китайской внешней политики, быстрые результаты почти невозможны. Белый дом сообщил , что «обе стороны согласились, что Иран не может иметь ядерного оружия», хотя такой позиции Китай придерживался всегда. По поводу войны Трамп заявил , что «ему удалось выработать хорошее взаимопонимание», но китайская сторона не спешит это подтвердить или как-то детализировать. «Взаимопонимание» — понятие растяжимое, а Китай всегда выступал против войн и применения силы в принципе. Та же неоднозначность касается и заявлений Трампа о готовности закупать нефть у США вместо Ирана.
Более примечательно, что схожее «взаимопонимание», со слов Трампа, было достигнуто и по тайваньскому вопросу. Уже в самолете на обратном пути американский президент заявил , что «нам совершенно не нужна война в 9500 миль от нас», но отказался отвечать на вопрос, будут ли США защищать Тайвань. С его слов, он и Си Цзиньпину на этот вопрос не ответил.
Что касается экономики, резких обострений тарифной войны в ближайшее время ожидать не стоит. Трамп смог закрепить ранее достигнутые договоренности и по некоторым сообщениям разрешил китайским компаниям закупать передовые чипы Nvidia H200, хотя официально торговый представитель США Джеймсон Грир заявил , что экспортный контроль полупроводников на переговорах не обсуждался.
Также, по словам Трампа, Китай обещал закупить 200 самолетов компании Boeing; при этом, по данным Reuters, ожидали согласия на 500 единиц.
Все накопившиеся противоречия, даже с учетом прошедших консультаций по экономике, невозможно решить одним визитом. Поэтому сторонам необходимо, как считают некоторые китайские эксперты, «задать тон» — для последующего постепенного диалога на уровне команд переговорщиков по широкому спектру вопросов.
Но насколько это возможно? В США сохраняется межпартийный консенсус в отношении того, что стремительно растущий Китай является угрозой. Забавно, что к его формированию приложил руку и сам Трамп. Если до 2017 года спорные вопросы в отношениях накапливались, но еще не обрели экзистенциальный статус, то именно его публичная позиция и решения в годы первого президентского срока вывели эти проблемы из тени, сделав КНР главным соперником. И не факт, что Трамп сможет преодолеть этот тренд. Другой вопрос, что намерения Трампа в адрес Китая далеко не очевидны. Была ли поездка действительно желанием стабилизировать отношения всерьез и надолго (будь то из благих побуждений или вынужденно), было ли это необходимостью найти быстрые внешнеполитические успехи в преддверии выборов в Палату представителей, или же это кратковременная игра, которая не отменяет долгосрочного противоборства, но дает сторонам некую передышку?
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора