На днях «Блумберг» поместил материал, в котором констатируется, что санкционный ресурс США достиг своего предела и начинает выдыхаться. Еще ранее госсекретарь Марко Рубио признал, что с дедолларизацией, которая набирает силу, Вашингтон теряет способность проводить политику санкционного давления против своих оппонентов и конкурентов.
Казалось бы, вещь давно очевидная: именно беспрецедентное давление на Россию в последние годы отчетливо продемонстрировало саморазрушительный характер (эффект санкционного бумеранга) использования экономической и иной взаимозависимости в качестве оружия в мировых делах. Оставалось только признать это самим американцам.
Лондонский «Экономист» уже пишет о грядущем появлении международной валюты на месте спаленного доллара. СМИ цитируют нового главу ФРС Кевина Уорша, заявившего, что «системе надо дать сгореть дотла, прежде чем она возродится из пепла как Феникс» (механизм такого возрождения, надо полагать, крипто-цифровой, остался за скобками).
На этот раз повод для прозрения дали попытки Вашингтона надавить на Китай в контексте конфликта с Ираном. Именно запрещение Пекином своим банкам следовать американским ограничениям стало последней каплей, продемонстрировав пределы этой политики: санкции перестают работать как односторонний рычаг и начинают создавать системные риски для самой глобальной экономики, в которой США играют ключевую роль. В этом убеждает резкое изменение поведения Пекина. Если прежде китайские структуры стремились обходить ограничения через непрямые схемы, то теперь этот курс стал более открытым и институционально оформленным.
Китай фактически перестал признавать односторонние ограничительные меры, введенные против третьих стран, и продолжает наращивать экономическое взаимодействие с ними. Этот переход от осторожного маневрирования к стратегии демонстративного игнорирования санкционного режима подрывает саму логику его функционирования. Ранее нечто подобное, но весьма неубедительно пытались предпринять в Евросоюзе, правда, эта фронда растворилась в союзнических отношениях. Затем в свое первое президентство Дональд Трамп поставил крест на инициативе по заключению Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (ТТИП), что означало, что на этот счет с союзниками не будет никаких договоренностей.
С Китаем всё иначе. Ответные угрозы со стороны США, включая возможное применение вторичных санкций против китайского финансового сектора, лишь усиливают противоречия и выводят их из тени на сцену, на всеобщее обозрение, что вряд ли отвечает интересам Вашингтона. Давление на крупнейшие банки КНР способно вызвать цепную реакцию на мировых рынках, нарушить расчетные механизмы и логистические цепочки. Таким образом, санкции из инструмента точечного воздействия превращаются в фактор глобальной нестабильности с последствиями, выходящими далеко за рамки двусторонних отношений.
В этих условиях США сталкиваются с дилеммой. С одной стороны, отказ от дальнейшего ужесточения воспринимается как утрата рычагов влияния - пресловутый leverage. С другой, эскалация несет риски подрыва самой системы международных экономических связей, включая позиции доллара как ключевой расчетной валюты. В оценке экономистов, происходящее все чаще описывается как начало новой формы экономического противостояния, где традиционные механизмы давления утрачивают эффективность. Текущая ситуация рассматривается как наиболее серьезный вызов санкционной модели за десятилетия. Рост числа стран, готовых игнорировать ограничения или выстраивать альтернативные финансовые и торговые каналы, говорит о постепенном размывании прежней архитектуры глобального управления. В результате, санкции перестают быть универсальным инструментом принуждения и превращаются в один из элементов более сложной и фрагментированной миросистемы.
Трудно не признать, что речь идет, в том числе о том, что налицо процесс формирования многополярного мира, где эффективность односторонних инструментов снижается по определению, то есть в силу ограничителей системного характера. В свое время культовый фильм «Французский связной» с Джином Хэкменом и Фернандо Реем прогремел на весь мир. Теперь в мире экономических императивов не менее громко заявляет о себе стремление Америки «связаться» с Китаем, причем отнюдь не с позиции силы. Более того, Вашингтону нужна помощь Пекина, чтобы найти достойный выход из иранской авантюры. Изначально расчет строился на том, что Дональд Трамп приедет в Пекин «на коне», прибрав к рукам иранскую нефть. Теперь же, если визит вновь не будет отложен, американский лидер окажется в позиции просящего о неком многостороннем прикрытии по разблокированию Ормузского пролива - прикрытии, которое потенциально могут обеспечить только Китай и Россия в евразийском формате (Иран и все ведущие игроки Евразии как раз входят в ШОС). Россия, к тому же, может забрать к себе на хранение иранский обогащенный уран, что мы не раз предлагали в прошлом, но что тоже может быть выдано Белым домом за подлинный прорыв и приемлемый вариант закрытия этого вопроса.
Вашингтон оказался в положении, когда условия сделок диктуют другие, будь то Пекин или Москва, когда можно только гадать, что будет предметом мены, и когда нет пути назад. Стоит вспомнить, что в прошлом году на встрече Дональда Трампа и Си Цзиньпина американцам не удалось продавить отказ Китая от экспортного контроля по редкоземельных металлам. В итоге F-35 выпускаются без радаров, для которых не хватает этого сырья. К тому же в последние пять месяцев наблюдатели отмечают необычный рост экспорта золота из США, предположительно в Китай через Швейцарию, который по стоимости опережает традиционно ведущие статьи американского экспорта - нефть, фармацевтику и авиационные двигатели. Это может говорить о том, что Пекин принуждает Вашингтон к золотому стандарту в своих двусторонних отношениях - никаких «трежерис» и «бумажного золота» для покрытия американского торгового дефицита!
Тарифная агрессия с треском провалилась, и в Вашингтоне никак не могут разрешить другую дилемму - между собственной реиндустриализацией, в которую никто не хочет вкладываться, пока крутится «колесо» фондовых рынков, и сильным долларом, ослабление которого подрубит эти самые фондовые рынки и, более того, может привести к его необратимому падению. Тогда прощай долларовая гегемония! Так что тут уже явно не до санкций - быть бы живу!
Как тут не вспомнить сакраментальное «Я хочу домой!» одного из героев гениального абсурда Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», когда тому стало понятно, зачем их обоих призвали в Эльсинор: дурные предчувствия его не обманули. В целом сложилась ситуация, для описания которой как никто другой подходят персонажи Шекспира-Стоппарда. Такое вот «кино»!
Александр Яковенко, руководитель комитета по глобальным проблемам и международной безопасности научно-экспертного совета Совбеза РФ, заместитель генерального директора МИА «Россия сегодня».