В 2026 году «Ролан Гаррос» поднял размер призового фонда до €61,7 млн — это на 9,53% больше, чем в прошлом году. Однако доля призовых от выручки турнира оказалась менее 15%. Теннисисты требуют больше. В то время как на турнирах ATP и WTA игрокам выплачивают уже около 22% от дохода, «мейджоры» все еще не готовы делиться большим куском пирога. А поскольку они также не готовы раскрывать структуру своих расходов, то первые номера мирового рейтинга говорят о возможном бойкоте турниров Большого шлема. Это не первая подобная угроза в истории тенниса, но только один раз она была успешно исполнена и многое изменила. Forbes Sport рассказывает, как в 1973 году бойкотировали Уимблдон
В 1973 году югославский теннисист Никола Пилич отказался от участия в Кубке Дэвиса. Сборная Югославии играла против Новой Зеландии, а Пилича связывали контрактные обязательства с профессиональным теннисным туром World Championship Tennis, основанным бизнесменом Ламаром Хантом, и игрок предпочел играть на турнире WCT.
Югославы проиграли, а национальная теннисная федерация обратилась к международной (тогда — ILTF) с просьбой принять меры против Пилича. Его дисквалифицировали на один месяц (хотя вначале срок составлял девять месяцев — потом сократили), но именно на этот период попадал Уимблдон — самый престижный турнир Большого шлема.
Пилич признавался спустя годы, что его участие, скорее всего, не позволило бы Новой Зеландии одержать победу, но на тот момент проблемы в мировом теннисе были гораздо глубже, чем обида федерации на одного игрока. Профессиональный тур World Championship Tennis и тур, контролируемый ILTF, куда входили и четыре турнира Большого шлема, конкурировали друг с другом. Если WCT начинался в 1967 году с восьми игроков («Красивая восьмерка» — Handsome Eight) — Денниса Ралстона, Бутча Бухгольца, Джона Ньюкомба, Роджера Тейлора, Николы Пилича, Клиффа Дрисдейла, Тони Роча и Пьера Бартеза, то к 1973 году хорошие выплаты привлекли в тур множество других игроков, в том числе и мировых топов — Артура Эша, Рода Лейвера и Кена Розуолла.
Несмотря на наступившую Открытую эру в теннисе, федерация по-прежнему могла запретить игрокам WCT участвовать в своих турнирах, и больнее всего ощущалась невозможность сыграть на «мейджорах». Примерно то же самое происходило на наших глазах в гольфе в 2020-е, когда на саудовские деньги был создан LIV Golf, а PGA Tour пыталась угрозами дисквалификаций не позволить игрокам уйти за большими деньгами к конкурентам.
Пусть к 1973 году оба теннисных тура поделили свое влияние и развели сроки своих турниров, чтобы те не пересекались, ILTF по-прежнему крепко держала игроков на поводке, что и показала история с Пиличем. Для защиты своих прав в 1972 году игроки создали ATP — Ассоциацию профессиональных теннисистов (спустя год благодаря Билли Джин Кинг будет создана и Женская теннисная ассоциация), которая пока не успела утвердиться в качестве значимой силы.
Ночные собрания и более 80 отказавшихся
Когда игроки приехали в Лондон на Уимблдон-1973 и выяснили, что Пиличу играть запрещено, все, кто входил в ATP, заперлись в конференц-зале отеля. «Ники имел право играть там, где хотел», — объяснял потом Клифф Дрисдейл, первый президент ATP. Они должны были что-то сделать в его поддержку. Состоялось несколько ночных встреч с яростными дискуссиями. Игроки отчаянно хотели сыграть на Уимблдоне — «это была их Мекка», так описывал происходившее журналист Ричард Эванс в своей книге «Открытый теннис».
Род Лейвер сразу заявил, что участвовать в турнире не будет, на его сторону встал также и Артур Эш. Стэна Смита пришлось убеждать — чемпион Уимблдона-1972 хотел защитить свой титул. Из членов ATP бойкот отказались поддержать трое — Илие Настасе, Роджер Тейлор и Рэй Келди, в то же время к группе бунтовщиков присоединились те, кто пока не входил в Ассоциацию, среди которых был и Кен Розуолл. Когда голосование закончилось, оказалось, что голоса разделились поровну. Все взгляды обратились к Дрисдейлу, а тот неожиданно сказал : «Я воздерживаюсь». Но равное количество по изначальной договоренности означало, что бойкот состоится.
Утром в среду, 20 июня, Клифф Дрисдейл позвонил главному судье турнира Майку Гибсону. Он спросил, есть ли у того рядом ручка и бумага, и начал зачитывать вслух более 80 имен отказавшихся от участия в Уимблдоне, среди которых было 12 из 16 сеяных. За несколько часов до начала первых матчей в основной сетке оказалось 29 квалифаеров и 50 «лаки-лузеров» (термин, обозначающий игшроков, которые не смогли пройти квалификацию, но получили место в турнирной сетке для замены внезапно выбывших).
В турнире тогда приняли участие совсем молодые Джимми Коннорс, отказавшийся вступать в ATP годом ранее, и 17-летний Бьорн Борг, впервые участвовавший в Уимблдоне. А победил тогда чехословацкий теннисист Ян Кодеш, в финале обыгравший Александра Метревели из СССР. Игроки из Восточной Европы были далеки от ATP, и, как рассказывал Кодеш, его никто не просил поддержать бойкот.
Британские СМИ тогда резко критиковали бойкот и самих игроков, в нем участвовавших. Но сами теннисисты считали, что они отстаивали правильные принципы. Несмотря на то что поводом была дисквалификация Николы Пилича, перед молодой ассоциацией стояли более масштабные цели.
Отстранение Пилича — только повод
«Люди понятия не имели, насколько сильно тогда подавлялись игроки», — рассказывал Клифф Дрисдейл, когда спустя 50 лет все вспоминали знаменитый бойкот. Если профессионалов могли отстранить от турниров, то любители обязаны были получать рекомендацию от своей национальной федерации, чтобы выезжать на турниры за рубеж. Сопротивляться они не могли, потому что получали от чиновников финансовую поддержку. Австралийцы, чтобы поехать играть, должны были отыграть несколько недель показательных матчей внутри страны. Американцам разрешалось играть за пределами США в течение очень ограниченного периода времени. Естественно, участие в Кубке Дэвиса было обязательным.
Но даже на самом турнире никто не знал, как к ним будут относиться. Жильем могла быть отдельная комфортная комната или же тесное общежитие. Могли кормить, а могли, в лучшем случае, предоставить кухню. Если повезет, могли помочь перетянуть ракетку или выдать упаковку новых мячей.
Пусть к 1973 году и с широким распространением коммерческих профессиональных турниров ситуация уже не была такой плачевной, отголоски ощущались повсеместно. И если официальной причиной бойкота была поддержка Пилича, то более важной целью была независимость игроков.
Артур Эш писал , что это был первый случай, когда спортсмены в каком-либо виде спорта принципиально проголосовали за отказ от участия в крупном турнире. «Я с трудом мог поверить в то, что мы это сделали», — признавался он.
Это может повториться
Интересно, что резкими в адрес игроков были не только журналисты, но и зрители. В тот год посещаемость всего лишь немного не дотянула до рекордной — болельщики хотели оказать поддержку принявшим участие в Уимблдоне теннисистам. Но отказавшиеся до сих пор считают , что если для них все и выглядело публичным поражением, для будущего их вида спорта это было победой.
«Никто не переписывал правил после нашего бойкота. Просто тема сошла на нет, а ILTF больше не пыталась налагать санкции на игроков. Они просто перестали диктовать условия профессиональным игрокам», — рассказывал Дрисдейл.
Через несколько месяцев была создана рейтинговая система для регулирования допуска к турнирам, был сформирован Международный профессиональный теннисный совет, чтобы объединять интересы и координировать развитие спорта. Для ATP это был переломный момент, последствия которого ощущаются до сих пор.
Нынешний глава ATP Андреа Гауденци, родившийся через месяц после бойкота, считает , что тот самый момент стал началом сплочения ATP и игроков, он показал, насколько сильной может быть созданная организация, если все будут действовать в дальнейшем так же консолидированно.
«Это навсегда изменило правила игры, потому что теперь никто никогда не забудет, что произошло в 1973 году, — говорит Дрисдейл. — Всем понятно, что это может повториться, если с игроками будут плохо обращаться. Если игроки однажды покинули корт на одном из самых важных турниров в мире, нет гарантий, что они не сделают этого снова».
Угрозы бойкота действительно звучали в последующие годы. Опаснее всего было в 2003 году, когда игроки так же, как сейчас, добивались повышения призовых и обещали не приехать на следующий Уимблдон в 2004 году. Правда, никакого бойкота не случилось.
Чтобы повторилось, нужно объединяться
Сейчас заявления тоже не выглядят устрашающе. Да, несколько игроков топ-10 говорят о возможности бойкота, однако если у предшественников на поверхности лежала достаточно благородная цель, то нынешние лидеры рейтингов не доносят до общественности мысль, что борьба не столько за их деньги, сколько за благополучие низкорейтинговых игроков. За них приходится объяснять Энди Роддику, а это уже другой уровень влияния. Плюс того единения, которое продемонстрировали спортсмены в 1973 году, их последователи пока не показывают. Даже Новак Джокович, всегда выступавший за более справедливое распределение и ставший одним из основателей нового профсоюза теннисистов PTPA (который он в начале этого года покинул), говорил , что собрать всех в одной комнате тяжело. Да и ассоциации теннисистов (ATP и WTA) были со временем реорганизованы и стали представлять интересы не только игроков, но и турниров, исключая турниры Большого шлема. В теннисе сейчас семь управляющих органов (четыре «мейджора», ATP, WTA и ITF), а у игроков множество спонсорских обязательств, которые не всегда могут позволить им пропустить такой крупный турнир, как Уимблдон или «Ролан Гаррос».
Вспоминая тот бойкот, Андреа Гауденци был убежден : «Нам нужно гораздо теснее сотрудничать. Я хочу, чтобы теннис был популярным. Я хочу, чтобы теннис был значимым по сравнению с другими видами спорта и развлечениями. Нам нужно адаптироваться к новому поколению, новым технологиям, новым способам потребления контента и конкуренции. Единственный способ сделать это — объединиться». Пока же все остается по-прежнему.