До обретения Индией независимости Бхопал был вторым по величине мусульманским государством на субконтиненте. C 1819-го по 1926 год им правили женщины. Каждой приходилось доказывать — и местной знати, и представителям британской короны — свою способность принимать решения, проводить реформы и действовать во благо подданных. Forbes Woman рассказывает о четырех правительницах Бхопала
Эта история началась в 1819 году со смерти молодого правителя Бхопала (в XVIII–XX веках — княжество в составе Британской Индии; сегодня это крупный город, столица штата Мадхья-Прадеш). Представители враждующих кланов, британские агенты, придворные — все ждали династического кризиса: у правителя не было наследника, остались лишь не достигшая и 20 лет вдова Гаухар-бегум и 15-месячная дочь Сикандар. На третий день траура вдова объявила, что ее дочь и есть законная наследница трона, сама она справится с ролью регента, никакой мужской опеки Бхопалу не нужно. После этого на протяжении 107 лет (с небольшим перерывом) княжеством управляли женщины.
Кудсия-бегум
Гаухар-бегум (бегум — титул знатной женщины, аналог мужского «бей») вошла в историю под именем Кудсия — «Священная». Она отказалась от пурды — традиции, по которой замужние (а тем более овдовевшие) женщины жили в строгом уединении, — поскольку считала , что это «все равно что действовать в темноте». Этот жест потребовал немалого мужества, но он же задал тон всему ее правлению.
Первым делом Кудсия заставила родственников мужа подписать документ, закрепляющий ее права и права дочери на трон. Его заверили муфтий и кади (судья) княжества. Мужчины обязались подчиняться Кудсии и воздерживаться от вмешательства в государственные дела.
Казна была разорена, но за следующие 18 лет Кудсия превратила Бхопал в одно из самых процветающих княжеств Индии. Она наняла британского инженера для прокладки городского водопровода. Строила мечети для мусульман, индуистские храмы, постоялые дворы для паломников в Мекку и Медину (некоторые из них служат по сей день). При этом современников поражал ее аскетизм: Кудсия четко разграничивала государственные расходы и личные, обеспечивая собственные нужды за счет продуктов, которые кустарно производились во дворце, как если бы это была ферма.
В саду дворца висел большой колокол — любой мог прийти, позвонить в него и быть принятым лично. Ежедневно во дворе раздавалась еда нуждающимся. Кроме того, Кудсия объезжала отдаленные деревни, выслушивала жалобы крестьян. На открытии построенной ею соборной мечети она ни разу не подняла глаза на сооружение. Когда ее спросили, почему, она ответила : «Я боялась возгордиться».
Британский политический агент (так назывались официальные представители интересов британской короны в княжествах Индии) Уилкинсон 11 лет отказывался признать власть Кудсии, не веря, что женщина способна управлять государством. Он требовал, чтобы трон перешел не дочери Кудсии, а зятю — и она всячески оттягивала этот момент.
Когда все же пришлось уйти на покой, она создала альтернативный центр силы в городе Исламнагаре. Туда стекались все недовольные правлением ее зятя. Кудсия последовательно документировала его злоупотребления — поборы, растрату казны, коррупцию — и заваливала британскую администрацию письмами, на которые приходилось отвечать.
Из молодой вдовы, которую никто не воспринимал всерьез, Кудсия стала основательницей династии. Она дожила до 80 лет и застала на троне свою внучку Шах Джахан.
Сикандар-бегум
Непревзойденная наездница и меткий стрелок, Сикандар была настоящим воином. Она охотилась на тигров, играла в поло, отлично фехтовала. Сохранились ее письма к внучке, например, такое: «Ты почти выросла, и поэтому стыдно плакать во время чтения. Пора тебе избавиться от этой вредной привычки. Когда устаешь от учебы и хочешь заняться чем-то другим — скажи учителю, но не плачь». Когда внучка стала взрослой, она написала мемуары, в которых описывала бабушку так: «Родившаяся и выросшая в самый мрачный период истории, окруженная с детства мужчинами, которые были хотя и добры сердцем, но невежественны и неграмотны, она провела первые 30 лет своей жизни среди конфликтов и столкновений, когда единственными рассказами, которые занимали внимание, были истории о битвах и кровопролитии, и сама атмосфера была накалена войной и слухами о ней. Но по своей природе она была миролюбивой, и с самых ранних лет кровавые деяния и рассказы о них вызывали у нее отвращение».
В 1838 году муж Сикандар (долго боровшийся за власть с тещей Кудсией и опасавшийся, что та все же попытается передать власть по женской линии) напал на беременную жену с мечом. Та успела прикрыться подушкой, но лезвие задело ее бок и руки. Решив немедленно расстаться с мужем, Сикандар вместе с матерью перебрались в крепость Исламнагар, где три месяца спустя у нее родилась дочь Шах Джахан.
За год до этого Кудсия-бегум под давлением Уилкинсона отреклась от престола в пользу зятя, но правил он недолго и ничем особенно не прославился. В 1844 году Сикандар овдовела. Ее муж завещал трон своему внебрачному сыну, но поскольку политического веса у него не было, то и британцы, и представители бхопальской знати признали наследницей его законную дочь Шах Джахан-бегум, а Сикандар стала при ней регентом.
Она принялась за дело со скрупулезностью человека, который давно знал, что именно нужно изменить. Упразднила феодальные войска и создала кавалерийские и артиллерийские полки. Провела первую в истории Бхопала кадастровую съемку и разделила княжество на округа и подокруга. За шесть лет выплатила государственный долг в размере 2,3 млн рупий. Провела судебную реформу, сделав судебную систему более эффективной. Заменила в государственном делопроизводстве персидский язык на урду — благодаря этому власть заговорила на одном языке с подданными. Учредила маджлис-е шура — консультативный совет, который за 17 лет принял 134 закона.
Сикандар строила по всему княжеству средние школы. Тогда по умолчанию предполагалось, что ходить в них будут только мальчики, но в память об одной из своих внучек, рано умершей, правительница открыла школу-пансион для девочек. Детей там учили математике, грамоте, языкам, а также различным ремеслам. Сикандар лично инспектировала школу и присутствовала на экзаменах.
Когда в 1857 году Индию охватило антибританское Восстание сипаев, Сикандар оказалась меж двух огней. Она считала, что восстание приведет страну к анархии, и осталась на стороне британцев, укрывая тех, кто спасался от мятежа. Ее мать, Кудсия, поддерживала повстанцев, снабжала их деньгами и отказывалась посылать личные войска на помощь осажденной бхопальской армии. Тогда Сикандар написала матери жесткое письмо, объясняя свою позицию. Кудсия приняла аргументы дочери и перешла на ее сторону.
Шах Джахан-бегум
Шах Джахан хотела быть писательницей — и стала ею: сочиняла прозу на урду под псевдонимом Таджвар и стихи на персидском под именем Ширин, покровительствовала поэтессам.
О начале ее правления одна из англоязычных индийских газет писала в 1869 году: «Дама, ныне занимающая бхопальский престол, похоже, способна сравниться со славой своей матери как правительницы. За 21 год царствования покойная бегум существенно улучшила положение государства: она поощряла просвещение, вводила в оборот пустующие земли — к выгоде как своих подданных, так и казны, — упразднила монополии, создала эффективную полицию и сократила государственный долг. Однако в последнее время, вследствие ухудшения здоровья, паломничества в Мекку и ряда иных обстоятельств, она уже не могла совершать объезды своих владений, и следствием этого нередко становился произвол местных чиновников. Первой заботой нынешней бегум по окончании траура по матери стало личное расследование всех злоупотреблений. Более трех месяцев в самое знойное время года она провела в походном лагере, переезжая из округа в округ, дабы каждый, кто имел жалобу, мог в полной мере рассчитывать на ее рассмотрение».
Государственные служащие, уличенные в мошеннических сделках, получении взяток, вымогательстве, были смещены с должностей и наказаны; весы торговцев прошли метрологическую проверку; обветшавшие государственные здания были отремонтированы, водоемы углублены. «Словом, все, что могло быть достигнуто терпеливым выслушиванием прошений и разумным расходованием средств, было сделано», — писала газета.
Хотя Шах Джахан была сторонницей пурды, она построила две женские школы, не считая множества школ для мальчиков. Улучшила систему налогообложения, заботилась о продовольственной безопасности — что помогло княжеству пережить страшный голод в 1896–1897 и 1899–1900 годах. А в 1884 году в Бхопал вошел первый паровоз — по железной дороге, которую начала строить еще Кудсия-бегум.
Однако государственное управление постепенно прибрал к рукам второй муж Шах Джахан, Сиддик Хасан. Он назначал коррумпированных чиновников, расхищал казну, рассылал своих эмиссаров в Судан, Аравию и Османскую империю. Последнее британская администрация расценила как измену, в 1885 году его принудили отойти от дел. Сам брак с человеком, который свел на нет все усилия Шах Джахан, стал отчасти причиной ее ссоры с дочерью и наследницей Султан Джахан (поводом была смерть Билкис, дочери Султан Джахан, в которой мать и бабушка обвиняли друг друга). Две женщины не разговаривали 13 лет.
Султан Джахан-бегум
4 июля 1901 года, в 43 года, Султан Джахан взошла на трон. За плечами — три десятилетия в статусе наследницы, которую мать то признавала, то отвергала. Казна была разорена людьми Сиддика, на суверенитет княжества посягали офицеры из британского Агентства Центральной Индии.
Султан Джахан направила в казну личные средства. Год самостоятельно исполняла обязанности премьер-министра. Лично просматривала все документы, инспектировала казначейство, назначала каждого государственного служащего. Провела муниципальную реформу, учредила в княжестве исполнительный и законодательный советы. Занималась электрификацией.
Когда в 1917 году государственный секретарь по делам Индии Эдвин Монтегю встретился с ней в Дели, он записал в дневнике, что она была до крайности увлечена темой образования и ни о чем другом не говорила. Монтегю, по всей видимости, ожидал заверений в политической лояльности, а вместо этого получил лекцию об образовании девочек.
Правда, Султан Джахан считала , что образование нужно женщине не для свободы и независимости, а для того, чтобы стать хорошей хозяйкой и матерью. Как бы там ни было, она первой из правителей Индии ввела обязательное бесплатное начальное образование для детей от шести до десяти лет, и к середине 1920-х в княжестве было уже более 200 начальных школ.
Главным же ее достижением стала модернизация сферы здравоохранения. Она отремонтировала больницу для женщин, которую построила еще ее мать: ежедневно учреждение принимало около 150 пациенток — по свидетельствам современников, не только жительниц Бхопала. Строила новые клиники, в которых работали в том числе женщины. Писала книги о здоровье, распространяя их среди населения, и лично возглавляла кампании вакцинации.
Представитель Агентства Центральной Индии советовал ей искоренить систему юнани — традиционной арабо-персидской медицины — и вместо этого строить все больницы по западному образцу. Султан Джахан отстояла юнани, понимая, что люди доверяют традиционным врачам больше. Позаботилась она и о тех женщинах, которые все еще соблюдали пурду (а значит, не могли приходить в больницу), организовав для них сестринский патронаж.
Султан Джахан вообще защищала пурду, что может показаться нелогичным для прогрессивной правительницы. Однако по мнению историка, профессора Шеффилдского университета Шивон Ламберт-Херли, в исполнении Султан Джахан пурда из практики затворничества превратилась в создание безопасных публичных пространств и площадок для женщин — женских школ, клиник, конференций, журнала.
Этот журнал, запущенный в 1913 году, назывался «Зил ус-Султан». Его аудиторией были женщины в пурде, для которых издание стало окном в мир за стенами дома. Журнал публиковал речи Султан Джахан, репортажи с образовательных конференций, заметки об открытии школ и женских клубов, статьи о здоровье и исламе, биографии выдающихся женщин, рецензии, письма в редакцию. Публикуя советы по ведению хозяйства и воспитанию детей, журнал при этом последовательно формировал образ «новой женщины» — образованной и социально активной. Он выходил до середины 1930-х.
Султан Джахан хотела оставить трон старшей внучке Абиде Султан, которую она лично воспитывала наследницей. Против выступили британцы, которые настаивали на передаче власти сыну Хамидулле. В 1926 году Султан Джахан смирилась с их требованиями и признала сына наследником. Через четыре года, в мае 1930-го, она умерла в возрасте 71 года.
Четыре исключительные женщины
Всю историю четырех бегум пронизывает один и тот же конфликт: власть в княжестве по умолчанию принадлежала мужчинам, и каждая правительница должна была доказывать, что достойна трона.
Регентство Кудсии изначально было признано временной мерой, причем зять даже поднял против нее восстание, и хотя он проиграл, его поддержал британский агент. Когда зять умер, Кудсия рассчитывала вернуться на трон — и это привело к ссоре с уже повзрослевшей дочерью.
Тот же сценарий повторился с Сикандар. Британские власти еще до свадьбы ее дочери Шах Джахан публично пообещали, что трон перейдет к ее мужу. Сикандар потратила несколько лет, добиваясь отмены этого условия, и в 1860 году добилась: впервые в истории женщина Бхопала была официально признана полноправным правителем, а не регентом при наследнике. Это стало юридической победой, которую Кудсия так и не смогла одержать в свое время.
Однако даже это не уберегло следующую правительницу, Шах Джахан, от действий ее мужа, который считал себя вправе претендовать на власть и своими действиями фактически разорил страну.
Об этом «родовом проклятии» задумывается в своей книге Султан Джахан: «Было ли это следствием господствующего в Индии предрассудка о непригодности женщин к управлению или ошибочным суждением ведущих мужей государства — сказать трудно». Как бы там ни было, четыре исключительные женщины доказали, что способность вести страну к процветанию не зависит от пола.