Беседа со священнослужителем об исторической памяти народа
«Когда пытаются возродить большевистский культ, прикрываясь фразами вроде "Это же наша история!", приходится напоминать, что истории бывают разные. Например, история болезни. И далеко не всегда некоторыми болезнями человек может поделиться – бывают и болезни постыдные. То же, по моему убеждению, касается и общества в целом: оно может быть больно, но кичиться своей болезнью – значит, не давать себе возможности исцелиться», – считает настоятель Успенской церкви в Ивангородской крепости игумен Довмонт (Беляев), кандидат богословия. Мы беседуем с ним о сохранении исторической памяти как действенного лекарства для излечения общества.
– Отец Довмонт, как думаете, чем вызван, тот подобострастно-некритичный взгляд на советский период российской истории, его идеализация, что мы наблюдаем сегодня – будь то в медиа-пространстве, будь то в заявлениях некоторых российских политиков?
– Причин несколько, на мой взгляд. Первая – следы большевизации русского народа. В своём произведении «Окаянные дни», которое составлено из дневниковых записей писателя, сделанных в самый разгар революционной смуты в России, Иван Бунин пишет: «Народ сам сказал про себя: "Из нас, как из древа, – и дубина, и икона",– в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев». А наш народ 70 лет обрабатывали люди, для которых как раз такие деятели, как Емелька Пугачёв или Софья Перовская, руководившая убийством Императора Александра II Освободителя, и им подобные являлись моральным и нравственным идеалом, примером для подражания. Именами этих деятелей были названы улицы в СССР. Я родился и вырос в древнем Пскове. Помню улицу Софьи Перовской, которая была рядом с храмом XV века Николы со Усохи. Или милое название: Плехановский посад. Старинное слово «посад» и – революционер Плеханов. Поэтому не удивительно, что по этим лекалам возвращаются старые советские названия улиц на освобождённых территориях и так туго, неохотно возвращают действительно исторические названия на территориях «старых». Ведь в советскую эпоху само понятие «русский народ» было вытравлено напрочь. Будто и не было русской истории. В школах мы изучали историю СССР. Всё, что было в России до советской власти, преподавалось очень поверхностно и преподносилось, за некоторым исключением, в негативном свете, ибо, по мнению переименователей, настоящая история началась в нашей стране только после Октябрьской социалистической революции. Ну, а такие личности как Сергий Радонежский, в учебниках той эпохи вообще не упоминались.
Вторая причина – самозабвенное поклонение Западу. После развала СССР, в период так называемых «демократических реформ» нашу страну наводнили псевдокультурными суррогатами, хлынувшими к нам с Запада. Стали открываться центры, где школьникам объясняли, что подлинная история Российской Федерации началась в результате «демократических преобразований». В учебниках, изданных на деньги фонда Сороса, имени преподобного Сергия Радонежского опять же мы не встретим. Зато, благодаря «демократическим преобразованиям», наши дети познакомились с днём святого Валентина и праздником Хэллоуин, выучили наизусть имена североамериканских президентов, а не русских царей и императоров. Научились слушать хип-хоп и читать рэп. Вслушайтесь в их речь – она такая же бедная, как и та «музыка», которая льется в их уши.
Третья причина – лень, нежелание думать, задавать действительно серьезные вопросы и отвечать на них. Можно назвать это явление полуобразованщиной. Не нужно думать, что суррогатами наводнена только Россия – ими наводнён весь когда-то цивилизованный мир. Если вы войдёте в ночной клуб Москвы или Нью-Йорка, разницы особой не почувствуете. Та же музыка, напитки, та же одежда. При этом все восхищены «научно-техническим прогрессом». Известный голландский историк, культуролог, профессор Лейденского университета Йохан Хёйзинга ещё во время Второй мировой войны (сам учёный не дожил до окончания войны и немецкой оккупации) в своей работе «Затемнённый мир» писал: «Продукт индустриальной эпохи – полуобразованный человек. Всеобщее образование вкупе с внешним нивелированием классов и чрезмерной легкостью духовного и материального обмена привели к тому, что тип такого полуобразованного человека стал в обществе доминирующим. Но полуобразованный человек – отъявленный враг личности… Два громадных меркантильно-механических средства сообщений на сегодняшний день, кино и радио, приучают его к опасной односторонности восприятия…(Тогда еще не было нынешних «гаджетов»). Полуобразованный человек культуру, или скорее суррогат, который он глотает вместо культуры, получает в виде уже готового препарата. Современный экономический аппарат уже сам по себе формирует предложение, от которого нельзя уклониться. Культурная пища, которую потребляет любая страна, становится во всё большей доле товаром, выбрасываемым на рынок теми или иными производителями. Потребление этого товара массами исключает не только собственное творчество или поиск, но и свободу выбора. Механизм современной прессы непрерывно наводняет рынок своей духовной продукцией. Высокоразвитое искусство рекламы распространило свою власть вплоть до высочайших областей и сделало неотразимым натиск предложения в сфере культуры. Страна, которая первой была полностью завоевана техникой, Соединенные Штаты Америки, дала наглядный пример процесса культурной гальванизации целого народа, и этому примеру в быстром темпе последовали все страны Европы».
– Сегодня мы говорим, что война идёт за Русский мир, за единение славян. Получится, думаете, ее выиграть?
– Возможность такая есть, но требуется титанический труд для ее осуществления. Украинцам больше тридцати лет внушали, что «Украина це Европа…» – не Россия, значит. То есть – анти-Россия. Результаты этой обработки мы сейчас пожинаем. Но и на вопрос, что такое Россия и, какова её настоящая история, мало кто может ответить из ныне живущих наших граждан. И это главная наша беда. Разрушена система настоящего гуманитарного образования. Сейчас гуманитарием называют того, кто плохо знает таблицу умножения – вот уровень нынешнего «образования». А если вспомнить Российскую Империю? Какие имена: Ключевский, Соловьёв, Болотов, сотни других! Даже среди военных: генерал Нечволодов, например. Люди знали древние языки, владели несколькими иностранными современными. Сколько гениальных учёных уничтожено, а на их место пришли деятели типа Трофима Лысенко. Поэтому не стоит удивляться, что восстанавливают старые советские названия. Это, к сожалению, единственное, что ещё помнят из недавней истории страны.
Вот мы прославляем новомучеников, но среди руководящих структур, как в культурной среде, так и в административной сфере, должного понимания этой темы нет. Это уже на генетическом уровне. Как сказано в Евангелии: «Не собирают с репейника смоквы» (Мф.7:16). Не забудем и про рабский комплекс «Мы – не рабы, рабы – не мы». Отсюда – рабская же тоска по сильной руке, хромовому большому сапогу, «колбасе по 2.20 и лучшему в мире мороженому». Но в своем большинстве в нашем обществе, особенно среди молодых людей, подобной тоски нет. Их проблема скорее, по Хёзинге, – это «полуобразованный человек». И наблюдая систему обучения сегодня с её ЕГЭ и прочими «достижениями», создаётся впечатление, что это насаждается сознательно. Особенно это касается истории России, вопросов духовной культуры и религии.
– Сейчас наблюдается какое-то агрессивное установление памятников советским вождям. В Вологодской области их – аж три Сталину. Я уже не говорю о все новых памятниках русофобу Ленину в русских старинных городах. Причем без учета мнения широкой общественности. Можно было бы отнестись к этому равнодушно, если бы не помнить террор и концлагеря с пыточными и расстрельными камерами в той же Вологодской области в годы правления большевиков…
– А мне вспомнился император Юлиан Отступник. В конце IV века, когда Римская империя в основной своей массе была уже христианской, этот правитель вдруг решил восстановить язычество, хотя сам с самого раннего возраста воспитывался как христианин. Привлекая весь свой административный ресурс, он начал восстанавливать языческие храмы и организовывать «всенародные» празднества в честь языческих богов. Но при этом устраивать настоящие гонения на христиан. Правда, среди подчинённых императора, находились умные люди, такие как святой мученик Иоанн-воин, который на словах исполнял приказы безумного правителя, а на деле освобождал христиан из- под стражи, за что и пострадал. Во время похода против персов император Юлиан Отступник был смертельно ранен. По преданию, умирая, он поднял в небо кулак и прокричал: «Галилеянин, Ты победил!» С этими словами и умер. Это не значит, что я желаю такого же конца нынешним реконструкторам культовых фигур – это значит, что я призываю их включить голову и, по возможности, сердце при принятии решений.
– Бытует мнение, согласно которому и в советские, в брежневские, времена Русская Церковь жила спокойно, чуть ли не процветала…
– Чистой воды басня, ложь. К стенке за веру уже не ставили как при Ульянове и Джугашвили. Но были другие вызовы. Например, Православная Церковь по-прежнему не имела статуса юридического лица. Регистрация приходского совета была. Но председателем этого совета был не настоятель, а староста, которого назначал уполномоченный областного совета по делам религий в исполкоме, как правило, офицер госбезопасности, и старосты, поэтом, также исполняли обязанности осведомителей. И этот же уполномоченный выдавал регистрацию на право служения священнослужителям. И он же мог её забрать. А без регистрации уполномоченного священник лишался места и средств на поддержание прихода. И епископы, управлявшие епархиями, в таком случае были бессильны чем-либо помочь. В городах настоятели должны были также предоставлять уполномоченным проповеди в письменном виде для проверки на благонадёжность. Тогда это было нетрудно. В таких городах, как Калинин (переименованная большевиками Тверь), Новгород, Тамбов и других областных центрах было всего по одной действующей церкви. В середине 80-х я учился в Калининском Художественном училище имени Венецианова. Со мной вместе, старше на курс учился сын настоятеля храма Апостола Филиппа в Новгороде Костя Малинин, ныне игумен Корнилий, клирик Тверской епархии. В 1987 году я принял святое Крещение и стал прихожанином соборной церкви «Белая Троица», тогда единственного действующего храма в городе. Так мы с Костей познакомились. Он меня пригласил на каникулах в Новгород. Там я познакомился с его папой, протоиереем Анатолием Малининым. Знакомство с их семьёй помогло мне утвердиться в православной вере. Вот тогда я и узнал, что такое вмешательство государства в жизнь православного духовенства. В частности даже собственных детей до их совершеннолетия священник не мог привести на богослужение в алтарь или на клирос под страхом лишения уполномоченным регистрации. Помню, как один батюшка в их соборе, с семинарским образованием, в рясе и с крестом, больше года просто ходил читать Часы, потому что уполномоченный не давал ему регистрацию. Кстати, что касается образования. Детей священников в государственные вузы не принимали. Равно как и в Духовную семинарию не принимали лиц с высшим образованием. Также трудно было поступить абитуриентам из больших городов. Например, в Ленинградскую Семинарию самим ленинградцам было попасть очень трудно. В основном принимали ребят из украинских и молдавских деревень. Вот такая духовная «свобода» была. Да и семинариев на всю страну было всего три: в Загорске, Ленинграде и Одессе.
– Сейчас, конечно, многое изменилось...
– Да. Слава Богу! Открываются все новые храмы и монастыри. Большое количество духовных школ. Даже в тюрьмах есть храмы. Но появились и новые соблазны и искушения. Если в советское время человек, становясь христианином, понимал, что его ждёт путь исповедничества, а может, и гонения за веру, то сегодня есть соблазн относиться к служению в Церкви, как к обычной работе. Особенно это встречается среди тех, кто пришёл в храм в середине 90-х. Помню одного молодого священника в Псковской епархии, когда его епископ назначал на сельский приход, он ему сказал: «Да сам туда поезжай». Снял с себя крест и ушёл. Потом я узнал, что он открыл в одном райцентре магазин по продаже алкоголя. Хотя и в дореволюционное время по-разному к служению относились. Недаром же была поговорка: «Пришёл в Церковь не ради Иисуса, а ради хлеба куса». Когда я пришёл в 80-е годы в Церковь, в храмах совсем не было никакой духовной литературы. Даже молитвослов было не достать. Одни алюминиевые крестики и свечи. Верующие от руки книги переписывали. Или под копирку на машинке печатали. А сейчас море книг, но мало кто их покупает. От этого на душе делается не по себе. И так во многом. На улицах стала звучать повсюду матерная брань. Даже в эпоху СССР такого не было.
Культурообразующим стержнем тысячу лет в России была Православная Церковь и Православная вера. Но при этом Русь была частью греко-римской европейской христианской цивилизации. Жители Руси понимали язык этой цивилизации. Отсюда прекрасные памятники архитектуры и изобразительного искусства, музыка и литература. Отсюда была и сама огромная Российская православная империя, наследница Византии.
Но сегодня проблема в другом. Как говорил старец архимандрит Иоанн (Крестьянкин), «раньше люди мало знали, но много понимали, потом стали больше знать, но меньше понимать. Теперь люди много знают, но ничего не понимают». И самое печальное, многие сегодня и знать ничего не хотят, и понимать тоже. Вспоминаются слова академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва: «Глупый не любит умного, необразованный образованного, невоспитанный воспитанного и т.д. И все это прикрываясь какой-нибудь фразой: „Я человек простой…“, „я не люблю мудрствований“, „я прожил свою жизнь и без этого“, „все это от лукавого“ и т.д.
A в душе ненависть, зависть, чувство собственной неполноценности…»
Ещё вспоминаются слова немецкого философа Освальда Шпенглера из его книги «Закат Европы», которую он написал в начале ХХ века: «Всякое искусство смертно, не только отдельные творения, но и сами искусства. Настанет день, когда перестанут существовать последний портрет Рембрандта и последний такт моцартовской музыки – хотя раскрашенный холст и нотный лист, возможно, и останутся, так как исчезнет последний глаз и последнее ухо, которым был доступен язык их форм...».
Все-таки хочется надеяться, что современное юношество снова полюбит книги и чтение. И из книг самую главную Книгу – Святое Евангелие. Тогда, мне кажется, многие вопросы отпадут сами собой.
С игуменом Довмонтом (Беляевым) беседовал Петр Давыдов
Фото автора
Специально для Столетия