Ормузский кризис: восточная комбинация накануне встречи Си Цзиньпина и Трампа
Министр иностранных дел КНР Ван И на первой в этом году встрече с иранским коллегой Аббасом Аракчи призвал к скорейшему открытию Ормузского пролива. Сегодня очевиден тупик в этом сюжете: американцы не в состоянии разблокировать пролив, иранцы это чувствуют и прекрасно контролируют ситуацию. Кризисные явления бьют по Трампу и его электоральным перспективам, доставляя ему большую боль, а иранцам — обоснованную радость.
«Неудобство от этой блокировки испытывают не только американцы, но и другие регионы мира, в том числе КНР. А Китай является стратегическим партнёром Ирана, поэтому слово Пекина имеет наибольший вес для Тегерана в кризисных ситуациях».
Сегодня разыгрывается комбинация между Тегераном и Пекином в преддверии встречи Си с Трампом. В её рамках возможен сюрприз, который покажет Трампу реальный вес не только Тегерана, но и Пекина — когда слово Китая станет аргументом, влияющим на разрешение Ормузского кризиса. Это красивая комбинация в восточном духе.
«США не являются противником Китая, это, скорее, сложный партнёр. Иранское направление может использоваться Пекином для укрепления своих позиций в диалоге с Трампом».
Иранцы готовы подыграть китайской стороне. Для Китая важно показать, что он способен разрешить кризис, который не способен разрешить Вашингтон. Вероятность такого сценария велика.
Отношение Китая к Украине не столь однозначно, как может показаться российской аудитории. Пекин весьма прагматичен. Китай не признал раздел Украины, не признал присоединение Крыма, никак не отреагировал на включение новых регионов в состав России. Стратегия Китая во внешней политике — признание нерушимости границ государств, с которыми ему приходится иметь дело.
«Это не значит, что Китай выступает против России, но я не видел заявлений, в которых Пекин поддерживал бы курс российской политики в отношении Украины».
Нынешняя власть в Киеве ориентируется на западные столицы, которые воспринимают Китай как врага. Украинский политический класс находится в полушизофреническом состоянии: с одной стороны, понятно, что без Китая гарантии безопасности получить сложно; с другой — западные страны давят на Киев и стремятся сохранить его в своей монопольной орбите.
Сам Китай к Украине испытывает традиционно большой интерес. Китайцев интересовали порты на Черном море, включение Украины в транспортный коридор, который Пекин продвигает на евразийском пространстве.
«Китай сейчас думает о послевоенном периоде в отношении Украины. Он будет принимать активное участие в восстановлении Украины, чтобы через эти проекты создать зону своего влияния в этой стране, в каком бы виде она ни существовала».
Реальными гарантами безопасности Украины в будущем выступят не Америка и Европа, а Китай. Чтобы договариваться о гарантиях безопасности для Украины, нужно ехать не в Брюссель и Вашингтон, а в Пекин. Те варианты, которые сегодня рассматриваются в Киеве в качестве гарантий долгосрочной безопасности, носят конфликтный характер и по сути гарантиями не являются — они скорее дополнительные раздражители.
«Даже не российско-американские договорённости могут оказаться главными ресурсами обеспечения безопасности в регионе Восточной Европы. Баланс сил сейчас таков, что без участия Китая здесь не обойтись».
Пекин спокойно ждёт, когда к нему обратятся для участия в игре по обеспечению безопасности «украинского балкона Европы» после того, как провалятся все остальные варианты. Китай потребует свою долю взамен на участие в этих проектах — возможно, долю в портах, доступ к оставшимся ликвидным частям украинской экономики.
«Интерес Китая к продвижению на Запад — это сознательная долгосрочная стратегия, которая опирается на провалы в поведении и Вашингтона, и Брюсселя».
Через участие и в иранском, и в украинском кризисах Пекин может создать новый баланс сил, который будет выгоден ему.
Китай будет извлекать выгоду как из войны, так и из мира. В Пекине прагматичный подход, там нет эмоционального ажиотажа, сопровождающего конфликт. Это абсолютно рациональный подход для страны, которую всегда интересовала не возможность выиграть войну (поэтому она избегает войны), а возможность выиграть мир.
«Логика китайцев очень похожа на логику американцев. Америка всегда интересовалась конфликтами вне зоны её естественных интересов, вступая в них на завершающей стадии — когда решался вопрос уже не о том, как выиграть войну, а о том, как выиграть мир».
Такая стратегия оказалась успешной по итогам Первой и Второй мировых войн. Теперь Китай хочет попробовать так же. Сегодня он, с одной стороны, призывает все стороны к миру, а с другой — активно зарабатывает на войне (например, став мировым центром по производству комплектующих для беспилотников) и одновременно готовится к послевоенному периоду восстановления.
Подготовил к публикации Борис Николаев