Фото пресс-службы УФСБ России по Краснодарскому краю
УФСБ России по Краснодарскому краю в преддверии Дня Победы рассекретило архивное уголовное дело в отношении Воронкова Михаила Алексеевича — бывшего бургомистра Краснодара. Документы есть в распоряжении интернет-портала «Кубань 24».
Проверяется архивное уголовное дело…
Согласно приговору Военного трибунала войск НКВД от 20 сентября 1945 года, Михаил Алексеевич Воронков был признан виновным по 58-й статье — за измену Родине. Будучи изначально враждебно настроенным к советской власти, он считал фашистов «избавителями». После чего по собственной воле остался проживать в оккупированном Краснодаре и с подачи карателей 12 августа 1942 года стал его бургомистром.
Фото пресс-службы УФСБ России по Краснодарскому краю
«Воронков укомплектовал аппарат городской управы, организовал четыре районных управы в городе, ставя на ответственные посты лиц из среды реакционно настроенных элементов». Это означало полную перестройку системы управления под надзором СС и комендатуры.
Самый циничный эпизод дела — инсценировка похорон «жертв НКВД». Оккупанты, едва войдя в город, столкнулись с настороженным, и конечно, порой и откровенно враждебным отношением краснодарцев. Им требовалось переломить эти настроения, дискредитировать советскую власть. В качестве информационного повода была использована легенда о якобы обнаруженных в канализационных трубах здания УНКВД трупах людей, замученных «большевиками».
Фото пресс-службы УФСБ России по Краснодарскому краю
Следствие доказало, что акция готовилась Воронковым заранее и целенаправленно.
«23 августа 1942 года под его личным руководством были проведены провокационные похороны так называемых «жертв НКВД», для чего Воронковым заранее было написано и по его указанию расклеено по городу специальное объявление», — говорится в материалах дела.
Но главное произошло на кладбище. Перед толпой горожан бургомистр «выступил с провокационной речью, в которой клеветал на органы советской власти и восхвалял фашистских захватчиков». Эта речь стала идеологическим прикрытием для массовых казней, которые уже начали проводить в городе, используя душегубки.
Фото пресс-службы УФСБ России по Краснодарскому краю
Остался верен, но не Родине
В январе 1943 года, когда части Красной армии начали операцию по освобождению города, Воронков не остался ждать правосудия. Он эвакуировался с отступающими частями вермахта в Одессу. И там его коллаборация продолжилась, но уже в ином качестве:
«…работал директором кондитерской фабрики, продукция которой шла на снабжение армии противника. Одновременно он имел тесную связь с румынской сигуранцей и информировал последнюю о политических настроениях рабочих фабрики».
Фото пресс-службы УФСБ России по Краснодарскому краю
Донос на собственных рабочих в румынскую тайную полицию говорит о том, что Воронков был не «вынужденным» бургомистром, а полноценным звеном в оккупационной репрессивной машине. Всего бургомистром города он проработал 27 дней, затем немцами с этой должности был снят и до отъезда в Одессу работал адвокатом, то есть по своей специальности.
Суд и каторга
На суде в 1945 году Воронков признал вину лишь частично. Его линия защиты была классической для многих пособников: он заявлял, что действовал из альтруизма.
«…Согласился работать бургомистром города ради оказания русским людям помощи и ради того, чтобы делать им добро».
Фото пресс-службы УФСБ России по Краснодарскому краю
Связь с карательными органами он отрицал категорически. Более того, пытался представить доказательства своей «полезности» для конкретных людей, указывая, что помог освободить из-под ареста некоего члена партии Георгия Мирошниченко.
Однако проверка показаний выявила, что упомянутый Воронковым Мирошниченко сам служил немцам сначала главным инженером промышленного отдела горуправы Краснодара, затем начальником бюро выполнения хозпоручений и вел антисоветскую агитацию, за что и был осужден в 1946 году на 8 лет. А на допросе в 1945 году этот свидетель охарактеризовал своего бывшего руководителя Воронкова как «антисоветского человека».
Военный трибунал приговорил Михаила Воронкова к 20 годам каторжных работ.
Примечательно, что после каторги, спустя более чем 20 лет, в конце 1967 года, он попытался инициировать пересмотр дела. В своей жалобе от 29 декабря 1967 года он настаивал на допросе того самого Мирошниченко, полагая, что тот подтвердит его «положительную патриотическую деятельность». Однако архивные документы не оставили никаких сомнений в несостоятельности этих утверждений.
Вместо итога…
Пока дело Воронкова было засекречено, его попытка реабилитироваться выглядела почти реальной. Но обнародование документа ставит точку — предательство не имеет срока давности, а восстановленная историческая правда не оставляет шанса на оправдание.
В рассекреченных делах содержатся тысячи фамилий — не только палачей, но и жертв. Для родственников людей, замученных в душегубках или расстрелянных во время облав, восстановление исторической правды, обнаружение точной даты и места гибели близкого человека имеет колоссальное значение. Итог — снятие завесы неизвестности, которая мучила семьи десятилетиями. И эта работа продолжится — под грифом «Без срока давности».
Читайте также:
В КГИК открылась выставка по рассекреченным материалам УФСБ о предателях Родины.