Жилю Вильнёву не суждено было стать чемпионом мира, но канадец завоевал любовь болельщиков и стал легендой Формулы 1 ещё при жизни. А сегодня минуло 44 года со дня его трагической гибели на трассе в Цольдере, и на страницах Gazzetta dello Sport опубликовано интервью с Жоанн Вильнёв, вдовой гонщика Ferrari и матерью Мелани и Жака, который тоже стал гощиком и завоевал титул в 1997-м…
Вопрос: Вы предвидели, что Жиля и по сей день, спустя столько лет, будут так любить?
Жоанн Вильнёв: Нет, и это по-настоящему трогательно. Его жизнь оказала огромное влияние на людей, он стал источником вдохновения для новых поколений. Думаю, он показал всем, что напряжённый труд и упорство приносят успех. Я познакомилась с ним, когда мне было 16, и я увидела гонку на снегоходах, в которой участвовал Жиль. Сначала мне казалось, что все ездят примерно так, как он, но затем я поняла, что он это делает совершенно особенным образом.
Вопрос: Как вы отреагировали, когда узнали, что он продал ваш дом ради выступлений в гонках?
Жоанн Вильнёв: Это было довольно сюрреалистический момент. Он не знал, как быть, но ему нужны были деньги, чтобы оплатить сезон. Я не стала злиться, ведь для меня важнее всего было, чтобы мы оставались вместе. Мне нужен был он, а не большой дом. Меня устраивало, если мы будем жить в моторхоуме. С годами и у меня появилась страсть к автомобилям – в конце концов, он всегда говорил только о машинах, двигателях и гонках.
С ним я всегда чувствовала себя в безопасности, и даже когда он нёсся с превышением скорости по автостраде, я могла дремать в машине. Испугалась я только один раз, потому что он решил взять меня с собой в вертолёт несмотря на бурю. Он хотел убедиться, что все бортовые системы работают нормально.
Вопрос: Как Жиль отнёсся к тому, что в 1979-м ему пришлось помогать Джоди Шектеру выиграть чемпионат?
Жоанн Вильнёв: Он всегда соблюдал все договорённости и был очень лояльным в этом плане. Он делал это не задумываясь. Именно поэтому он так переживал, когда Дидье Пирони на Гран При Сан-Марино 1982 года нарушил договорённости.
Для Жиля рукопожатие было не менее важным, чем подпись, и он тогда почувствовал, что его предали.
Вопрос: Как вы отнеслись к тому, что подруга Пирони решила назвать их сыновей Жилем и Дидье? Вам не казалось, что это странный выбор?
Жоанн Вильнёв: Их отношения начались уже после той гонки в Имоле, и она слышала только одну версию случившегося. Скажем так, мы по-разному воспринимали тот момент. Она не спрашивала у меня разрешения использовать имя Жиля, но близнецы родились уже после гибели их отца, и мне не хотелось вредничать, ведь я хотела заслужить её уважение.
Вопрос: Много лет казалось, что у Жака сложное отношение к памяти отца, но в итоге он решил назвать своего пятого ребёнка Жилем…
Жоанн Вильнёв: Он очень переживал, носить эту фамилию было непросто. Его всегда сравнивали с отцом, но Жак хотел жить своей жизнью. Нельзя сказать, что, завоевав чемпионский титул, он завершил дело, начатое Жилем – нет, он сделал это для себя, исполнив свою мечту.
Вопрос: Какое впечатление на вас производил Энцо Феррари?
Жоанн Вильнёв: Я редко его видела, потому что оставалась с детьми в Монте-Карло и во Фьорано не ездила. В общем, мы только два или три раза вместе ужинали. Меня всегда поражала его способность найти правильные слова. Жиль испытывал к Коммендаторе огромное уважение, и было видно, что их связывали очень тесные отношения.
В Имоле в тот уик-энд Энцо не было, и о том, что произошло, он узнал от Марко Пиччинини, которого Пирони попросил быть свидетелем на свадьбе. Поэтому сначала Феррари не вступился за Жиля, но несколько позже изменил своё мнение, когда мы ему объяснили, что там случилось на самом деле.
Вопрос: У вас продолжились контакты с Энцо Феррари после гибели мужа?
Жоанн Вильнёв: Да, он мне писал, а через год мы встретились снова, когда во Фьорано установили памятник Жилю. Феррари всегда был очень добр ко мне.
Вопрос: Вы продолжаете следить за Формулой 1?
Жоанн Вильнёв: Я очень страстная болельщица и ценю то, что делает Льюис Хэмилтон, ведь он старается делать много хорошего. Теперь он не только опытный и успешный гонщик – Льюис стал звездой и за пределами трассы.
Вопрос: Есть гонщики, которые вам чем-то напоминают Жиля?
Жоанн Вильнёв: Макс Ферстаппен – своей преданностью гонкам, и Шарль Леклер – чертами своего характера. Голландец демонстрирует любовь к автоспорту, выступая в разных категориях, что гонщики такого калибра делают далеко не всегда. Он эмоциональный человек, и его выступления производят сильное впечатление.
А Шарль, наоборот, спокойный и сдержанный, но когда он садится за руль гоночной машины, то становится совершенно другим. Он так много делает для Ferrari, а получает меньше, чем заслуживает – и этим немного напоминает моего мужа.