Как подписывался смертный приговор религиозным свободам в Ираке
До американского вторжения в этой стране проживало почти 1,5 миллионов христиан, сейчас не наберётся и десятой доли. Одним росчерком пера США пополнили ряды террористической организации кадровыми военными и оставили древнейший христианский народ на расправу экстремистам.
В свое время это была самая известная ближневосточная авантюра Вашингтона.
По сравнению с нынешней иранской кампанией США, война 2003 года в Ираке — горячая её фаза — прошла стремительно. Буш-младший начал в конце марта и к маю объявил, что «миссия выполнена». Тот май стал месяцем больших послевоенных решений: 11 числа взамен свергнутой государственной власти была установлена временная коалиционная администрация во главе с американцем Полом Бремером, который первыми двумя распоряжениями запретил партию Баас и распустил все силовые структуры прошлого режима.
«Я считаю, что не возвращать в строй армию Саддама — это, с политической точки зрения, самое важное и правильное решение, которое мы приняли за те 14 месяцев, что мы там были», — приводит его слова Public Broadcasting Service (PBS), американская некоммерческая служба телевизионного вещания.
Итогом этого «самого важного и правильного решения» стал фактически геноцид иракских христиан. Это история с выходом в трагическое настоящее и убедительным предупреждением на будущее. Кровавая, драматическая — и вместе с тем мало кому известная и, что печальнее всего, мало кому интересная на Западе, при всей его современной риторике о необходимости защищать уязвимые группы населения. Тревоги и страх, ужас и надежда пропитывают её от начала до конца. Но, всё же, можно обозначить событие, разделившее историю иракских христиан на «до» и «после».
До…
Многими в мире христианство воспринимается как «западная религия», как элемент, прежде всего, европейского и впоследствии — американского культурного кода. Между тем, родина христианства — Ближний Восток. В Месопотамии история Церкви началась почти две тысячи лет назад с проповедей апостолов Фомы и Фаддея. Ассирийцев, традиционно населявших так называемую Ниневийскую равнину на севере этого региона, можно назвать первым христианским народом: уже к середине II века они в большинстве своём приняли крещение.
В V веке в силу, скорее, политических причин ассирийская Церковь Востока обособилась от церквей, пребывавших в Римской империи, и, не приняв решений Третьего Вселенского собора, избрала для себя несторианство. Её территории находились под властью Сасанидской Персии, впоследствии были захвачены арабами, но это не мешало общине умножаться, крепнуть и вести миссионерскую работу. Епархии шагнули далеко за пределы Междуречья. К XII веку Багдад был религиозным центром для несториан от юга Турции до Шри-Ланки и от Сокотры до Китая — такого географического охвата на тот момент не было ни у римских католиков, ни у православных.
Благоприятные условия на землях нынешнего Ирака нашли для себя и сирийские монофизиты, яковиты. Яковитским является один из древнейших христианских монастырей — Мар-Маттай, также на Ниневийской равнине.
Нашествие Тамерлана в конце XIV века нанесло по иракским христианам чудовищный удар. Разрушались многочисленные храмы и монастыри, людей массово казнили за отказ перейти в ислам.
Огромная несторианская церковь вновь сократилась до собственно ассирийского этноса, ключевым элементом идентичности которого, как и прежде, оставалась вера. Выжившие бежали на север, в горы. На исконно ассирийских землях Тамерлан поселил курдов. В будущем пути христиан и курдов не раз пересекутся под самыми разными углами.
Когда Рим активно начал политику уний, это принесло иракским церквам расколы. В последний век османского владычества в Ираке наряду с автохтонными церквами уже действовали католические, подчинённые Ватикану, в регион стали прибывать и протестантские миссионеры, чья проповедь также шла, прежде всего, среди ассирийского населения. В 1910 году христиане различных деноминаций составляли 6,3% всего населения Ирака.
Непоправимой катастрофой для Ассирийской Церкви Востока стал организованный турками и курдами в годы Первой мировой войны геноцид ассирийцев, унесший более четверти миллиона жизней (некоторыми исследователями озвучивается и втрое большая цифра).
В 1919 году на Парижской мирной конференции, когда победители решали судьбы побеждённых, ассирийцы пытались поднять тему геноцида, добиваясь компенсаций и создания для них отдельного государства. Страны Антанты выразили сочувствие и фактически проигнорировали их требования.
Годы британского мандата стали путём к новой катастрофе. Договориться о собственном государстве или автономии в Лиге наций ассирийцам не удалось. Обещания британцев оказались пустыми. К 1933 году отношения с арабами и курдами крайне обострились, и с независимостью Ирака пришёл новый кровопролитный террор. Патриарх-католикос, как и тысячи представителей его паствы, был вынужден эмигрировать.
Однако христианство в стране сохранялось, теперь уже с преобладанием халдо-католиков. С пострадавшего от погромов севера многие христиане перебрались на юг страны, в Багдад и Басру. Наконец, череда переворотов, приведших к власти партию Баас и Саддама Хусейна, обернулась для общин двоякой тенденцией.
С одной стороны, началась политика принудительной арабизации населения. С другой — при условии отсутствия конфликта с политическим руководством страны, христиане могли вздохнуть относительно свободно. В свою очередь, для светского авторитарного режима это служило хорошей витриной толерантности и плюрализма.
Американская исследовательница Кэндис Лукасик называет это «авторитарной сделкой», в этой формулировке нельзя не почувствовать осуждение. Но если оглянуться на прошлое, такой режим существования ближневосточных христианских общин едва ли можно назвать новым.
Со времён языческого Рима и при многочисленных завоевателях-нехристианах, приходивших в истории волна за волной, христиане оставались частью ткани общества и, даже подвергаясь гонениям, никогда не искали конфликта сами. Нельзя не вспомнить о вкладе христиан в развитие культуры, науки и самой государственности Арабского халифата. Было ли это «авторитарной сделкой» — или желанием найти возможность исповедовать и проповедовать Слово Божие?
При Саддаме Хусейне иракские христиане активно участвовали в культурной, деловой и государственной жизни страны. Несмотря на ограничения политических свобод, христианские храмы и школы могли работать открыто. Лицом Ирака на международной арене стал Тарик Азиз, представитель Халдейской католической церкви, побывавший и министром информации, и вице-премьером, и министром иностранных дел.
Впрочем, ситуацию нельзя было назвать радужной — перегибы авторитарной системы давали о себе знать. И то же сотрудничество ассирийцев с коммунистами или курдами делало их противниками Баас и объектами жестоких атак. Репрессии и погромы следовали и за военными неудачами конца восьмидесятых — начала девяностых, когда президент искал, на кого обратить народное недовольство. И всё же сейчас это время называют периодом стабильности или даже «процветания».
Анализ численности христианских общин на Ближнем Востоке — в принципе дело непростое, учитывая нерегулярность переписей, содержащих вопрос о религиозной принадлежности, и подчас нежелание людей говорить о ней открыто. Тем не менее, по имеющимся оценкам, до 2003 года в Ираке проживало до 1,5 миллионов христиан. Сейчас их меньше 120 тысяч, в общем населении страны это менее одного процента.
Что же произошло?
И после
Незадолго до вторжения в Ирак к Бушу-младшему приезжал специальный папский посланник кардинал Пио Лаги. Ватикан, как уже было сказано, имел в Ираке значительное присутствие и в случае начала военной кампании предвидел всплеск насилия на этноконфессиональной почве. Президента пытались отговорить от авантюры. Безуспешно.
Когда Буш объявил, что «миссия выполнена», подлинная трагедия христианского населения только начиналась. За сломом баасистской госсистемы, как-то защищавшей его права, последовала борьба группировок за влияние.
Христиане, в отличие от суннитов и шиитов, не имели собственных вооружённых формирований и часто становились жертвами терактов, похищений и бытового запугивания. Шииты, новая власть, могли припоминать им прошлые милости Хусейна, а резко оттеснённые на задний план сунниты — считать их пособниками Запада, но ясно, что причиной гонений была инаковость, ведь страдали и в прошлом благополучные халдо-католики, и диссиденты-ассирийцы, и представители прочих деноминаций. Джихадисты «Аль-Каиды» (запрещена в РФ) взрывали храмы и убивали духовенство. Ища безопасности, христиане потянулись к своей исторической колыбели, на Ниневийскую равнину. Те, кто мог, вовсе бежал из страны. Начался массовый исход.
В октябре 2003 года Нина Шей, глава Комиссии США по международной религиозной свободе, отмечала, что гарантии прав верующих в Ираке Вашингтону относительно безразличны. Позицию американцев можно объяснять нежеланием казаться «крестоносцами» в глазах мусульман, но факт остается фактом: за иракских христиан не вступились — ни военные, ни Госдеп. США отказывались признавать преследование по религиозному признаку.
Те, кому удавалось бежать в Штаты, как правило, не получали убежища — американские власти отрицали само наличие угрозы их жизням и высылали людей обратно.
Но и благополучная эмиграция имела неблагополучные последствия: растущие диаспоры всё активнее старались вытащить единоверцев за рубеж, и остающееся меньшинство становилось ещё меньше и беззащитнее.
«Увы, некоторые на Западе поощряют эмиграцию христиан, — писал в 2013 году глава Халдейского патриархата, впоследствии кардинал Луис Рафаэль I Сако. — Это колоссальная потеря для тех, кто остаётся, как и для культуры и политики Ирака». По оценкам УВКБ ООН, за первые десять лет после войны Ирак покинули 850 тысяч христиан.
Но и это было ещё не самое страшное.
Упомянутые в начале статьи «важные и правильные» приказы Бремера привели к тому, что силовики Хусейна, униженные и получившие «волчий билет», видели для себя только один выход — вливаться в ряды экстремистских группировок. Террористическая организация ИГИЛ**, подъём которой произошёл в 2014-м, охотно впитывала в себя и боевиков «Аль-Каиды»**, и бывших кадровых военных со всеми их компетенциями, и других представителей суннитского меньшинства.
Хотела ли Америка подъёма этого монстра? ИГИЛ не существовало бы, «если бы не злонамеренные действия Буша и компании», пишет Дуглас Бэндоу из Института Катона. Трудно не согласиться. Даже если США не создавали ИГИЛ напрямую, они сделали это опосредованно — и, во всяком случае, не имели причин препятствовать его появлению.
В самом деле, в стабильном и демократическом Ираке, за который они ратовали на словах, у власти могли оказаться только шииты, а это открывало бы Ирану прямой коридор до Сирии, Ливана, Израиля и Палестины. Не слишком ли большой подарок Тегерану? Напротив, Ирак, раздираемый этноконфессиональными конфликтами, рассадник террористической активности — это не просто помеха Ирану, но и постоянный источник угрозы у его границ. Стоит отметить и то, что Соединённые Штаты уже тогда отстаивали на Ближнем Востоке именно интересы Израиля, который отнюдь не был заинтересован в наличии сильных и устойчивых государств в регионе.
Экспансия так называемого «халифата» ИГИЛ также шла на север, вскоре ему удалось захватить практически все города Ниневийской равнины, и на христиан началась настоящая охота. В Мосуле их дома помечались буквой «нун» («назаряне»), им предлагали на выбор: принять ислам, платить особый «налог», уехать или погибнуть.
Но и уплата «налога» не освобождала от притеснения: боевики всё равно грабили дома, уводили женщин в рабство, не позволяли людям демонстрировать знаки своей веры и даже ремонтировать храмы и монастыри. Последствия трагичны: если в 2014 году в Мосуле проживало 35 тысяч христиан, то в 2022-м их численность оценивалась всего в 60 человек. Храмы и монастыри разрушались до основания, среди них — древнейший монастырь Ирака, Мар-Ильяс. Гонениям со стороны ИГИЛ подвергались, впрочем, и другие религиозные группы, такие как бахаи и езиды.
В 2015 году, на пике игиловского террора, в поддержку христиан Ближнего Востока в ООН впервые было сделано крупное совместное международное заявление — по инициативе России, Ватикана и Ливана.
В нём говорилось:
«Миллионы людей были перемещены или вынуждены покинуть свои исконные земли. Те, кто остаётся в зонах конфликтов или на территориях, контролируемых террористическими группами, живут под постоянной угрозой нарушений прав человека, репрессий и жестокого обращения. Как общины, так и отдельные лица становятся жертвами варварских актов насилия: их лишают жилища, изгоняют с родных земель, продают в рабство, убивают, обезглавливают и сжигают заживо. Десятки христианских церквей и древних святынь всех религий были уничтожены».
Христианским беженцам оказывалась международная помощь, в том числе при участии Русской Православной Церкви. Многих из тех, кто спасался от гонений в те годы, приняли старые недруги — курды, также вынужденные держать оборону во враждебном окружении. На данный момент Курдистан остаётся фактически единственным относительно безопасным для христиан уголком Ирака.
Но и после разгрома ИГИЛ их жизнь в Курдистане не назовёшь спокойной: они оказались заложниками передела сфер влияния между различными вооружёнными группами, а также застарелого турецко-курдского конфликта. Разрушения и тревоги принесла и американо-иранская война. Так, паникой и новыми отъездами обернулись атаки беспилотников на военную базу США в Эрбиле, столице Иракского Курдистана. Тогда при ударах пострадал и христианский квартал города Анкава.
В целом в Ираке христиане превратились в «граждан второго сорта». Их политическая роль жёстко ограничена, они продолжают страдать от терактов, незаконного захвата имущества и повседневной дискриминации. Христианам трудно обеспечивать свою безопасность, а их раздробленность (сейчас в стране более десяти различных христианских деноминаций!) препятствует и политической консолидации, которая могла бы отстаивать собственные интересы.
Права и религиозные свободы, декларируемые иракской конституцией, по сей день остаются лишь на бумаге. Ислам провозглашён государственной религией и основным источником права, а по шариату переход мусульманина в христианство карается смертью.
При этом самих христиан по решению суда могут произвольно записать в мусульмане, такое часто происходит с новорождёнными, но случается и со взрослыми. World Watch List приводит историю замужней женщины-христианки и её детей — всех их «переписали» в мусульмане на основании того, что когда-то её мать приняла ислам и вышла за мусульманина. В итоге брак самой этой женщины с мужем-христианином был признан недействительным.
В своё время, после освобождения Ниневийской равнины от ИГИЛ, планировалось массовое возвращение ассирийцев в свои дома, восстановление религиозной и экономической жизни региона. Для ободрения верующих в 2021 году Мосул — город, где почти не осталось христиан, но остаются резиденции руководителей пяти различных церквей Ирака, — посетил папа римский Франциск. Однако темпы возвращения христианского населения с тех пор так и не возросли. По данным опросов, более трети христиан Ниневийской равнины намерены в скором времени её покинуть — зачастую с желанием навсегда уехать и из Ирака.
В начале своего президентства Буш, комментируя действия своего предшественника, заверял, что не допустил бы геноцида (как это было при Клинтоне в Руанде). Но, по меткому заявлению одной иракской христианки, его администрация стала «молчаливым соучастником» геноцида в Ираке. Курс на дестабилизацию Ближнего Востока — а значит, и на умножение страданий христианских общин — продолжился и при Обаме, и при Байдене, и при Трампе.
В поисках региональных союзников и прокси Соединённые Штаты традиционно делают ставку на радикализм. Вывески и бренды могут разниться, но чем принципиально отличается храм, взорванный джихадистами, от храма, разбомбленного «самой высокоморальной армией в мире»? История христиан в Ираке в чём-то уникальна, но в чём-то типична. И глядя на нынешние события в Палестине, Сирии и Ливане, можно себе представить, чем чревато её повторение.
Фото: Levi Clancy, CC BY-SA 4.0, via Wikimedia Commons
Специально для Столетия