В канун своего 95-летия редакция продолжает изучать архивные газетные подшивки. 1990 год стал для «Ленинской правды» временем острых дискуссий и прямой критики. На смену праздничным рапортам пришли письма о социальном напряжении и борьбе за справедливость. Газета превратилась в настоящую трибуну, где жители округа открыто говорили о пустых прилавках, жилищном кризисе и защите прав коренных народов.
В январе 1990 года в рубрике «Строки из писем» председатель профкома ОАО Г. Инькова констатировала: «На прилавках наших магазинов нет самого необходимого для северян, включая зимние пальто, сапоги, перчатки, носки, нет нижнего белья, отсутствуют детские вещи... Не пора ли председателю горисполкома заставить повернуться торговый отдел к нуждам народа лицом?»
Социальные проблемы проникали даже в подъезды жилых домов. Житель Ханты-Мансийска А. Черняков в письме, опубликованном под заголовком «Вынужденный прогул» описывал коммунальную катастрофу на улице Чехова, где в подъездах стояли канализационные воды: «9 января, пройдя по доскам - уровень канализации над полом в подъезде повысился до 10 см, я обратился в администрацию... Увы, надежды не оправдались…»
Особое место в редакционной почте занимала защита прав коренных малочисленных народов Севера. В феврале 1990 года кандидат в депутаты В. Евдокименков опубликовал резкий материал «Кто вычеркнул родовые угодья?». Речь шла о решении Нефтеюганского райисполкома, которое ставило под угрозу существование национальных деревень: «Из утвержденной райисполкомом площади исключены неизвестно кем два родовых участка на реке Малый Салым. Это юрты Савкунины зимние и Савкунины летние... Да, еще год, и древний род Савкуниных прекратит свое существование. До каких пор в кабинетах наших руководителей разных рангов будут приниматься решения, уничтожающие не только природу, но и поселения людей, обрекая их на вымирание?»
Конфликты из-за жилья стали повседневностью. В рубрике «Письмо в номер» трудовой коллектив ПМК-17 протестовал против политики «вывертывания рук», когда городские власти требовали отдать квартиры, построенные за счет предприятия, людям из чужих очередей: «Терпение коллектива лопнуло. Мы пытаемся больше строить квартир, потому что в коллективе есть семьи, стоящие в очереди по 8–10 лет... Нам надоело, что проблемы жилья в городе хотят решить за счет людей, работающих в строительстве».
Появлялись и истории матерей из Сургута. Л. Кузнецова писала о выселении ее семьи из общежития через суд: «Негоже сталкивать «лбами» людей и без того живущих в достаточно сложных условиях». А многодетная мать З. Мальцева задавала вопрос: «Куда же это годится сегодня, на пятый год перестройки в стране? Моя многодетная семья должна жить на улице?».
К концу 1990 года газета начала менять не только содержание, но и поднимались вопросы о переименовании. В сентябрьском номере подписчик В. Квитко предложил новое название для издания: «Газета должна стать именно советской общественно-политической... предлагаю назвать нашу газету просто — «Югра». Кстати, как рассказываютветераны редакции, это название обсуждалось и в коллективе. Но остановились на названии «Новости Югры», первый номер с новым названием выйдет 1 января 1991 года.
Примечательно, что даже в переломные девяностые, когда на страницах газеты обсуждалось будущее целых отраслей и велись споры о политическом будущем страны, «Ленинская правда» оставалась верна своему читателю. За глобальными терминами «перестройка» и «рыночные отношения» редакция всегда видела простого человека с его повседневными, но жизненно важными вопросами.