Третья мировая может быть только ядерной

Современные войны имеют иную природу, нежели войны ХХ века

Фото: Таисия Воронцова © URA.RU

В современном мире нет противоборствующих жестких коалиций, поэтому новая мировая война, похожая на Первую или Вторую мировую, невозможна. Она может быть только ядерной. Изменилась сама суть войны. Совместное участие государств в экономических и политических альянсах уже не гарантирует никому безопасности и не делает страны военными союзниками. Вице-президент Центра политических технологий, историк, политолог Алексей Макаркин объяснил URA.RU, чем отличаются конфликты наших дней от войн ХХ века.

Оглавление

Третья мировая: быть или не быть

- Об украинском конфликте с самого начала говорили, что он может перерасти в Третью мировую. Теперь мы имеем Ближний Восток и снова слышим, что находимся на пороге Третьей мировой. Мы действительно близки к ней?

В 2025 году президенты России и Ирана подписали договор о сотрудничестве, но РФ не может встать на сторону Ирана в его войне с США и Израилем

Фото: Роман Наумов © URA.RU

- Все мировые войны — это войны коалиций. Первая мировая: с одной стороны была Антанта, к которой присоединились другие страны, с другой — Германия и Австро-Венгрия, к которым примкнули Турция и Болгария. Вторая мировая: с одной стороны — Антикоминтерновский пакт (блок Германии, Японии и Италии с присоединившимися странами), с другой — антигитлеровская коалиция.

Сейчас нет противоборства коалиций. Есть конкретные локальные конфликты, где у сторон могут быть очень разные интересы. Ситуация носит куда более эластичный характер. Она намного сложнее, чем в период мировых войн XX века.

- Почему?

- Ну, смотрите: в конфликте на Ближнем Востоке партнеры России оказались по разные стороны баррикад. С одной стороны — Иран, с которым у нас давние связи, договор о стратегическом сотрудничестве, с другой — страны Персидского залива (в том числе ОАЭ — член БРИКС, как, кстати, и Иран), по которым Иран наносил удары и с которыми у России тоже хорошие отношения.

Россия не может однозначно встать на сторону Ирана. Это касается и других стран, у которых вот такие же тесные двусторонние отношения.

- А, скажем, на закате СССР предпосылок было больше?

- «Холодную войну» некоторые эксперты как раз называют третьей мировой. Тогда был биполярный мир и противоборство коалиций: СССР и страны Варшавского договора, которые входили в орбиту влияния Советского Союза, против США и НАТО. Более того, «холодная война» была осложнена идеологическим противостоянием. Сейчас подобного нет. И говорить, что мы близки к третьей мировой, нужно осторожно — здесь речь идет о совсем новом феномене: о военных конфликтах в условиях глобального мира и о конфликтах, где нет стабильных, противостоящих друг другу коалиций.

Невечные коалиции

- Но стабильность коалиций и в ХХ веке была относительной…

Прочность коалиций была относительной и в ХХ веке

Фото: Владимир Андреев © URA.RU

- Это так, да. Тройственный союз Германии, Австро-Венгрии и Италии был заключен еще в конце XIX века, но в Первой мировой Италия отказалась поддержать союзников и воевала против них.

Во Второй мировой тоже жестких коалиций без права выхода не было. Достаточно вспомнить Югославию, которая присоединилась к Антикоминтерновскому пакту в марте 1941 года, и тут же в стране произошел военный переворот — значительная часть элиты и вооруженные силы не поддержали этот шаг. Дальше последовало немецкое вторжение, которое, как считается, оттянуло начало агрессии Германии против Советского Союза.

Венгрия не смогла во Второй мировой выйти из коалиции с Германией

Фото: Владимир Жабриков © URA.RU

Когда уже рушилась Германия, началась борьба за Северную Трансильванию, которую по решению Венского арбитража (по сути, тогда решала нацистская Германия) в 1940 году была передана Венгрии. Румыния смогла выйти из войны и даже перейти на сторону союзников, то есть присоединиться к другой коалиции, и за это король Михай даже получил орден Победы. А Венгрии этого сделать не удалось. В результате Северная Трансильвания сейчас румынская.

Изменились сами подходы к коалициям. В Америке при Трампе усилился скепсис в отношении НАТО: а нужен ли США этот альянс? Если нужен, с какими обязательствами?

Страны менее охотно берут на себя долгосрочные обязательства. Поэтому создаются коалиции ad-hoc, то есть временные, по конкретному случаю.

- Какие, например?

- Например, коалиция, которую США сформировали против Саддама Хусейна в 2003 году. Ее очертания не совпадали с интересами НАТО: Франция и Германия, еще целый ряд стран отказались в ней участвовать. И сейчас продолжение этой истории: Трамп не может втянуть страны НАТО в коалицию ни по обеспечению судоходства в Ормузском проливе, ни в войну с Ираном.

- Не удивительно: ведь никто не может гарантировать, что группировка в Ормузе не приведет к военным действиям.

- Если все-таки будет сформирована коалиция по Ормузскому проливу, Иран, конечно, будет рассматривать ее как враждебную, и возможно военное столкновение.

Одиночки против блоков

- Опять же, сегодня если коалиции и есть, то только с одной воюющей стороны: США и Израиль против Ирана, НАТО и Украина против России.

Северная Корея поддержала Россию во время нападения ВСУ на Курскую область

Фото: Роман Наумов © URA.RU

- У России есть, конечно, свои союзы — это КНДР, плюс ОДКБ. Но с ОДКБ все сложно, ни одна из стран-участниц не задействовала свои войска в рамках СВО. Да и, например, позиция Белоруссии сильно отличается, скажем, от позиции Армении. А Северная Корея стала для России союзнической страной после помощи в Курской области.

Что касается Украины, то здесь ведь тоже есть нюансы. Западная коалиция не хочет непосредственно втягиваться в военные действия. Они много говорили о том, что направят свои военные контингенты, но – после окончания конфликта.

- То есть в современном мире речь может идти скорее не о какой-то новой глобальной войне, а о прокси?

- Прокси-войны были и во времена «холодной войны», и еще раньше. Например, события на Балканах в 1885 году, когда Сербия воевала с Болгарией. В ХХ веке войны в Африке, например, в Никарагуа, где американцы поддерживали «контрас», но сами не воевали. СССР поддерживал Сандинистский фронт национального освобождения и тоже не втягивался напрямую в конфликт. В Латинской Америке такого втягивания удалось избежать, в отличие от Афганистана.

Ядерная грань

- А есть та грань, переход через которую может повлечь третью мировую?

Третья мировая может быть только ядерной

Фото: Официальный сайт Министерства обороны РФ

- Наверное, есть. Сегодня мировая война воспринимается не как подобие прошлых мировых войн и не как биполярное противостояние в «холодной войне», а как понимание того, что какая-то из сторон способна применить ядерное оружие.

Современная мировая война – это не коалиционная война, а именно возможность применить ядерное оружие.

- Есть ли риски, что ситуация выйдет из-под контроля, учитывая неустойчивую систему ядерного сдерживания?

- Риски, что ситуация выйдет из-под контроля, есть: действительно система договоров стратегической стабильности фактически разрушена. Эта система выстраивалась еще во времена Брежнева и Никсона, которые подписали договор ОСВ-1 по ограничению стратегических вооружений и договор по противоракетной обороне.

Президент США Дональд Трамп разрушил договоренности по ядерному сдерживанию

Фото: Official White House / Shealah Craighead

При Горбачеве и Рейгане от ограничений перешли к сокращению стратегических вооружений. Таким образом была выстроена целая конструкция, которая начала шататься при Буше-младшем в начале 2000-х, когда США вышли из договора по противоракетной обороне. С тех пор ничего нового по ПРО заключить не удалось.

При Обаме в период перезагрузки подписали договор по стратегическим наступательным вооружениям (ДСНВ). Срок действия его недавно истек, и Трамп не выражает желания перезаключать договор с Россией. Он требует, чтобы присоединился Китай. Но Пекин не хочет этого. Конструкция стратегической стабильности, по сути, демонтирована. Ее нет.

Глобальная утрата доверия

- А основываться на одном доверии, когда речь идет о ядерной войне, явно нельзя…

В начале ХХ века родственный связи монархий не спасли мир от глобальной войны

Фото: wikimedia.org

- Доверие — понятие не абсолютное, и так было всегда. Перед Первой мировой доверие вроде бы во многом основывалось на династических связях: большинство стран были монархиями, монархи были родственниками. Кузен Вилли (кайзер Германии Вильгельм II) и кузен Ники (русский император Николаю II) переписывались, пытаясь остановить сползание отношений к войне.

Можно вспомнить, как за несколько лет до начала Первой мировой монархи хоронили британского короля Эдуарда VII. Это был последний их общий сбор. Но даже система родственных отношений не спасла от войны.

Сталин не доверял Гитлеру, он ошибся в нем

Фото: Илья Московец © URA.RU

Перед Второй мировой с доверием все стало совсем плохо. И когда говорят, что Сталин доверял Гитлеру, конечно, ошибаются. Сталин не доверял Гитлеру, а ошибочно считал, что Гитлер не нападет на СССР в июне 1941 года, так как не сможет воевать на два фронта, как это сделал Вильгельм в 1914 году (и в итоге проиграл). Гитлер же решил, что Англия для него не опасна, и он может совершить блицкриг на Востоке.

В годы «холодной войны» с доверием все было плохо, но иногда оно повышалось, в том числе с использованием неофициальных каналов в отношениях между СССР, с одной стороны, и США, Германии, Франции — с другой. Только после распада СССР, казалось, наступила новая реальность. Если в начале ХХ века монархи собирались на большие семейные мероприятия, то в конце века — на «большую семерку», к которой подключили Россию, и получилась «большая восьмерка». Но и эта структура оказалась неустойчивой.

- Сегодня вряд ли кто-то в здравом уме вообще готов доверять Трампу, который переобувается находу?..

- Да, уровень доверия в мире стремительно снижается. Не было никаких заявлений о том, что Иран разрабатывает оружие массового поражения, и вдруг США и Израиль бьют по Ирану, убивают верховного лидера Хаменеи. Или взять захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро: операция успешная, но о каком доверии можно здесь говорить?

Поэтому сегодня риски в том, что отсутствие конструкции договоров по стратегической стабильности помножается на отсутствие доверия между странами.

Нюрнберг 2.0

- А как вы считаете, за военные преступления современности кто-то ответит, как было в Нюрнберге? Те же убитые 150 девочек в Иране, похищение Мадуро, расправы ВСУ с мирными жителями в Курской области?

- Если сравнивать с Нюрнбергским трибуналом, нет, конечно. Нюрнберг был трибуналом стран-победительниц. Он прошел с участием судей и обвинителей от четырех стран антигитлеровской коалиции. Позже состоялся Токийский трибунал, в котором участвовали все страны, входившие в коалицию против милитаристской Японии.

Чтобы США ответили за военные преступления, нужно, чтобы кто-то победил Америку, считает политолог Алексей Макаренко

Фото: Илья Московец © URA.RU

Сегодня, прежде чем говорить о трибунале, нужно победоносно завершить военные действия. Вот вы говорите про удар американцев по школе для девочек. Чтобы создать аналог Нюрнбергского трибунала, надо, чтобы сначала кто-то победил Америку. А кто ее победит? Вы сами сказали, что у Ирана нет союзников в этой войне. Значит, это могут быть какие-то общественные трибуналы. Но это чисто символические акции.

- Порицание, а не осуждение военных преступников…

- Да, это порицание, которое кем-то признается, кем-то не признается. Иран, если уцелеет в этой войне, может организовать у себя трибунал. Но он будет актуален только для самого Ирана, а не для США и не для остального мира.

Многополярность – миф или реальность

- Каждая мировая война в ХХ веке заканчивалась геополитическими изменениями. Но ни одна из систем международных отношений не оказалась постоянной. Насколько устойчива система многополярности? Можно ли обойтись без крупных центров?

Война в Иране показала, что участники одного политического объединения могут стрелять друг в друга

Фото: Создано в Midjourney © URA.RU

- Многополярность не предусматривает бесконечность. Она предусматривает наличие нескольких центров, которые сопоставимы друг с другом по своим ресурсам, своим возможностям и так далее. Но проблема в том, что у каждой из стран есть свои интересы. Вот война на Ближнем Востоке. С одной стороны — Иран, член БРИКС, с другой — ОАЭ, тоже член БРИКС.

Оказывается, страны БРИКС могут наносить друг по другу удары, потому что не имеют никаких военно-политических обязательств друг перед другом. Они рассматривают БРИКС только как площадку для переговоров, реализации совместных проектов, но не как коалицию.

Руководство любой страны сегодня смотрит на экономику и на рейтинги. В начале ХХ века все решали императоры и короли, никакой социологии не было, на экономику они обращали мало внимания. Во время Второй мировой и «холодной войны» огромную роль играла идеология.

Сейчас люди во власти смотрят прежде всего на цифры, та же война на Ближнем Востоке проходит под аккомпанемент прогнозов цен на нефть. Представить себе такое в начале ХХ века крайне сложно. Сегодня главные игроки прагматичны и высчитывают, что для их стран будет наиболее выгодно в той или иной ситуации. Возьмите договоренности США и Индии по закупке российской нефти: Нарендра Моди, конечно, все просчитал.

Китай один из лидеров многополярного мира, но в многополярности есть нюанс

Фото: Роман Наумов © URA.RU

Поэтому, говоря о многополярности, мы упираемся в интересы отдельно взятой страны. Возникает дилемма — как сформировать многополярный мир.

С одной стороны, у многих есть желание, чтобы влияние США снизилось, тем более при таком непредсказуемом президенте, как Трамп, с другой — Америка крупный, мощный экономический игрок, у которого есть рычаги давления, и с ним приходится договариваться.

- В итоге, многополярность — это реально или нет? Или будет два-три полюса — Россия, США, Китай?

Лидер Китая Си Цзиньпин в этом году готов принять в Пекине президентов Росси и США

Фото: Роман Наумов © URA.RU

- Ну, смотрите: в мае должны состояться переговоры Трампа и Си в Пекине. Они будут договариваться на двусторонней основе. Конечно, если мы берем американское доминирование в мире, даже в 1990-е годы, оно не носило безусловного характера. В 2003 году был Ирак: Франция, Германия и Россия сблизились на почве неприятия этой войны.

Но есть другие формы доминирования: во-первых, экономика, включая фактор доллара, во-вторых, культура (Голливуд прежде всего), которая носит глобальный характер и которая стала ориентиром для других.

В мире есть сильные игроки – Россия, Китай, Индия. Но Америка остается глобальным игроком, центром притяжения, с которым переговариваются все ведущие участники мировых процессов.

Другое дело, что ее обаяние при Трампе резко снизилось. В той же Европе ждут 2028 года, когда Трамп уйдет, а на его место придет или демократ, или хотя бы глава Госдепа Марко Рубио.

Влияние Америки сохраняется, и остальным ничего не остается, как договариваться с ней ради собственных прагматичных интересов: мы пойдем навстречу, а вы не будете вводить против нас санкции. Индия — наглядный пример.

Что ждет ООН

- После Второй мировой считалось, что мировые проблемы будет помогать решать созданная ООН. Но Организация подвергается критике. Трамп вообще пытался создать альтернативу — Совет мира. Что ждет ООН?

ООН критикуют, но альтернативы нет

Фото: Создано в Midjourney © URA.RU

- Ну да, Трамп объявил о создании Совета мира в январе, а сегодня о нем уже все забыли… Можно ли считать совет, где президент США определяет, кого пригласить, кого нет, где он сам председательствует, причем не как президент США, а как физическое лицо, где он может остаться после ухода с поста президента, альтернативой ООН?

- И где он единолично принимает окончательное решение…

- Да. ООН всегда критиковали. В конце 1940-х — начале 1950-х за то, что там большинство было у Америки. Потом была деколонизация, появилась масса новых стран-участниц, которые стали менять политику ООН. И тогда уже США начали критиковать ООН. Но альтернативы ей никто не придумал до сих пор, потому что это — сообщество всех признанных стран. Другого нет.

Ну и расширять Совет безопасности ООН тоже никто не будет. Принципиально никто не против этого. Но когда дело доходит до перечня стран, которые должны быть постоянными членами Совбеза, возникают серьезные разногласия. Так что конструкция с пятью постоянными членами (пусть она и не очень эффективная, не оптимальная, а вынужденная) позволяет продолжать ООН функционировать, соблюдать систему сдержек и противовесов: где-то Россия может наложить вето, где-то США, где-то Китай.