29 апреля Вятскополянский суд, рассмотрев административное производство, «приговорил» сити-менеджера города Сосновки Никиту Горелова, как бы оскорбившего главу района Викторию Пелевину, к выплате стотысячного штрафа.
Одним из «веских доказательств» того, что «одно административное лицо» (Горелов) оскорбило «другого спецсубъекта» (Пелевину) стало официальное «лингвистическое исследование», сделанное доцентом кафедры русской и зарубежной литературы Ксенией Лицаревой. В котором на четырех листах Ксения Станиславовна истово доказывает, что слово «скотина» якобы употребленное Гореловым в вероятной переписке двух человек, является оскорбительным — с явной целью «унижения дамы».
Притом, что никаких доказательств того, что Никита Васильевич лично написал «скотина такая» (что не особо вяжется с лексиконом человека, отслужившего на «передке» без малого два года), а также отправил «послание» именно Виктории Валерьевне, а она его получила — у Ксении Станиславовны не было и быть не могло. Потому что, если на одном скриншоте указано «Горелов», то на втором имя вероятного адресата... отсутствует. Учитывая интерфейс мессенджера «Телеграм», в личных сообщениях при открытом диалоге не указан получатель, к тому же, пользователь может переименовать любой контакт хоть в Горелова, хоть в другое официальное или высокопоставленное лицо и «приписать» ему любые выражения, в том числе и нелицеприятные, полученные ранее от другого визави. Но это не помешало «эксперту» в период с 9 по 11 марта наваять в адрес Горелова «обвинительное» заключение.
Кстати, как рассказала юрист Татьяна Бажина, у нее имеется ценно-раритетный документ, датированный 2012 годом, в котором все та же Лицарева на 20 страницах с упоением подводит положительно-добрую базу под слово «сука», которым одно из кировских изданий «наградило» психотерапевта Анатолия Кашпировского (Бажина дружит с Кашпировским и представляла его интересы в суде — Е.О).
«Мы проиграли судебный процесс, где два «эксперта» пришли к выводу, что слова «клоп», «жид» и прочие — весьма литературны, и нет никакого смысла на них «обижаться». А Ксения Станиславовна утверждала, что слово «сука» — в лице тогда 73-летнего Анатолия Михайловича — всего-то обозначает «собаку женского пола».
Прокурорские симбиоты?
Интересно, что глава Сосновки узнал о возбуждении в отношении него административного производства и... завершении «лингвистического исследования» одним днем — 14 апреля — в районной прокуратуре. При этом ведомство, позиционирующееся как госорган, контролирующий исполнение закона, не сочло нужным уведомить Горелова о передаче скриншотов «эксперту Лицаревой».
Также прокуратура, вероятно, по забывчивости, не вспомнила о том, что Никита Васильевич имеет право не только знать о назначении и проведении «исследования», но и задавать свои вопросы, а также заявлять о недоверии и отводе «лингвистического специалиста». Чему были достаточно объективные причины, ведь до начала политической карьеры Виктория Пелевина работала учителем русского языка в вятскополянской средней школе. Получив в 1991 году диплом об окончании факультета русского языка и литературы кировского Пединститута, руководителем которого значилась Ксения Станиславовна.
Мечтали «помахать ручкой» под «Прощание славянки»?
29 апреля вятскополянский суд рассмотрел «административное дело» по обвинению должностного лица Никиты Горелова в «оскорблении» им должностной персоны Виктории Пелевиной. Но возложенные на него штрафные обязательства вряд ли можно назвать «конкретным силовым успехом» в активной борьбе с «сосновским непокорным и не ставшим карманным мэром».
Тем более что и местное, и, с определенной долей вероятности, региональное руководство не особенно скрывало, что имело почти реальную надежду на то, что к «глубокому счастью гореловских оппонентов» предпоследний апрельский день поставит жирную точку в его политической карьере. Что может быть обеспечено судебным решением о «дисквалификации главы администрации».
Притом, что «дисквалификацию» Горелову гарантировала административная статья, обязательным условием которой было «оскорбление», написанное не частно-обывательским персонажем, а ответственным чиновником в рабочее время. Чего ни полиции Вятских Полян, куда с жалобой обратилась глава района, ни местной прокуратуре, получившей материалы «по подследственности» доказать не удалось просто потому, что для того не совершалось ни единой попытки. Вероятно, по причине невозможности хотя бы косвенно подтвердить то, что глава района — то ли в прошлом, то ли в нынешнем году, получила сообщение с «обидным» словом.
Это вполне устроило районный суд, которому для вынесения решения было достаточно двух скриншотов страниц в Телеграмм-канале, где «принимающее лицо» никак не обозначалось, а отправителем значился «Горелов». Суд объяснил как бы вынужденную (или, возможно, договорную?) доказанность переписочных событий тем, что «мессенджер»... не ответит на судебное требование предоставить подтверждение переписки. И... отклонил заявленное Гореловым ходатайство.
Кстати, почти твердую надежду на «избавление Сосновки от Горелова» (дерзко посягнувшего на «железный авторитет» депутата Заксобрания Равиля Нургалеева, владельца завода «Молот-Оружие», чья «правая рука» Наиль Саитов сегодня — подсудимый по уголовному делу о «мусорном доме»; открыто сообщившего об «обмане губернатора», обещавшего средства на ремонт моста через Пыжманку; заявившего о готовности подписать мировое соглашение с «Сосновским водоканалом» и прочее) также давало ожидаемое решение Екатеринбургского гарнизонного апелляционного суда, который якобы намеревался 28 апреля «засилить» вердикт «кировского гарнизонного», и отправить народом избранного Горелова, как дезертира, обратно на СВО.
Однако екатеринбургская военная Фемида «отложилась до 25 мая», так как не ожидала появление ответчика в процессе, «располагая приватной информацией» о том, что Горелов уже ушел на СВО и даже, вероятно, геройски сложил там голову.
Обвинительные картинки
Впрочем, возможно, понимая, что предоставленные Викторией Пелевиной и районной прокуратурой «картинки переписки» являются не просто слабым, а контрпродуктивным доказательством, вятскополянский суд взял за основу «для обвинения» первый опрос Горелова, полученный в местной полиции. Во время которого Никита Васильевич, не давая признательных показаний и не заявляя о явке с повинной, говорил лишь о том, что, вероятно, мог бы такое написать, возможно отправить или удалить.
Как пояснил сам Горелов, он был вызван в полицию для «формальной беседы», чтобы «можно было отписаться», к чему отнесся весьма легкомысленно. Так как, судя по заявлению главы района, он назвал ее ругательно еще 18 февраля... 2025 года:
«У меня не было телефона, чтобы проверить информацию, не было юриста, чтобы проконсультироваться, но были уверения сотрудников полиции, что получить доказательства моего «обзывательства» невозможно — ведь у Виктории Валерьевны стоит таймер, автоматически удаляющий все сообщения через четыре дня. Но когда узнал, что якобы мною написанное, датировано этим годом, а заявление Пелевиной написано на следующий день, то возник реальный вопрос: почему в деле только «пустой скриншот», а не зафиксированный факт переписки — хотя в запасе у следствия было еще три дня».
Как пояснил глава Сосновки, узнав в прокуратуре, что его вину считают доказанной, просто указанный в заявлении 2025 год — это «чисто техническая ошибка», он дал новые показания, отрицая саму возможность «оскорбления главы района».
«Да, мы периодически ссорились с Пелевиной по рабочим вопросам, точнее, глава района никогда не отказывала себе в удовольствии при встречах унизить меня или сказать гадость, уверяя, что «тебя, ха-ха, посадят». Но даже в такие моменты я сдерживался... Хотя бы потому, что дама в возрасте, и «военные ругательства» не для женских ушей.
Как считает Горелов, есть прямые доказательства тому, что «он не писал». Во-первых, во время написания и отправления СМСки — с 19-10 до 19-20 — он, как обычно, подвозил, а затем тащил на себе к дверям дома ослепшего Игоря Ронжина (сосновский юрист, которому 4 августа 2025 года плеснули в лицо кислотой), чтобы с рук на руки передать матери. Во-вторых, в процессе собственного расследования было установлено, что «обидное слово» отправлено с телефона, «симка» которого зарегистрирована на «иное лицо».
Все летели мимо дела
По словам юриста Татьяны Бажиной, представлявшей в суде интересы сосновского градоначальника, будь ее воля и право, процесс над Гореловым она внесла бы в юридические учебники под заголовком «От чего должно быть стыдно».
«Не буду утомлять читателей подробностями того, что сомнительные доказательства трактуются в пользу «обвиняемого», а не наоборот. Расскажу лишь о том, что позволит судить об отсутствии у Горелова права на осуществление защиты», - отметила юрист.
Как пояснила Татьяна Сергеевна, она заявила ходатайство о допросе Ксении Лицаревой.
«Меня спросили: какие к ней вопросы? Пояснила, что хотела бы знать, о чем пишет «эксперт», указывая в документе на основание для проведения лингвистического исследования — «отношение прокурора Вятскополянского района». Почему целую страницу Лицарева посвятила анализу диалога Пелевина-Горелов, если, судя по постановлению и перечню предоставленных документов, могла провести перлюстрацию только скриншота. Или она выдумала этот чиновничий диалог, итогом которого, правда несуществующего, стало унижающее ее послание? Или прокуратура только ей дала что-то такое «почитать»? А также, как удалось лингвистическому специалисту выйти за рамки компетенции, присвоив себе полномочия суда, сделать выводы о виновности Никиты Горелова? Который 9-11 марта даже не был извещен о возбуждении административного производства... Но, как и следовало предполагать, в удовлетворении ходатайства было отказано», - рассказала Бажина.
Также Бажина настаивала на вызове в суд и допросе владельца СИМки, чей номер телефона «засветился на скриншоте». И вопросы: передавалась ли карточка Горелову, когда и при каких обстоятельствах, могли бы определить имя автора послания. Но, как решил суд, совещаясь сам с собой, эти детали — дни и время пользования Гореловым чужого телефона — к делу... не относится.
Также суд не удовлетворил требование ответчика о переносе слушания дела на более поздний срок, не найдя необходимости в том, чтобы быть в курсе ответной реакции Следственного комитета на заявления Никиты Васильевича о «предполагаемом ложном доносе Виктории Пелевиной» и «ложном лингвистическом заключении Ксении Лицаревой». Тем более что, с высокой долей вероятности, Следственный комитет, если не местный, то бастрыкинский, не согласится с «добросовестным или правдивым обвинением Горелова», основанном только на «скриншотовских картинках».
Так что вряд ли стоило ожидать от вятскополянского суда согласия на недолгое ожидание решения Первомайской Фемиды о компенсации причиненного Никите Горелову морального вреда и деловой репутации, содержащегося в «лингвистическом исследовании» Ксении Станиславовны.
Фото: Предоставлено читателями