В канун 9 Мая в России отдают дань памяти тем, кто сражался и умирал за Великую Победу. Вместе с воинами, которые погибли в боях, от ран, пропали без вести или в плену, вспоминают тружеников тыла, погибавших от бомбежек, обстрелов, голода и нужды, но обеспечивавших фронт всем необходимым. Вспоминают растерзанных нацистами жителей оккупированных территорий. Хранят память о подвиге и жертвах блокадного Ленинграда.
Казалось бы, никто не забыт, но все же среди тех, чью жизнь сломала и искалечила та война, есть группа людей, попавшая в тень нашей памяти. Это остарбайтеры, так их называли нацисты.
Угон мирных жителей СССР на работы в Германию — одна из самых трагических страниц Великой Отечественной войны. Это была составная часть политики геноцида советского народа. С 1942 по 1944 годы оккупантами было угнано (по различным данным) от 3,5 до 5 млн жителей СССР. Из них, по данным Министерства обороны РФ, погибло более двух миллионов человек. Среди угнанных особенно высокой была смертность среди детей и подростков. Менее четверти из них вернулось на родину. Основные причины смертности — непосильный труд, плохое питание и жестокое обращение со стороны лагерной администрации или хозяев.
После окончания войны в СССР проводилась работа по возвращению и реабилитации этих людей, но общественное мнение еще долго хранило настороженность по отношению к ним, подозревая их в коллаборационизме.
Правовую точку в этом вопросе поставил Указ Президента РФ от 24 января 1995 года «О восстановлении законных прав российских граждан — бывших советских военнопленных и гражданских лиц, репатриированных в период Великой Отечественной войны и в послевоенный период». Однако в общественном сознании эта огромная группа до сих пор существует на периферии нашей исторической памяти. Они вроде бы и были, но вспоминают о них не часто. Они — словно миражи, видения общественного сознания. Эта недосказанность порождает вопросы, которые мы обратили к экспертам: «Стоит ли сегодня пересмотреть отношение к остарбайтерам Великой Отечественной войны для восстановления справедливости и сохранения объективной социально-исторической памяти народа и если да, то что необходимо сделать»?
Евгений Семенов, заместитель председателя Общественной палаты Нижегородской области, руководитель Нижегородского филиала ФоРГО, политолог, кандидат политических наук, доцент:
При анализе той или иной социальной проблемы, а тем более проблемы исторической, охватившей сотни миллионов людей, не так-то просто прийти к однозначной оценке. Проблема отношения к остарбайтерам Великой Отечественной войны как раз относится к таким неформатным и болезненным для общества проблемам, имеющим множество ракурсов, которые находятся в противоречии друг с другом.
На мой взгляд, к истории остарбайтеров есть как минимум два подхода — экспертный и гуманистический (человеческий).
С точки зрения первого подхода в оценке этого исторического феномена необходимо учитывать ряд фактов. Во-первых, какая-то часть населения оккупированных территорий, пусть и незначительная, добровольно отправлялась на работы в Германию.
Во-вторых, отдельные представители перемещенных лиц действительно становились коллаборационистами, сознательно стремившимися к сотрудничеству с немецкими органами власти и получавшими за это дополнительные преференции.
В-третьих, значительная часть (от 280 до 350 тысяч, по разным данным) остарбайтеров не вернулась в СССР после войны.
Мотивы у этих людей были разными, кто-то был онтологическим врагом советской власти и коммунистического режима, пережив раскулачивание и репрессии. Кто-то был доведен до отчаяния войной, нуждой и отсутствием всяких перспектив. Некоторые молодые люди, не имеющие жизненного опыта, стали жертвами профессиональной нацистской пропаганды, обещавшей достойное качество жизни в процветающей Европе (знакомый мотив, не правда ли?). После окончания войны многие были напуганы перспективой навсегда исчезнуть в ГУЛАГе или жить с клеймом «предатель».
Но рядом с растерявшимися, отчаявшимися, обозлившимися было и огромное количество людей, которых вывезли насильно. В один момент их лишили Родины, свободы, человеческого достоинства и права распоряжаться собственной жизнью. Их сделали рабочим скотом, по-немецки педантично поставив на них клеймо «ОST». Миллионы их не дожили до Победы.
Все эти судьбы, факты и мотивы сливаются в страшный нарратив о войне, с миллионами искореженных судеб, душ, жизней, и оценка любой, самой профессиональной и ученой экспертизы здесь будет не полна да и не совсем уместна. Потому что экспертиза не знает милосердия. А в оценке истории остарбайтеров нужно именно милосердие. Потому что остарбайтеры — это трагедия. Это огромная трагедия нашего народа, складывающаяся из миллионов судеб и жизней людей, ставших жертвами той далекой войны. Эти люди имеют право на милосердие, и они должны оставаться частью нашей коллективной памяти. Это и есть человеческий подход.
Трагедия этих людей не должна оставаться в тени народной памяти. Он ней необходимо говорить. В этом состоит справедливость. Общество и государство должны развернуться лицом к этой теме и начать собирать эту историю по крупицам в фактах и документах. Возможно, что когда-нибудь из этого вырастет общественное акция, аналогичная «Бессмертному полку», или уникальная книга, которая займет свое место рядом с «Блокадной книгой» и это нужно нам — живущим сегодня и собирающимся жить завтра, потому что древняя истина: «Народ, забывший своё прошлое, не имеет будущего», все еще работает.
Евгений Савченко, член Общественной палаты Челябинской области:
История военного лихолетия — это не парадный марш. Война несёт много горя. Включая период Великой Отечественной войны 1941−1945 годов, когда фашисты силой вывезли на работы в Германию и другие западные страны миллионы советских граждан, среди которых был и мой дяда. На тот момент он был ребёнком.
Действительно, после освобождения его нашими воинами и возвращения на Родину, он ощутил не самый радушный прием, как и почти все, с кем он вернулся в СССР.
Моему дяде повезло, он нашёл родных на Урале и после до конца жизни работал исправно на производстве в Челябинске, будучи передовиком.
Тем не менее, тему советских остарбайтеров в те годы старались не поднимать. Хотя сегодня стоит напомнить подрастающему поколению, как обращались с мирным населением те, кто считали и сегодня себя считают цивилизованными людьми Западного мира. В том числе, чтобы наша молодёжь сегодня не питала илдющии по отношению к псевдодрузьям Запада.
Сергей Судьин, доктор социологических наук, профессор, заведующий кафедрой общей социологии и социальной работы ННГУ им. Н.И. Лобачевского:
Великая Отечественная война была, остается и навсегда останется неисчерпаемым источником героических сюжетов, вдохновляющих на подвиги и свершения все новые и новые поколения потомков участников и свидетелей тех великих событий. Однако, любая война, а особенно та, что однажды сдюжила наша страна, это не только славные победы, бравурные марши и величественные парады. И история нашей страны, и история нашей Победы в очередной раз это красочно показали. Дело не только в «толстовских» традициях" описания войны с акцентом на боли, скорби, увечьях и потерях: грустные моменты могут происходить не только на поле боя. Остарбайтеры — это, увы, не только про войну. Это — история о гуманизме, доверии и сострадании к собственному народу, чего прежней власти никогда не хватало.
При всей своей жуткой нелюбви к кино как к виду искусства не могу не признаться: обожаю советские фильмы. Фабула некоторых из них замешана на опыте пребывания кого-то из героев во время войны на территории врага в той или иной роли. И сейчас мы говорим не о наших героических разведчиках. Пребывание на вражеской территории в качестве военнопленных, «остарбайтеров» или иных стыдливо называемых «перемещенными лицами» становилось не только пожизненным клеймом, но и поводом для последующего пребывания в проверочно-фильтрационных лагерях на Родине, методы работы в которых наверняка не отличались особой щепетильностью. В итоге люди оказывались наказанными дважды: голод, унижения и муки на чужбине дополнились тем же набором и у себя дома.
Определенные резоны для этого, бесспорно, были: ну где еще враги могли получить доступ к такому количеству потенциальных агентов, готовых по условному сигналу активизироваться для проведения диверсий, терактов и прочей мерзости? Но не могу не задаться вопросом: как проводилась вербовка? На чем были «пойманы» жертвы? Какова была цена сделки с их собственной совестью? В замечательном фильме «Ошибка резидента» герой бесподобного актера Олега Жакова, эмоционально пересматривающего архивные кадры «Краснодарского процесса» 1943 года над пособниками фашистской Германии, произносит мудрую и весьма рискованную для 1968 года фразу: «Логикой мирного времени не измерить логики войны». Девяностые годы прошлого века при всей их «лихости» подали пример человечности и гуманизма в отношении людей, чьи деяния сложно оценивать адекватно по прошествии более чем полувека с момента свершения событий.
Конечно же, ничто не может оправдать предательства, но учет обстоятельств социальной ситуации — это важнейший шаг не только к гуманизации, но и к снижению общего уровня настороженной тревожности общества, готового на самые жесткие меры по отношению к людям, загнанным в угол невыносимыми обстоятельствами или обманутым враждебно настроенными силами. Не могу не провести параллелей с днем сегодняшним. Не банальный обман, а именно страх перед неизбежным и жестким наказанием толкает молодежь и стариков или на совершение абсолютно нелепых преступлений, подпадающих, однако, по своему содержанию под определение «террористический акт», или на перевод всех возможных активов, своих и чужих, на «безопасные счета». Именно градус общественной напряженности делает эффективными шантаж и запугивание граждан, неспособных молниеносно разобраться в ситуации и критически подойти к словам мошенников.
А говорить о прошлом и честно смотреть ему в глаза нужно. Даже жизненно необходимо: это — уроки жизни, которые необходимо грамотно усвоить. Для государственного же блага.
Федор Сосенков, доктор политических наук, заведующий кафедрой конституционного и муниципального права юридического факультета ННГУ им. Н.И. Лобачевского:
Проблема советских остарбайтеров — это действительно глубокая историческая и нравственная трагедия. Эти люди были насильно угнаны нацистами на принудительные работы в Германию, лишены свободы, подвергались унижениям, голоду и жестокому обращению. Многие из них были детьми, подростками, женщинами, которых отрывали от семей и отправляли в рабство. Представление их как «сознательных помощников» нацистов было бы кощунством и искажением исторической правды. Впрочем в подобном роде ни советское, ни современное российское государство и общество их никогда не воспринимало. В настоящее время проблема восстановления справедливости и сохранения объективной социально-исторической памяти народа по отношению к угнанным на подневольные работы, на мой взгляд, в значительной степени надумана. В российском обществе остарбайтеры не оцениваются отрицательно. Напротив, к ним относятся как к жертвам войны, людям, пережившим трагедию. Юридически, как отмечено выше, вопрос решен ещё Указом Президента РФ от 24 января 1995 года «О восстановлении законных прав российских граждан — бывших советских военнопленных и гражданских лиц, репатриированных в период Великой Отечественной войны и в послевоенный период». Общество также понимает разницу между коллаборационизмом и принудительным угоном в рабство. Оно уже давно вынесло свой нравственный вердикт: остарбайтеры — такие же жертвы нацизма, как узники концлагерей и блокадники.
Андрей Самсонов, научный сотрудник Приволжского филиала ФНИСЦ РАН, старший научный сотрудник АНО «Научно-исследовательский Институт проблем социального управления»:
Остарбайтеры — тема, которую очень не любят ни победители, ни проигравшие во Второй Мировой, или Великой Отечественной войне.
Начнем с нас, прямых потомков тех, кто празднует очередной юбилей победы. В нашей стране тема остарбайтеров довольно известна, описаны методы «привлечения рабочей силы» из Восточной Европы и даны вполне внятные официальные оценки. Не хватает лишь желания до конца честно говорить на тему. Почему? Все довольно просто. Обязанность любого государства — защита своих граждан, в том числе, и от того, что случилось с теми, кто оказался в группе остарбайтеров. И эту задачу советское государство в 1941—1942 гг. выполнить не смогло. Речь сейчас не о причинах и «особенностях момента», не о внезапности нападения, и ни о чем другом. Чисто юридически, все остарбайтеры должны быть оправданы, вне зависимости от того, какое поведение они демонстрировали в последствии, по ходу войны. Где, как и кем работали, отнеслись к поражению III рейха, как сложилась их дальнейшая судьба. За сам факт «угона» в Европу они не могут осуждаться ни общественно, ни политически, ни исторически. Просто потому, что государство не смогло выполнить свои обязательства перед ними, как своими гражданами, не смогло защитить. Все остальное — предмет рассмотрения дел в отдельном, особом порядке, на основании архивных (теперь уже только их) данных. Опять же, потому что оставшись один на один с системой другого государства, никто не может гарантировать своей идейной, нравственной или психологической устойчивости. Ни наши предки, ни, тем более, мы сегодняшние…
Второй момент, куда более неприятен не нам, а нашим европейским партнерам. Поднимать тему остарбайтеров — это прямо признать существование рабства и рабского труда в современной Европе. Менее 100 лет назад. Рабовладение. Среди истинных наследников Римской Империи. Вот только древний Рим в конце своей истории двигался в сторону постепенного отказа от рабского труда. А тут такой ренессанс… Во многом, именно наше «умолчание» сегодня и довольно жесткое отношение советской власти к остарбайтерам после окончания войны, позволяют современной Европе сохранять «историческое» лицо. Легко каяться в колониализме и прочих «крайностях» политического и экономического капитализма на периферии, где местные правительства просят в основном инвестиций (чаще, выгодных самим европейцам) и других «мелочей», не требующих ничего кроме красивой риторики. И совсем другое дело, признать не только сам факт «нового рабства», которое распространялось на всю территорию III рейха и его сателлитов, но и свою ответственность за него. Даже просто моральную, так как новыми рабовладельцами выступали как отдельные бюргеры и фермеры, так и многие компании, вполне успешно работающие и сегодня. Говорить и вспоминать об этом — это значит «слегка» испачкать современный имидж «европейского садика», взращённого, в том числе, и рабским трудом остарбайтеров.
Автор в курсе, что послевоенные репарации СССР включали, в том числе, и компенсацию за рабский труд остарбайтеров. Здесь и сейчас речь о морали и нравственности, образцом которой пытаются предстать наследники новых рабовладельцев перед теми, чьи предки, 85 лет назад и в немалом количестве, оказались рабами. Об этом стоит помнить, сначала разобравшись в собственном отношении к тем, кого государство не смогло защитить, а потом, и задавая «неудобные» вопросы тем, кто так стремится принести нам свои морально-нравственные идеалы и ценности. Может, для начала, пусть публично покаются? И не один раз, а как минимум и непрерывно то же время, которое остарбайтеры работали на заводах и фермах цивилизованной Европы?
Елена Мозгунова, историк, кандидат политических наук, доцент Нижегородского института управления — филиала РАНХиГС:
Тема остарбайтеров — страница истории, которая оставалась долгое время «неудобной» и замалчиваемой в силу разных причин. Мы хорошо знаем о подвигах солдат, героизме партизан, ужасах блокады, но мало осознаем трагизм советских граждан, угнанных на принудительные работы в нацистскую Германию. По возвращении в СССР их воспринимали предателями, проводили через жесткие проверки спецслужбами и в общественной среде наделяли клеймом, закрывая доступ к нормальной жизни.
Что мы можем сделать сейчас для пересмотра отношения к остарбайтерам Великой Отечественной войны и восстановления справедливости объективной социально-исторической памяти народа? Я полагаю, главное — это сместить фокус общественного внимания и обсуждения с формального постулата «был в плену или не был» на общегуманитарный: жизнь угнанных советских граждан сломали, они не выбирали свою судьбу, их не спрашивали хотят ли они работать на врага, а принудительно заставили это делать. Не нужно замалчивать историю, скрывая трагизм 3−5 млн. советских граждан (по разным оценкам эта цифра может достигать и 8 млн. чел.). Указ Президента от 1995 г. положил начало восстановлению правовой справедливости, что не равно моральной и исторической. Пока мы делим жертв на «правильных и неправильных» исторической объективности не достигнуть.
Рассматривая трагедию остарбайтеров через призму отдельных судеб, вскрывая архивные документы, ведя просветительскую деятельность в школах и Вузах, мы работаем с исторической памятью, восстанавливая ее справедливость.
Материал подготовлен в рамках совместного проекта НИА «Нижний Новгород» и федерального «Экспертного клуба».