Оценка: 8 из 10
Премьера фильма «Машенька» состоялась в конкурсе документального кино 48-го ММКФ, где картина получила особый приз жюри. Режиссёр: Валерия Гайя Германика.
Портрет России глазами Валерии Гайи Германики. В двух частях. Первая — вышедший в прокат в апреле «Емельяненко» о борце ММА Александре Емельяненко — была про силу во всей её деструктивной мощи. Вторая — впервые показанная в конкурсе ММКФ-2026 «Машенька» — про любовь во всей её, опять же, деструктивной мощи. Два фильма про две скрепы: (токсичная) патриархальность и (не)счастливая полноценная семья.
Портрет России. Пьющей, кричащей, бьющей от злости в дверной косяк. Любящей вопреки, прощающей без причины, обнимающей от безысходности. Милосердной, оптимистичной, наивной. Глубоко травмированной войнами, психически хрупкой, парадоксально гуманистической. Уходящей в запой, уходящей в «Майнкрафт», уходящей от трезвой реальности.
Германика пошла снимать фильм о таганской ночлежке, но вскоре новый сюжет сам нашёл автора: её герой — бездомный активист/ветеран/алкоголик Эдик — влюбился в Машу, продюсера готовящегося фильма Германики. Так, мать-одиночка, к удивлению всей съёмочной группы ответила взаимностью. Последующий роман с бездомным — сюжет, за который бы удавился любой документалист-правдовик.
Дарденновский эффект присутствия, нулевая дистанция между автором и темой, шокирующая честность. Всего три героя и камера в качестве безмолвного наблюдателя за неожиданной историей любви. Валерия Гайя Германика мастерски овладевает таким стилистическим приёмом как синекдоха: в кадре конкретные люди, но в них столько универсальной узнаваемости, что кажется, будто и Эдика, и Машеньку, и её запущенного сына Ваню знаешь, видел, узнавал в разговорах знакомых лично ты. Неудивительно, что в титрах худруком фильма числится Антуан Каттен, чьи выбивающие землю из-под ног «Праздники» тоже из фрагментов складывали большую и тревожную картину целой страны.
Портрет России глазами Валерии Гайи Германики. Пока в двух частях. Будет и третья — про неё саму. Смелый акт самопознания, самолюбования или, может быть, самокритики — узнаем позже. На данный момент у нас есть страшная, возмутительная, пугающе реалистичная и высокохудожественная документальная дилогия, которая больно бьёт по любому устоявшемуся мировоззрению.
Вадим Богданов, «Интермедиа»