16 апреля 2026 г. министр обороны и вице-премьер Австралии Ричард Марлз представил один из важнейших документов австралийского стратегического планирования — вторую по счету Стратегию национальной обороны (СНО) (National Defence Strategy, NDS), дополненную Комплексной инвестиционной программой (Integrated Investment Program, IIP).
Центральная тема документа — рост оборонных расходов и инвестиций в австралийский ВПК. Выступая в Национальном пресс-клубе, Р. Марлз заявил, что «Австралия сталкивается с самыми сложными и угрожающими стратегическими обстоятельствами со времен окончания Второй мировой войны» и что «сейчас мы наблюдаем самый большой рост расходов на оборону в мирное время в истории страны». Было объявлено об увеличении расходов на оборону до 3% ВВП к 2033 г., что технически отвечает требованиям администрации Д. Трампа (включая самого Д. Трампа, П. Хегсета, Э. Колби) к союзникам США.
Накануне публикации документов ряд военных экспертов — бывший глава Службы безопасности Австралии Деннис Ричардсон, отставной генерал-майор и военный стратег Института Лоуи Мик Райан, отставной бригадный генерал Ян Лэнгфорд — призвали правительство увеличить расходы на оборону как минимум до 3% ВВП, чтобы профинансировать строительство атомных подводных лодок (АПЛ) и избежать ослабления остальных подразделений Сил обороны Австралии (СОА). По их мнению, СОА уделяют чрезмерно пристальное внимание возможностям ВМС, особенно фрегатам и подлодкам, в связи с чем настало время определить новые приоритеты, в числе которых должно присутствовать увеличение инвестиций в технологии ПВО/ПРО для защиты страны от атак БПЛА и ракет.
В свою очередь, отвечая на вопросы журналистов, Р. Марлз пояснил, что, действительно, долгое время правительство выделяло на оборону 2% ВВП. Однако, если придерживаться стандартов НАТО, Австралия тратит на оборону 2,8% ВВП — больше, чем союзники США в Индо-Тихоокеанском регионе (ИТР), большинство стран НАТО и государств G7 (кроме самих США).
На брифинге Р. Марлз начал с расходов на оборону, а завершил дискуссию защитой «порядка, основанного на правилах». По его словам, такой порядок предоставляет средним державам (включая Австралию) больше свободы действий, в отличие от порядка, определяемого исключительно силой.
Следует пояснить: 20 января 2026 г. на форуме в Давосе премьер-министр Канады Марк Карни заявил, что «порядок, основанный на правилах» постепенно исчезает, и призвал средние державы к сотрудничеству. Р. Марлз, напротив, подчеркнул американское лидерство в поддержании этого порядка и заявил, что понимает разочарование США: их союзники пользовались всеми преимуществами порядка, но не уделяли должного внимания «жесткой силе». Впрочем, он признал, что средние державы, не берущие на себя ответственность за собственную безопасность, более уязвимы для принуждения и ограничения своего суверенитета.
В преддверии выхода СНО командующий ВС Австралии адмирал Дэвид Джонстон отчитался о достижениях за два года с момента публикации СНО — 2024. Так, в 2024 г. ВМС успешно испытали ракеты Naval Strike Missile, Standard Missile-6 и Tomahawk. В марте 2025 г. ВВС провели первое испытание противокорабельной ракеты большой дальности с борта истребителя Super Hornet. В июле был произведен запуск высокоточной ударной ракеты с первой австралийской пусковой установки HIMARS. ВМС получили автономный подводный аппарат Ghost Shark (разработка Anduril Australia). В декабре был испытан австралийский БПЛА Ghost Bat. ВМС ввели в строй первые шесть патрульных кораблей типа «Арафура» (Arafura). Продолжилась работа по строительству АПЛ в рамках AUKUS. Модернизированная версия японского фрегата типа «Могами» (Mogami) выиграла конкурс на звание будущего фрегата Австралии. С конвейера сошли первые семь австралийских бронемашин «Боксер» (Boxer). В 2024 г. был подписан крупный контракт на поставку 100 таких машин в Германию. Поставлены первые ударные вертолеты Apache и многоцелевые вертолеты Black Hawk. ВВС получили первые три БПЛА MQ-4C Triton, первые два самолета MC-55A Peregrine и 13-й самолет P-8A Poseidon. На 1 марта 2026 г. численность СОА достигла 62 653 человек — самый высокий показатель с 2002 г. Укреплены ключевые партнерства: подписан оборонный договор «Пук Пук» с Папуа — Новой Гвинеей, проведены крупнейшие учения Talisman Sabre с участием 40 тыс. военнослужащих из 19 стран, подписано новое соглашение о безопасности с Индонезией (Джакартский договор).
Эволюция оборонного планирования: от СНО — 2024 к СНО — 2026
Новая СНО — улучшенная версия СНО — 2024. Она соответствует Стратегическому обзору обороны 2023 г. (Defence Strategic Review, DSR) на период 2023–2033 гг., который стал ответом на меняющуюся геополитическую обстановку и позиционировался как самый амбициозный оборонный проект со времен Второй мировой войны. В DSR впервые была представлена концепция национальной обороны, а «стратегия отрицания» (strategy of denial), направленная на сдерживание потенциального противника, стала краеугольным камнем оборонного планирования. Документ ознаменовал переход к «военному планированию, основанному на угрозах» (threat-based planning), модернизацию СОА с целью «эффективного проецирования» (impactful projection) в ИТР, переход от «сбалансированных сил» к «сфокусированным силам», предназначенным для устранения серьезных военных угроз. С этой целью СОА должны эволюционировать в многодоменные «интегрированные силы».
В новой стратегии определяются пять приоритетов: 1) достижение большей самодостаточности СОА; 2) реализация «стратегии отрицания» с учетом уроков, извлеченных из конфликтов на Украине и Ближнем Востоке; 3) укрепление устойчивости суверенной оборонно-промышленной базы (ОПБ) и развитие международных промышленных партнерств; 4) улучшение национальной гражданской готовности и устойчивости; 5) усиление координации с региональными партнерами.
Оценка глобальной стратегической обстановки и уроки украинского конфликта
СНО в полной мере отражает видение австралийского правительства. В Главе 1 констатируется, что стратегическая обстановка ухудшилась и характеризуется интенсивной конкуренцией между государствами (прежде всего США и Китаем). Пороги применения силы размываются, что проявляется в разных сферах и сопровождается беспрецедентным наращиванием военной мощи.
Признается влияние событий за пределами региона — конфликтов на Украине и Ближнем Востоке — на безопасность в ИТР. Эти конфликты ведут к нарушению торговых и инвестиционных потоков, подрыву экономического роста и сбоям в цепочках поставок. Р. Марлз обратил внимание на эту уязвимость: Австралия — крупнейшая в мире «островная торговая держава» с третьей по величине морской акваторией, и ее национальная безопасность напрямую зависит от морских коммуникаций.
Авторы СНО пишут, что международная система находится под большим давлением, а глобальный «порядок, основанный на правилах» переживает трансформацию, конечный результат которой трудно предсказать. В документе содержится предупреждение: если бездействовать, уязвимость Австралии перед проецированием силы и военным принуждением достигнет уровня, невиданного со времен Второй мировой войны. Согласно выводам в тексте, недостаточно полагаться на союзников и партнеров, требуются серьезные инвестиции в собственный потенциал. Кроме того, затраты на стратегическую конкуренцию растут, а США — главный балансир в регионе — сами требуют от союзников снижения зависимости от их вооруженных сил и большего вклада в оборону. Также отмечается другая характерная черта новой реальности: вызовы безопасности побуждают страны, которые ранее откладывали модернизацию основных военных платформ, резко увеличить инвестиции в собственный оборонный потенциал, что ведет к росту глобального спроса на вооружения.
Опираясь на оценки аналитиков СОА, разработчики СНО уделяют повышенное внимание тенденциям и урокам конфликта в Украине. Согласно документу, кризис продемонстрировал, что наиболее эффективный способ добиться асимметричного преимущества — противопоставление дешевой военной техники крупным и дорогим платформам и системам. Приводится статистика: на долю БПЛА, составляющих 2,2% от потенциала ВСУ, приходится 35% всех военных ударов. Подчеркивается, что для ведения затяжных боевых действий необходимо иметь достаточно боеприпасов, что чрезмерная зависимость от передовых технологий сопряжена с рисками, и что нужно наращивать собственные производственные мощности. Также отмечается усиление позиций компаний в сфере ВПК. В рамках украинской программы Brave1 было предоставлено более 750 грантов более чем 2 300 компаниям. Это уравновешивается крупными инициативами и партнерствами с участием Starlink и Palantir.
Топливная безопасность
В Главе 2, посвященной компонентам национальной обороны (от экономической безопасности до гражданской готовности), обращает на себя внимание пункт о повышении устойчивости и безопасности топливной системы. Недавние события на Ближнем Востоке и их влияние на глобальные поставки топлива демонстрируют уязвимость цепочек поставок в Австралию.
Символично, что на презентации СНО отсутствовал премьер-министр Энтони Альбанезе — он находился в Азии, занимаясь обеспечением поставок топлива. Это лишь подчеркивает проблему. В этой связи Министерство обороны создало Национальный топливный совет, запустило Программу повышения топливной устойчивости, сформировало стратегический топливный резерв и удвоило запасы топлива. В дополнение к двум млрд австралийских долл. инвестиций планируются новые вложения в размере 4,8 млрд в течение десятилетия, в том числе в разработку низкоуглеродного, экологически чистого топлива.
Стратегические цели и задачи
Следуя «стратегии отрицания», в Главе 3 приводятся три стратегические оборонные цели: сдерживание действий, противоречащих национальным интересам; адаптация к новым условиям стратегической обстановки формирование стратегической обстановки; реагирование на угрозы с применением военной силы. Также перечисляются пять задач, возложенных на СОА: защищать Австралию и близлежащий регион; сдерживать попытки противника проецировать силу против страны; оберегать экономические связи с регионом и миром; вносить вклад в коллективную безопасность ИТР; вносить вклад в поддержание «порядка, основанного на правилах».
Дается определение самодостаточности (self-reliance) — способности Австралии применять и поддерживать надежную военную мощь для защиты в кризисных ситуациях или конфликтах, в том числе когда поддержка союзников ограничена. Поясняется, что «самодостаточность» не означает «самообеспеченность» (self-sufficiency) — то есть способность обеспечить оборону без доступа к ресурсам союзников и партнеров.
Один из ключевых концептов СНО — интегрированные, сфокусированные силы. В Главе 4 описываются три эпохи оборонного планирования, в течение которых СОА будут трансформированы, прежде чем начнут отвечать всем поставленным задачам во всех пяти доменах: с середины 2026 г. по середину 2028 г. планируется провести немедленные улучшения СОА в качестве основы для их дальнейшей модернизации (Enhanced Force-in-Being), с середины 2028 г. по середину 2030 г. планируется развитие критически важных военных возможностей СОА (Objective Integrated Force), с середины 2030 г. и далее планируется достигнуть способности СОА действовать во всех пяти доменах (Future Integrated Force).
В Главе 5 говорится о кадровой политике. Правительство привержено достижению численности СОА в 69 тыс. человек к началу 2030-х гг. и в 100 тыс. человек к 2040 г. По состоянию на 30 июня 2025 г. в СОА насчитывалось 58 909 военнослужащих. Большое внимание уделяется подготовке кадров в рамках Defence Workforce Plan.
В одном из важнейших разделов — Главе 6 — дается краткий обзор инвестиций правительства в ВПК. В приоритете 11 направлений, которым отдельно посвящена Комплексная инвестиционная программа. Военные эксперты отмечают ряд ключевых проектов. Австралия активно наращивает стратегические наступательные вооружения: противорадиолокационную ракету AGM-88GAARGM-ER и ракеты большой дальности AIM-260 JATM. Опираясь на опыт недавних конфликтов, страна развивает передовые системы защиты от крылатых и баллистических ракет, а также недорогие альтернативы. СОА получат ЗРК средней дальности. Еще в июле 2021 г. США впервые запустили зенитную ракету Patriot в Австралии (в рамках учений Talisman Sabre21). Однако ракеты, вероятно, не поступят на вооружение в течение нескольких лет — другие страны уже стоят в очереди на закупку, опережая Австралию. В дополнение к уже имеющимся БПЛА Shadow и Triton СОА получат новые автономные беспилотные системы: Ghost Bat для ВВС, а также Ghost Shark и Speartooth для ВМС. Ghost Batимеет дальность полета более 3 700 км, это — первый австралийский военный самолет за более чем 50 лет. Все эти системы спроектированы и производятся в Австралии (даже если некоторые детали импортируются). Поставка 40 аппаратов Bluebottle (по словам вице-адмирала Марка Хаммонда, «чрезвычайно надежный аппарат») от производителя Ocius — парк таких аппаратов, эксплуатируемых ВМС, достигнет 55 единиц.
Уже 21 апреля министр оборонной промышленности Пэт Конрой сообщил о первых контрактах с двумя австралийскими оборонными предприятиями: на модернизацию переносной лазерной установки Fractl (Aim Defence) и на разработку дрона-перехватчика Corvo Strike (SYPAQ Systems). Это часть плана правительства по увеличению расходов на БПЛА и средства противодействия им. Однако эти контракты меркнут по сравнению с миллиардами, выделенными на развитие ВМС и прежде всего АПЛ в рамках AUKUS.
Развитие ВМС
Основная часть средств будет направлена на развитие морских возможностей. Ключевые элементы: закупка шести новых фрегатов типа «Хантер» (Hunter); приобретение 11 фрегатов типа «Могами» по программе SEA 3000. Они способны перемещаться на дальность до 10 тыс. миль, имеют 32-зарядную вертикальную пусковую установку Mk 41 и оснащены зенитными и противокорабельными ракетами. Контракт на поставку «Могами» на сумму семь млрд австралийских долл. подписан 18 апреля 2026 г. во время визита министра обороны Японии Синдзиро Коидзуми. Для Токио это наиболее значимая военная продажа после ослабления запрета на экспорт вооружений в 2014 г. и постепенного смягчения «трех принципов экспорта оружия», что расширило географические рамки сотрудничества и позволило Японии стать главным партнером австралийской программы создания фрегатов общего назначения.
Значительную долю бюджета занимает программа продления срока службы подлодок типа «Коллинз» (Collins), также известная как LOTE. При этом на фоне конфликта на Ближнем Востоке аналитики задаются вопросом: почему в СНО не заложены дополнительные расходы на модернизацию устаревающих минных тральщиков типа «Хуон» (Huon)?
Программа поставок АПЛ для ВМС Австралии занимает важное место в обоих документах. Описывается трехэтапный оптимальный путь (Optimal Pathway) AUKUS: Первая фаза: визиты АПЛ США (до четырех типа «Вирджиния» с 2023 г.) и Великобритании (до одной типа «Астьют» с 2026 г.) на базу HMAS Stirling в Австралии. Это заложит основу для работы SubmarineRotationalForce — West (SRF-West) в 2027 г. Вторая фаза: продажа до пяти американских АПЛ класса «Вирджиния» Австралии с начала 2030-х гг. Третья фаза: совместная программа по созданию SSN-AUKUS на основе британского проекта, интегрирующего технологии всех трех стран, с начала 2040-х гг.
Канберра по-прежнему во многом полагается на союзников. Глава 7 посвящена укреплению сети партнерств в области безопасности в ИТР, которые поддерживают благоприятный региональный баланс сил и нацелены на сдерживание действий, противоречащих общим интересам. Альянс с США остается «фундаментальным» для национальной безопасности Австралии и доступа СОА к передовым военным возможностям. Он имеет решающее значение для коллективного сдерживания и региональной стабильности и позволяет Австралии лучше отстаивать свои национальные интересы, чем в одиночку. Япония названа «незаменимым» партнером для достижения регионального мира и процветания. Сотрудничество развивается по таким направлениям, как интегрированная ПВО/ПРО, возможности контрудара, подводная война и повышение оперативной совместимости.
Подтвержден статус Индии как «первоклассного» партнера в области безопасности в регионе, имеющем центральное значение для морских коммуникаций Австралии. Упоминается и НАТО. Символично, что в день публикации СНО состоялась первая в истории встреча Министерства обороны Австралии и НАТО для обсуждения возможностей расширения сотрудничества и развития оборонно-промышленного сектора.
Укрепление оборонно-промышленной базы
Позитивным сигналом для австралийского ВПК выступает акцент на укреплении оборонно-промышленной базы (ОПБ), чему посвящена Глава 8. Правительство сосредоточится на инвестициях в ОПБ — это важно для поддержания критических возможностей СОА, снижения уязвимости к сбоям в цепочках поставок и чрезмерной зависимости от импорта. В готовящейся Defence Industry Development Strategy будет представлена более подробная информация о приоритетах суверенной оборонной промышленности.
Отдельно выделяются два момента. Во-первых, масштабирование производства беспилотных систем имеет жизненно важное значение для военного превосходства и ведения длительных боевых действий. Упоминается ReArm Europe Plan, предоставляющий значительные экспортные возможности для развития ОПБ. Во-вторых, программа создания высокоточной ударной ракеты класса «земля-земля» совместно с США, что предоставит австралийской промышленности новые возможности в рамках Global Supply Chain Program. В сентябре 2025 г. Австралия и США создалиCooperative Program Office, а в октябре при участии Lockheed Martin подписали совместное заявление о намерениях.
Приводится пример успешной кооперации в рамках Инициативы по производству управляемого оружия и взрывоопасных предметов (Guided Weapons and Explosives Ordnance Plan, GWEO). В декабре 2025 г. в городе Порт-Уэйкфилд к северу от Аделаиды начал работу завод по производству управляемых реактивных боеприпасов GMLRS для РСЗО. Это лишь второй завод в мире после предприятия Lockheed Martin в Камдене (штат Арканзас) и первый за пределами США.
Судостроение возводится в ранг стратегического национального достояния. Ближайший План военно-морского судостроения и жизнеобеспечения (Naval Shipbuilding and Sustainment Plan) будет дополнен 30-летним прогнозом развития отрасли. Развитие судостроительной базы ориентировано на модернизацию двух основных верфей — военно-морской верфи Осборна и оборонного комплекса в Хендерсоне. В феврале 2026 г. правительство выделило первые 3,9 млрд австралийских долл. в качестве аванса на строительство новой верфи в Осборне. В сентябре 2025 г. объявлено о планах инвестировать 12 млрд австралийских долл. в модернизацию верфи Хендерсон, чтобы начать производство АПЛ. Там же компания Austalразвернет строительство восьми больших десантных кораблей типа LCH по контракту на четыре млрд австралийских долл. Правительство назначило Austal «стратегическим судостроителем». Компания отвечает за разработку и строительство двух новых типов десантных кораблей (проекты LCM и LCH), до восьми японских фрегатов (программа SEA 3000) и шести больших беспилотных надводных военных кораблей (LUSV).
Инвестиционные приоритеты и финансирование
Инвестициям в инновации, науку и технологии отводится Глава 9. В приоритетах: дальнобойные ракеты и гиперзвуковое оружие, высокоэнергетические лазеры, автономные системы, квантовые технологии, ИИ, подводная война. Отмечается, что ИИ трансформирует характер войны, и вновь проводится параллель с опытом Украины (использование ИИ в рамках единой интерактивной платформы Griselda).
Согласно документу, Австралия, будучи средней державой, стремится к военному преимуществу через инновации, в том числе через развитие асимметричных возможностей. Чтобы ускорить разработку и внедрение инноваций, в июле 2023 г. запущен Акселератор передовых стратегических возможностей (Advanced Strategic Capabilities Accelerator, ASCA), который связывает НИОКР и оборонную промышленность. Приоритеты ASCA определяются рамками СНО и Столпа II AUKUS.
Возникает вопрос: откуда у правительства средства на столь масштабную модернизацию? Теневой министр обороны, сенатор Джеймс Патерсон, похвалил правительство за рост оборонных расходов, но отметил, что остается неясным, сколько именно будет потрачено и откуда возьмутся деньги. Ответ дается в Главе 10.
Финансирование оборонного сектора в общей сложности составит 887 млрд австралийских долл. к 2035–2036 гг. В ближайшие четыре года правительство направит на оборону 14 млрд, а в течение следующего десятилетия — 53 млрд австралийских долл. С учетом средств, уже выделенных в рамках СНО — 2024, общая сумма достигнет 117 млрд австралийских долл. Расходы на оборону должны вырасти до 2,33% ВВП к 2033–2034 гг. По методологии НАТО прогнозируется рост до 3,0% ВВП. Ведущий экономист страны в области обороны Маркус Хеллиер заявил, что к 2033 г. Австралия будет тратить на оборону 2,47% ВВП (традиционный метод расчета, который не учитывает расходы на косвенно связанные с обороной статьи). Объем инвестиций, предусмотренных Комплексной инвестиционной программой, составит 425 млрд австралийских долл. к 2035–2036 гг., что значительно больше 330 млрд австралийских долл. в рамках СНО — 2024.
Чтобы избежать дефицита бюджета, увеличение расходов будет частично финансироваться за счет продажи военных объектов. В феврале 2026 г. в ходе аудита правительство определило 68 объектов оборонного назначения для продажи (сохранив лишь школу военных водолазов в Клэрвилле), что принесет до 1,8 млрд австралийских долл.
Часть средств поступит за счет «альтернативного финансирования» — приобретения акционерных долей в компаниях, прямых иностранных инвестиций, а также частного финансирования (в том числе из пенсионных фондов). Правительство также сообщило о «пересмотре приоритетов», что вызвало политические споры и обвинения в использовании «бухгалтерских уловок». Р. Марлз заявил, что решения об отмене или сокращении дорогостоящих проектов «непросты», но необходимы для высвобождения средств на более приоритетные задачи.
В апреле 2023 г. правительство уже отменило заказы на приобретение боевых машин пехоты и самоходных гаубиц из Южной Кореи. Известно, что одним из первых сокращений после выхода СНО станет вывод из эксплуатации 10 военно-транспортных самолетов C-27JSpartan — их заменят коммерческими авиалайнерами.
Рекордному увеличению расходов на оборону сопутствуют масштабные реформы, о чем говорится в заключительной Главе 11. С июля 2027 г. запускается Агентство оборонных поставок (Defence Delivery Agency). Проведен аудит имущества Министерства обороны (Defence Estate Audit), который показал, что многие военные объекты устарели и не соответствуют требованиям.
Комплексная инвестиционная программа
Этот документ будет в основном интересен оборонной промышленности (новые многолетние контракты) и правительствам штатов (создание рабочих мест). Программа устанавливает следующие приоритетные направления инвестиций на сумму 425 млрд австралийских долл.: подводная война (94–130 млрд), морские возможности (62–77 млрд), возможности по нанесению дальних ударов высокоточным оружием (28–35 млрд), космос и киберпространство (27–38 млрд), комбинированные военные операции (48–59 млрд), воздушные операции (34–41 млрд), ПРО/ПВО (21–30 млрд), логистика и здравоохранение (14–21 млрд), командование и контроль (14–19 млрд), управляемое оружие и взрывоопасные предметы (26–36 млрд), северные базы (13–16 млрд), а также Акселератор передовых стратегических возможностей (3,8–4,3 млрд). Отдельно выделяются автономные и беспилотные системы — на них предусмотрено 12–15 млрд австралийских долл.
Критика
При всех достоинствах СНО не лишена слабых мест. Во-первых, речь идет о безоговорочной поддержке американо-австралийского альянса и избегании какой-либо резкой риторики в адрес США. С точки зрения тех, кто сомневается в надежности Америки, СНО характеризует альянс в старой терминологии общих стратегических интересов, лишь местами намекая на взаимное уважение суверенитета и важность повышения самодостаточности. Директор оборонной программы Австралийского института стратегической политики Майкл Шобридж обратил внимание на практически полное отсутствие взаимодействия с «непредсказуемой и ненадежной» администрацией Д. Трампа. Альянсу посвящена лишь одна страница, и ни слова не говорится об одностороннем подходе Белого дома. Также неясно, в какой мере Канберра может полагаться на поставки вооружений из США в условиях, когда затяжные боевые действия в Иране истощили их запасы ракет и беспилотников.
Во-вторых, несмотря на рекордное увеличение расходов, Австралия по-прежнему ограничена в ресурсах. По данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI), военный бюджет страны составляет 35,3 млрд долл. (48,71 млрд австралийских долл.) (17-е место в мире). Старший аналитик Австралийского института стратегической политики Малкольм Дэвис заявил, что стратегия «в целом движется в правильном направлении» и он доволен готовностью правительства увеличить бюджет, но усомнился в объемах и сроках финансирования. Военный эксперт Института Лоуи Мик Райан отметил, что увеличение расходов относительно невелико по сравнению с масштабом угроз. Поэтому маловероятно, что анонсированные изменения решат фундаментальную проблему Министерства обороны: попытка одновременно финансировать AUKUS и СОА при бюджете менее 3% ВВП представляет собой сложную задачу. Эксперт также выразил сожаление, что в разработке СНО участвовал узкий круг правительственных чиновников, изолированный от внешнего контроля и мозговых центров — что нетипично для западной демократии. На необходимость общенационального обсуждения вопросов устойчивости и готовности указал Рори Медкальф из Австралийского национального университета.
Третий и, возможно, самый существенный пробел — отсутствие четкого обоснования инвестиций в АПЛ. Авторы СНО упустили возможность убедить общественность в целесообразности чрезвычайно дорогостоящих закупок в рамках AUKUS. Это особенно тревожно для Австралии в условиях, когда в 2025 г. Исследовательская служба Конгресса США рассматривала вариант отказа от поставок АПЛ в Австралию.
***
Во внешней и оборонной политике Австралии наблюдается значительная преемственность. СНО во многом опирается на фундамент, заложенный СНО — 2024 и Стратегическим обзором обороны 2023 г. Положения предыдущих документов расширены и усилены: концепт национальной обороны, «стратегия отрицания», интегрированные и сфокусированные силы.
Новая Стратегия представляется попыткой правительства Энтони Альбанезе угнаться за глобальными тенденциями, связанными с ростом инвестиций в оборону и безопасность. Повышение акцента на самодостаточность подкрепляется финансированием в размере 887 млрд австралийских долл.
Как и любая стратегия, СНО имеет сильные и слабые стороны. Тем не менее видно, что СОА продолжают адаптироваться к стремительно меняющейся стратегической обстановке, извлекая уроки из событий на Украине и Ближнем Востоке. Если в ближайшие годы тренд не изменится, на фоне большинства союзников США по НАТО Австралия превратится в серьезную военную силу.