Почему прирождённые хуторяне эстонцы, латыши и литовцы стали считать себя особенными на манер уберменшей из Третьего рейха
© РИА Новости
Представители «пострадавших народов» в день 50-летия подписания пакта Молотова-Риббентропа в Риге, 23 августа 1989 г.
На берегах пустынных волн
В СССР три Балтийские республики выглядели эдаким «островком Европы» - более благополучными, упорядоченными и вольнодумными. Там производились вкусные шпроты и писк моды - плоские портфели типа «дипломат», слегка уступающие западным аналогам. Там же продавались книги, которые было не достать в Москве и Ленинграде, а весёлые бородатые вольнодумцы из местных с лёгкостью вели «смелые» разговоры.
Если же тамошние интеллигенты проникались доверием, они могли рассказать приезжему, что Эстония - это европейская страна, цинично захваченная сначала Российской империей, а потом и советским Союзом. Что эстонцы - народ, выбравший европейский путь развития, и потому он цивилизованнее русских. Что в Таллине и в Тарту живут самые натуральные европейцы. Многие искренне считали, что примерно так оно и есть. Ещё больше людей в России были убеждены, будто злодей Сталин захватил маленькую вольнолюбивую страну, а теперь настала пора её освободить.
Так же воспринималась и Латвия. А что, прекрасная Рига с гигантским Домским собором, с легендарными узкими улочками, нагловато-вежливыми туземцами и изобилием в магазинах, которого при советской власти отродясь не было в средней полосе России… Ну разве это не Европа!
А в Литве ещё могли рассказать - и обычно не упускали такую возможность - про Великое княжество Литовское (ВКЛ) и провести прямую связь между этим княжеством и современной Литовской ССР. Приезжий из Москвы или Питера стоял возле Замковой горы, у развалин Виленского замка, и, развесив уши, усваивал, будто всё это построили литовские князья. Бедняга, продукт толерантного среднего совобразования, он по определению не мог знать, что аукшайтские князья чаще говорили на русском, чем на аукшайтском, и что аукшайтский язык не тождествен современному литовскому.
А замки, которые стали визитной карточкой Литвы, на самом деле построили немцы, при этом официальным языком Великого княжества Литовского была версия древнерусского, которую часто называют «древнебелорусским». Вот к белорусскому язык общения ВКЛ действительно очень близок - это язык-предок белорусского языка.
Что губило и губит так называемый образованный слой России, так это невежество. Незнание истории на должном уровне - в том числе.
Фактически цивилизацию во все три прибалтийские страны принесли иноземцы: русские, немцы, в меньшей степени скандинавы. В результате у прибалтов появилась государственность, городская жизнь, общие законы, письменность и литература. А прежде у этих народов ничего подобного не было. И это не упрёк. Это констатация факта. Ну так у них получилось по жизни…
Дела давно минувших дней
На западе от нынешней Ленинградской области лежали земли финно-угорских племён. Чудское озеро потому и Чудское, что на его берегах проживала чудь. И ничего даже отдалённо похожего на государство. Эсты и чудь проигрывали войны практически всем завоевателям ещё и потому, что не имели ни современного для тех времён оружия, ни соответствующей подготовки. Но главная причина, конечно же, в том, что каждое племя воевало само по себе.
К началу XIII века на территории Эстонии было 12-14 земель маакондов - союзов племён, слабо связанных между собой.
В 1219 году датский король Вальдемар II наголову разбил непрочное объединение эстов неподалёку от нынешнего Таллина. Если верить легендам, решающую роль в битве сыграли полабские славяне во главе с Вацлавом, пришедшие с острова Рюген, или Руяна. Битва при Линданисе, она же битва при Рёвеле, означала покорение северной части Эстонии.
А вот Эстонское герцогство, оно же Датская Эстляндия - это уже государство. Оно существовало добрые 127 лет, с 1219 по 1346 год. Документы велись на датском языке, но датчан было мало. Большинство - 80 процентов - тех, кто получил землю от королей, были немцами. Чистокровных эстов насчитывалось всего 2 процента, и то немцы жаловались, будто датские короли благоволят вчерашним язычникам.
Кто не знает, Таллин переводится как «Датский холм». Немцы называли этот город Ревелем, но было и русское название - Колывань, которое сегодня упоминается разве что в поговорках. «Колыванский туж» - жаргонное, ироничное определение, которое означает «доверчивый простак». Примерно такое же значение, но уже на криминальном жаргоне, имеет выражение «туз колыванский».
Но не будем переходить на личности…
Мира и согласия в этих краях, естественно, не было. Эсты восставали, немцы пытались вытеснить датчан… В результате в 1346 году Датская Эстляндия была продана Ливонскому ордену. Вообще-то, скандинавы в землях эстов отметились слабо - разве что нашествиями викингов. Викинги нападали и на земли живших западнее балтских народов. Периодически завоёвывали и многому их научили. Не случайно же литовское название князя «кунигас» - не что иное, как скандинавское «конунг». А вот русские в финно-угорских землях сыграли роль намного более заметную.
Начать с того, что варягов, согласно летописи, призвали в эти края два славянских и два финских племени. Кстати, в X-XI веках до 80 процентов подданных Господина Великого Новгорода были финно-угры. И были они не так чтобы средневековыми «военными туристами». Эти земли русские много раз пытались и присоединить к Руси, и максимально цивилизовать.
Например, не очень ясно, существовал ли у эстов поселок Тарпату, но вот город Юрьев на его месте основал ещё Ярослав Мудрый.
Немецкий заповедник
В конце концов землю эстов, Эстляндию, завоевали немцы, которые стали феодальной верхушкой и городским патрициатом. Старый Таллин с его легендарными башнями, узкими улочками, средневековыми домами - это в чистом виде немецкий город. Как и Дерпт с его старым, образованным в 1632 году, университетом. Хорошо или плохо было эстонцам под немцами, познаётся исключительно в сравнении.
В новгородских землях эсты, как и все финно-угры, были обычнейшим податным населением - как все, в том числе и славяне. В Новгороде один из районов так и назывался «Неревским» - по названию племени нарова, жившего по реке Нарве. В германские времена эстам приходилось куда туже - единственный путь крепостного крестьянства из зависимого лежал через полную ассимиляцию.
…Дальше на запад лежат земли балтов - тоже реликтовые народы, можно сказать, «сухой остаток» древнейшего нераздельного единства славян и германцев. Это область жизни отдельных племён, без письменности, городов и государства.
У латгалов в XII-XIII веках под патронажем русских княжеств появляются то ли племенные союзы, то ли примитивные государства. Княжества Кокнесе и Ерсика находились в зависимости от Полоцка, Талава - в зависимости от Пскова.
Есть интересная версия, согласно которой так называемые Северные крестовые походы 1198-1411 годов стали реакцией католической Европы на присоединение Прибалтики к Руси, то есть на экспансию православия. Рыцарские ордены меченосцев, тевтонский и ливонский, быстро захватили земли пруссов и куршей. Возникла по сути и вполне разбойничья Восточная Пруссия, откуда экзотический «тевтонский дух» не выветрился до конца даже после появления Калининградской области.
Весьма интересный момент - территорию Латвии немцы открыли совершенно случайно. Корабли из торговых городов Ганзы плавали вдоль эстонского и латышского побережья в Новгород ещё в XII веке, когда о прибрежных пиратах никто и слыхом не слыхивал. А тут буря заставила уйти на юг, чтобы найти безопасную стоянку. И нашли - в устье Даугавы, Западной Двины. Оказалось, с жителями этой земли можно торговать, а подчиняются они и платят дань полоцкому князю Владимиру, который по личным мотивам позволил немецким монахам проповедовать.
Но что-то пошло не так. Язычники ливы изгнали первого католического миссионера Мейнарда фон Зегеберга, известного также как Святой Мейнард, а его преемника епископа Бертольда Шульте убили. Ах так! И в 1193 году папа римский Целестин III издал буллу, призывая к Северным, или Балтийским, походам.
В 1201 году 23 корабля вошли в устье Даугавы. Очередной епископ Альберт Буксгевден привёл уже целое войско крестоносцев, которых собрал со всей северо-западной Германии. И в этом огромная сила всех рыцарских орденов. Любое поражение и даже гибель большей части братьев-рыцарей могли стать концом государства, но не ордена, потому что на смену погибшим приходили новые полчища. И так бывало не раз.
В 1237 году язычники-жемайты разгромили орден меченосцев. И тут же возникло восточное отделение Тевтонского ордена - Ливонский. Этот орден создал государство, просуществовавшее до 1561 года. Несомненно, это было государство, вполне цивилизованное для того времени: с немецкой письменностью, городским правом Магдебурга, гимназиями и развитыми дорогами. Но какое отношение к этому имели ливы или курши?
Ещё западнее литовцы-аукшайты яростно воевали со всеми соседями. От них не было покоя ни русским, ни ордену, ни Пруссии, ни Мазовии, ни Польше. Но государства у них долгое время не было. И письменности не было, из-за чего историки до сих пор мучаются, выясняя, кто эти князья: Тройден Витень Гедимин, Миндовг, откуда они взялись и кем приходятся друг другу. Тем более что язычники великое множество раз переходили и в католицизм, и в православие, а потом возвращались к поклонению ужам и спалённым молнией дубам.
Отсюда и нравы. Кунигасы Миндовг и Довмонт были женаты на сёстрах. Жена Миндовга умерла, и тогда Миндовг потребовал от Довмонта, чтобы он отдал ему свою жену - младшую сестру покойницы (этот обычай этнографы называют левиратом). Довмонт отказался, и тогда Миндовг захватил женщину силой, убив сыновей Довмонта. Довмонт подстерёг, убил Миндовга и двух его сыновей. Третьего не поймал, и этот третий сын Миндовга, воевал так, что Довмонт бежал на Русь. Во Пскове он крестился под именем Тимофея. Но Довмонт-Тимофей - это целый этап истории, только не Литвы, а уже Пскова.
Великое же княжество Литовское и Русское появляется с конца XIII века, с завоевания русских земель. Правители аукшайтов, которые прежде назывались кунигасами (конунгами), стали князьями, а история Великого княжества Литовского стала историей Западной Руси, историей Белоруссии, но никак не балтийского народа и не современной Литвы.
Север современной Республики Литвы - это Клайпедский край, бывшая часть Восточной Пруссии с главным городом Мемель. Ещё там лежит Жемайтия - земля другого балтского народа, жемайтов, которых аукшайты никак дорогими сородичами не считали. Их князья Жемайтию только что в карты не проигрывали.
«Трофейные немцы»
Назовём вещи своими именами: с XIII столетия Прибалтику делили Россия и Германия. Пытались влезть датчане и шведы, но у них вышло только хуже. Так что исторически Прибалтика к западу от Рижского залива - это Западная Русь или Великое княжество Литовское, как хотите… Прибалтика к востоку от Рижского залива - часть исторической Германии. Сначала Ливонского ордена. Но во время Ливонской войны русские войска фактически разгромили изживший себя средневековый орден. Последний ландмейстер ордена Готхард Кетлер в 1561 году снял с себя орденский крест, отказался от духовного титула и самоназвался светским герцогом.
5 марта 1562 года он официально создал герцогство Курляндское и Семигальское. Курляндское - по названию балтского племени куршей. И чтобы не уйти под Московское царство, Кетлер стал вассалом польского короля, но на практике пользовался независимостью.
При этом 90 процентов населения Курляндии составляли крепостные крестьяне - эстонцы и латыши. А вот правящая верхушка, всего 5 процентов, состояла из балтийских немцев. Они владели землёй, говорили по-немецки, учились в немецких университетах и почти не смешивались с латышским большинством.
И Ливонский орден, и Курляндия - это и в самом деле европейские государства. Возможно, даже цивилизованные в средневековом представлении, поскольку Курляндия захватывала колонии в Африке и Карибском море. Правда, эти завоевания быстро отняли более могучие державы.
После Петра Великого Курляндия формально числилась вассалом Речи Посполитой, но фактически зависела от России. И когда в 1795 году Речь Посполитую разделили, Курляндия добровольно вошла в Российскую империю.
Российская империя не пыталась ассимилировать «трофейных немцев» из Курляндии, которая весь XIX век была чем-то вроде немецкого заповедника в Прибалтике. За это время немцы создали латышский литературный язык. Переводить священные тексты на латышский пасторы начали ещё в XVI-XVII веках. А Библию на латышском создал знаменитый пастор Глюк - воспитатель второй жены Петра I, Марты-Екатерины.
Само слово «эстонцы» перенесли на своих крепостных тоже немцы. Изначально «ээсти» - неведомое племя балтов, живущее где-то на западе. Немцы же создали эстонскую письменность. Собирая народные песни латышей и эстонцев, немецкие интеллигенты начали традицию песенных праздников. Так что это не народная традиция, а традиция колонизаторов.
На могиле первого эстонского поэта - «эстонского Пушкина» - выгравировано лишь одно слово: «Койдула». Здесь нет ни даты рождения, ни даты смерти, но каждый эстонец должен знать, кто такая Койдула. Раскроем карты: это псевдоним, настоящее имя поэтессы - Лидия Эмилие Флорентине Яннсен (1843-1886). Немка, дочь учителя, она родилась в глухом уголке Эстонии, в посёлке Вяндра. С детства двуязычна, начала писать стихи по-эстонски. Кстати, последние 13 лет своей жизни она провела в Кронштадте. На Лесное кладбище Таллина её прах был перенесён в 1946 году по постановлению Совета Министров Эстонской ССР.
… В 1918-1919 годах, когда рушилась Российская империя, Лондон готов был поддержать любой проект отделения от России любого народа. Только тогда, чуть более 100 лет назад, латышский и эстонский стали официальными языками государства и делопроизводства.
Никто не отрицает наличие у народов Прибалтики своих самобытных культур. По крайней мере я с удовольствием читал Яана Кросса, Юхана Смула, Антона Тамсааре. Никто не отрицает и права прибалтов на самостоятельную государственность. Пусть обладают, но не жалуются потом.
И только с одним трудно согласиться: с тем, что эти народы коренные носители высокой европейской культуры. Это ученики европейцев - русских и немцев. Неблагодарные ученики, амбиции которых выросли до небес именно в советские времена, когда превосходство одного народа над другим считалось преступлением. Они возомнили, будто географическая близость к западу - это исключительность.
Или политическое язычество?..