Bloomberg: политический расклад в Британии усиливает риски роста сепаратизма
© AP Photo / John Macdougall/Pool Photo via AP
В Великобритании нарастает политический раскол, сообщает Bloomberg. Страна, недавно пережившая Брексит, рискует столкнуться с новым кризисом — и его последствия окажутся разрушительными для Королевства.
Роза Принс (Rosa Prince)
Если не произойдет ничего сверхъестественного, то через несколько дней всеми четырьмя странами, составляющими Великобританию (признаюсь: тут я немного схитрила, приравняв Англию, где нет автономного парламента, к Великобритании, чье лейбористское правительство де-факто английское) будет управлять разные политические партии. И, судя по опросам, три страны из четырех возглавят сепаратисты, ратующие за распад союза Англии, Шотландии, Северной Ирландии и Уэльса в том виде, который существовал с момента отделения Ирландии в 1922 году.
Впрочем, даже если они победят, было бы опрометчиво считать это приговором нашему союзу или признаком подавляющей поддержки дальнейшего раскола. Однако мы можем встать на скользкий путь, который приведет нас к такому исходу.
Собственно этот процесс уже начался. "Шинн Фейн", политическое крыло теперь несуществующей Ирландской республиканской армии, после соглашения Страстной пятницы 1998 года добивается объединения Ирландии не винтовкой, а через урну для голосования — и в 2022 году стало крупнейшей партией в Ассамблее Северной Ирландии.
На судьбоносных выборах на этой неделе Шотландская национальная партия (ШНП) рассчитывает упрочить свое большинство, а Партия Уэльса надеется отобрать власть у лейбористов. И те, и другие могут получить мандат на то, чтобы начать процесс выхода. Не факт, правда, что именно этого хотят избиратели. В ходе недавних визитов в крупные города каждой из четырех стран Великобритании я неизменно встречала людей, которые хотели бы поквитаться с правящей элитой — но не самим союзом. Горький урок выхода из ЕС дает о себе знать.
Согласно опросу YouGov, независимость — лишь шестой по важности вопрос для шотландцев на грядущих выборах после экономики, здравоохранения, миграции, образования и жилищного строительства. В Уэльсе же этот вопрос занял и вовсе лишь четырнадцатое место в списке приоритетов. Более того, тема конституции — настолько нежелательный отвлекающий фактор, что лидеру Партии Уэльса даже пришлось заверять электорат, что ближайшее время он не собирается предпринимать никаких шагов в сторону независимости.
Лидер ШНП и первый министр Шотландии с 2024 года Джон Суинни, наоборот, набрался смелости и пообещал в случае переизбрания в первый же день внести законопроект о повторном референдуме о независимости. Правительство Великобритании этого все равно почти наверняка не допустит. В ходе последнего опроса в 2014 году около 55% шотландцев проголосовали за то, чтобы остаться в составе Великобритании — и, как принято считать, поставили точку в этом вопросе на несколько поколений.
Поддержка сепаратизма в Шотландии и Уэльсе за последние годы не сильно изменилась. Зато изменилось другое: после убедительной победы на всеобщих выборах 2024 года лейбористы окончательно растратили остатки популярности. Они господствовали в Уэльсе на протяжении нескольких поколений и даже надеялись вернуть себе шотландский парламент после вереницы скандалов с ШНП. Но сегодня они готовятся к разгромному поражению в традиционных "вотчинах", включая Шотландию и Уэльс.
Причины многочисленны и разнообразны. За годы правления лейбористов расходы на душу населения в Уэльсе выросли примерно на 15% по сравнению с Англией — при более чем скромных выгодах. Государственные услуги там хуже — как и школьная успеваемость. Зато доля жителей на пособии намного выше. ШНП исхитрилась переложить вину за собственные провалы на лейбористское правительство в Вестминстере. Премьер-министра Кира Стармера недолюбливают по всей стране — в Шотландии же его откровенно ненавидят. А его однопартийцы страдают просто за компанию.
Усиление ультраправой Партии реформ Найджела Фараджа стало еще одним приятным бонусом для неанглийских националистов. В Уэльсе прогрессивная публика намерена голосовать за всякого, кто, как ей кажется, "обезвредит" Фараджа. Внеочередные выборы в Кайрфилли в октябре показали, что Партии Уэльса они доверяют в том больше, чем лейбористам. Однако надо отдавать себе отчет в том, что это не голоса за независимость.
В той же степени это справедливо и для Шотландии, где зреющая популярность Партии реформ раскола лагерь юнионистов между фараджистами, лейбористами, консерваторами и либеральными демократами. То, что это на руку ШНП, не должно затушевывать ее непопулярности и не может считаться свидетельством того, поддержка союза тает.
В скачке популярности реформистов есть еще один тревожный момент. Если они продолжат показывать крепкие результаты на национальном уровне и если покажется вероятным, что Фарадж усядется в премьерское кресло, то поддержка националистических партий возрастет еще больше. И это произойдет отнюдь не потому, что избиратели внезапно возжелали независимости, а потому что более либерально настроенные кельты захотели отмежеваться от реформистов. Шотландия и Северная Ирландия голосовали против Брексита. Если же вождь "брекситёров" займет особняк на Даунинг-стрит, 10, независимость многим покажется единственным выходом.
Противники автономии, введенной в конце 1990-х годов по инициативе лейбористского правительства Тони Блэра, сетуют, что на нужды меньших стран были потрачены огромные деньги, однако жизнь простых жителей практически не улучшилась. Отчасти эта критика оправдана: перекачивать наличные из Англии — не решение и не может им считаться.
Но, учитывая мощную культурную самобытность и понятную национальную гордость шотландцев или валлийцев, передача полномочий — пожалуй, лучшая система управления для Британских островов. Северная Ирландия может быть исключением — по крайней мере, я к этому склоняюсь. Там под национализмом понимается не дробление на все более мелкие части, а, наоборот, присоединение к более крупному государству на том же острове. Поскольку поддержка объединения с Ирландией растет, опрос по вопросу границ представляется неизбежностью.
В преддверии местных и региональных выборов в четверг, в которых примут участие 30 миллионов избирателей в Англии, Шотландии и Уэльсе (но не в Северной Ирландии), я провела некоторое время в Кардиффе, Эдинбурге, Белфасте и Лондоне, а также в Глазго, Дерри и валлийском металлургическом городке Порт-Толботе.
Я обнаружила, что различия внутри стран больше, чем между ними. В первую очередь в глаза бросается неравенство. Если некоторые кварталы Белфаста и Глазго процветают, то в районах, где не селится ни средний класс, ни студенты, жизнь тяжела. Порт-Толбот — символ борьбы за рабочие места в промышленности. А столица Уэльса Кардифф с университетом из так называемой Расселовской группы — совершенно другой город.
Но вопреки злопыхательству американских троллей Великобритания не производит впечатление сломленной страны. Мои поезда, автобусы и самолеты отправлялись и прибывали вовремя. Местные власти и медицинские учреждения оказывают услуги, несмотря на финансовые трудности. Банки, предприятия, школы и спортивные сооружения работают. В торговых центрах битком народу.
Разумеется, люди воспринимают происходящее по-разному. Вместо престижной работы на производстве многим приходится довольствоваться низкооплачиваемой и непрестижной работой в сфере обслуживания. Молодежи вообще повезло устроиться хоть куда-то. Многие голосовали за лейбористов Стармера, которые сулили перемены, — но горько разочаровались. В результате они собираются выместить свою злость на традиционных партиях.
В выигрыше окажутся реформисты и "зеленые" (вне всяких сомнений, большинство плакатов, что видела во время поездок, были за неприкрыто социалистическую партию Зака Полански, которая ударилась в откровенный антисемитизм, а от экологии оставила лишь название), а в Шотландии и Уэльсе — националисты.
Фарадж не похож на коллег-националистов: они тяготеют к левым, а он — к крайне правым. Но его успех в Англии в сочетании с успехом ШНП, Партии Уэльса и "Шинн Фейн" ознаменует собой опасный момент для Великобритании. Об этом даже думать прискорбно. Национализм по определению означает узость взглядов и зашоренность мышления, и дробление на все более мелкие образования подрывает силу и значимость каждого из них. "Балканизация" Великобритании не пойдет на пользу ни одной из ее составляющих.
Наконец, урок Брексита в том, что раскол пагубен экономически. В эпоху глобальной неопределенности, когда влиятельные люди в могущественных странах принимают кошмарные решения, добровольно умалять и ослаблять себя — подлинное безрассудство.
Об авторе: Роза Принс — обозреватель Bloomberg, освещает британскую политику. Бывший редактор и журналист Politico и The Daily Telegraph, автор книг "Товарищ Корбин" и "Тереза Мэй: премьер-загадка"