25 марта этого года не стало Татьяны Павловны Андроновой. Чуткой, доброй, понимающей, заботливой, любящей мамы и жены. Честного и порядочного человека, профессионала своего дела.
Человек живет в сердцах помнящих его людей. Татьяну Павловну, мы уверены, знают и помнят многие нейчане: воспитанники, родители, сослуживцы.
Мама – послевоенный ребенок. Родилась она в декабре 1947 года — семимесячная, крошечная девочка. Даже ноготков на пальчиках еще не было. Не было и современных, как сейчас, средств доращивания таких малышей. В коробочку с ватой новорожденную положили, поставили на русскую печку. Шансы выжить ничтожно малы, но она сильная – смогла. Стала подрастать, и скоро вместо тихого писка оглашала дом громким криком всякий раз, когда семья садилась за стол.
Быть! Быть вопреки трудностям, болезням и душевным ранам – эту способность мама пронесла через всю жизнь.
Мама вспоминала, что бабушка (мамина мама) часто болела, и они, пятеро детей, во всем ей помогали: стирали, убирали, отправлялись после школы в огород и в лес за грибами и ягодами. Жили очень скромно, но дружно, мирно и весело. Даже в послевоенные трудные времена родители старались порадовать ребят: вечерами из-за деревянного бортика русской печи показывали «спектакли», актерами в которых были куклы, сшитые своими руками.
Дедушка работал в Ленинграде. Деревянный чемодан, с которым он возвращался, всегда содержал сюрпризы: то невиданные в Нее апельсины, то актерский грим. А однажды он привёз своей дочке (моей маме) сапожки из дерматина, но носить их она стеснялась, ведь в школе все ходили в валенках.
Полностью материал читайте в сегодняшнем номере газеты.