Сегодня в Казани проживают 1 977 человек, чьи судьбы опалила Великая Отечественная война. Среди них – 1 202 труженика тыла. Они не были на передовой, но без их ежедневного подвига Победа была бы невозможна. В преддверии 81-й годовщины Великой Победы портал KZN.RU делится живыми воспоминаниями тех, кто ковал историю здесь, в столице Татарстана.
Фото: tatfrontu.ru
«Она носила белый халат и не сидела на месте»
Сания Каюмовна Садыкова родилась 5 февраля 1925 года в селе Сингели Лаишевского района. В 30-е годы семья переехала в Казань. Здесь она окончила школу, а в 16 лет столкнулась с войной.
В сентябре 1941 года в ее школе объявили набор на курсы медсестер. Из всего класса решились только двое – среди них была Сания. Уже в феврале 1942 года, после интенсивного обучения, юная медсестра вступила в строй. На плечи девушки легла двойная нагрузка: работа в больнице и забота о большой семье. Ее отец ушел на трудовой фронт строить оборонительные рубежи, а на попечении Сании остались двое братьев, сестра и две бабушки.
Первым местом службы Сании стал сыпной изолятор. Через два месяца ее перевели в инфекционную больницу №13 (располагалась в здании бывшей школы на улице Островского). Здесь лечили самых тяжелых пациентов – эвакуированных блокадников, истощенных голодом и болезнями.
«Мама никогда не сидела на месте, – вспоминает ее дочь Гульфия Касымовна. – Она обходила участки, работала в поликлинике. Никогда не пряталась за стенами дома: её работа была там, где требовались помощь и забота».
Труд медсестры не ограничивался больничными палатами. Чтобы согреть помещения зимой, сотрудницам приходилось вручную разгружать баржи с дровами на Волге. «Мама рассказывала, что в выходные их отправляли на реку. Норма была жесткой – один кубометр дров на человека», – говорит дочь.
После войны Сания Каюмовна перешла в детскую поликлинику №3 Сталинского района, где десятилетиями работала участковой медсестрой. Многие казанцы того поколения помнят ее как добрую «тетю Соню», чью заботу и профессионализм они пронесли через всю жизнь.
За самоотверженный труд в годы войны Сания Каюмовна была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» и удостоена звания «Труженик тыла».
Ее личная жизнь сложилась счастливо: с мужем, гвардии старшим лейтенантом Касымом Садыковичем Садыковым, они прожили в любви и согласии до 2016 года. В семье выросли двое детей, трое внуков и шестеро правнуков – живое продолжение той жизни, которую Сания Каюмовна когда-то отстояла для всех нас.
«Мы тапочки для госпиталей шили»
Великая Отечественная война застала Степана Васильевича Салмина десятилетним мальчишкой. Само известие о её начале стерлось из памяти: детское сознание не зафиксировало ни тревожных сводок, ни первых суматошных дней.
«Я тогда пацаном был… Что мне было – девять или десять лет?» – вспоминает Степан Васильевич. Но война быстро вошла в его жизнь через осязаемые, жесткие перемены. Рядом с домом рыли окопы – даже в глубоком тылу готовились к худшему. А главным врагом стал голод. Семья была большой – пятеро детей, еды катастрофически не хватало. Основой рациона была картошка и жидкая похлебка, которую старались растянуть на всех. Спасала лебеда и крапива: горькие, тяжелые для желудка, они помогали пережить день. Дети часто воротили нос от такой еды, но взрослые знали: выбирать не приходится.
Настоящим спасением стала корова. Молоко позволяло хоть немного разнообразить скудную трапезу. «Трудно было, – делится Степан Васильевич. – Мама как-то сварила суп из крапивы, а он липкий, есть невозможно. Но люди ели – и мы ели. Нас спасало, что корова была. Мама купит горсть муки, забелит похлебку, картошки добавит – вот и вся еда».
Пока Степан был мал, он помогал по хозяйству: пас скотину, заготавливал сено. А уже в 13 лет пошел в сапожную артель. Она располагалась в обычном бараке. Вместе с мастерами здесь трудились такие же подростки. Работа была незамысловатой, но изнурительной: ремонт обуви, замена набоек, пришивание заплат. А еще шили тапочки для госпиталей – простую, но жизненно важную для раненых вещь. «Мы, конечно, не все до конца осознавали, но понимали: для госпиталя делаем. Руки-то мальчишеские, да работали, как могли. Старались, план выполняли», – вспоминает он. Материалов не хватало катастрофически.
В ход шло все, что удавалось добыть: старую обувь разбирали на куски, сшивали обрезки в несколько слоев. Иногда использовали кожаные лоскуты, привезенные с фронта. Один случай Степан Васильевич запомнил на всю жизнь.
Поздней осенью, когда уже лег первый снег, в артель пришла женщина в насквозь развалившихся ботинках – ноги почти голые. Кожи не осталось вовсе, даже обрезков. Помочь, казалось, было нечем. Но отказать не смогли. Собрали остатки, кусочки, «слепили» подобие обуви из того, что было. Когда женщина обулась и сделала шаг, она заплакала от благодарности. «До сих пор помню ее слезы… Такая радость у нее была. Ноги закрыты, а на улице холод, сырость. Этот момент у меня навсегда остался в памяти», – говорит ветеран с теплотой.
О Победе Степан Васильевич узнал ранним утром, когда гнал корову в табун. Уже тогда он заметил странное оживление: навстречу шли женщины – плакали, обнимались. «Гнал я корову, вернулся, а навстречу женщины. Обнимаются, рыдают: «Война кончилась!». Прихожу домой – сестра старшая, она на заводе револьверщицей работала, уже дома с подругами. Я кричу: «Война кончилась!». А они уже знают. Где-то достали самогон, бутылочку… А закуски почти не было». Даже в самый великий день в году на столе у них был лишь скромный винегрет – единственный праздничный аккорд в те голодные годы.
Это был праздник без пышности, но с самым важным ощущением: война закончилась.
После войны Степан Васильевич окончил третье ремесленное училище при Казанском авиационном заводе имени С. П. Горбунова (в те годы – завод № 22, ставший позже одним из крупнейших авиастроительных предприятий страны) и устроился туда работать.
Трудовому стажу на этом заводе он посвятил сорок лет – вплоть до 1991 года. Степан Васильевич занимался сборкой центроплана – средней части самолета, самого нагруженного узла, к которому крепятся крылья и фюзеляж. Собирали легендарный Ил-62 – дальнемагистральный лайнер, на котором летали первые лица государства. Позже работали над модификацией Ил-62М. «Я чувствовал гордость, когда показывали Горбачева в самолете по телевизору. Он же на Ил-62 летал. Ну, как-никак я его собирал», – с улыбкой вспоминает мастер.
Вспоминая повороты судьбы, Степан Васильевич признается: именно военные годы закалили характер и научили относиться к труду как к главной жизненной опоре: «Наверное, да. Военные годы сильно сформировали. Жили бедно, но дружно, каждый делал свое дело. С тринадцати лет я работал сапожником – это ведь настоящий труд. Там и разговоров лишних не было: не болтать, а работать – шить, чинить, выполнять план. Потом на завод пришел, там еще сложнее. Сначала помощником был, потом сам собирал. Я человек послушный, бегать никуда не любил. Мое дело – работа. Пришел и делаю, что нужно».
«Дисциплина была железная, но это была необходимость – иначе бы войну не выиграли»
Василий Никитич Мельников родился в 1931 году в крестьянской семье в селе Грязнуха Кировской области. Сегодня это место существует лишь в памяти ветерана – деревни больше нет на карте. Когда началась Великая Отечественная война, Василию едва исполнилось десять лет.
«Во время войны всем было невыносимо тяжело: мужчин забирали на фронт, в семьях постоянно лили слезы. Но мы жили, держались», – вспоминает Василий Никитич.
В двенадцать лет жизнь заставила его повзрослеть окончательно: дядя помог мальчику устроиться учеником слесаря на спиртзавод. Это было режимное военное предприятие с суровыми условиями труда и железной дисциплиной. «Старшие ребята работали по двенадцать часов, а нам, мальчишкам, разрешалось чуть меньше – по восемь», – рассказывает ветеран.
Самым страшным словом на заводе был «трибунал». Судили даже детей. «Тогда действовали очень строгие законы. Опоздал на работу – под трибунал. Возраст не имел значения: с двенадцати лет уже судили, давали по пять лет тюрьмы. Дисциплина была суровой, но это была необходимость: по-другому войну не выиграть», – делится Василий Мельников.
Четырнадцатилетний Василий встретил Победу именно там, на спиртзаводе, где проработал до 1946 года.
«Конец войны стал для нас великой радостью. Радио или телевидения не было, весть о победе донеслась через громкоговорители, развешанные на столбах. Люди плакали от счастья. Но легче жить не стало», – признается он. Даже после отмены продуктовых карточек в 1947 году и появления товаров в магазинах быт оставался крайне тяжелым.
Новая глава в жизни Василия Мельникова началась в том же 1947-м: в село приехал представитель ремесленного училища. Детей войны принимали без экзаменов. Василий решил попытать счастья и отправился в Нижний Тагил, где устроился на металлургический завод. Там он провел десять лет, освоил сложную профессию металлурга, заработал трудовой стаж во «вредных» цехах и первый капитал.
«Металлургия меня захватила. Огромные прокатные станки, производство труб – это было невероятно интересно. До сих пор ярко помню те годы. Там нас уже обеспечивали спецодеждой, начали платить деньги – это было большим подспорьем», – говорит ветеран.
В Казань Василия Никитича привела любовь. Он переехал вслед за возлюбленной, с которой прожил в счастливом браке 65 лет. Три года назад супруги не стало, и сейчас Василий Никитич живет один.
В Казани началась и его новая карьера. На машиностроительном заводе «Серп и Молот» он прошел путь от простого слесаря до мастера механического цеха по ремонту оборудования. Василий Мельников стал наставником для многих молодых рабочих: обучал их обращению со сложной электроникой и импортной техникой. Он трудился на заводе до 1985 года.
«Я был заражен авиацией с детства. Поэтому, не задумываясь, сразу пошел помогать фронту»
Владимиру Михайловичу Антонову через два месяца исполнится 99 лет. Он почти всю жизнь прожил в столице Татарстана: «Да, я казанский коренной. Где родился, там и пригодился».
В 1941 году, окончив 6-й класс, юный Владимир Антонов вместе с одноклассниками отправился на экскурсию к реке Берсут, которая протекает недалеко от Чистополя. Ребята плыли на старом пароходе, давали концерты, радовались свободе. В бывшем пионерлагере они провели два дня – пока не прозвучало страшное известие: началась война. «Вот два дня проходят. И вдруг по громкоговорителю сообщают: «Началась Великая Отечественная война». Многие поехали домой. «Никакой поход, никуда не пойдем», – сказали они. Ну, а я только приехал, поэтому остался», – вспоминает ветеран.
Владимир Михайлович вспоминает, что многие учителя их школы с наступлением войны ушли на фронт. В том числе призвали и его учителя физики. «Нашего Виктора Ивановича, преподавателя по физике сразу взяли в армию», – рассказывает Владимир Михайлович. В скором времени школу переделали под госпиталь. Мир стремительно менялся – и подростку предстояло повзрослеть за считанные месяцы.
В 16 лет он оказался на лесозаготовках – занимал должность бригадира. А вскоре летом пошел работать на Казанский авиационный завод имени С.П.Горбунова. Большинство сверстников направляли на сельхозработы, но Владимир Михайлович выбрал завод – хотел быть ближе к авиации: «Я штатских столько не видел, сколько военных, потому что кругом военные городки были. Я был заражен авиацией с детства. Поэтому, не задумываясь, сразу пошел помогать фронту».
Заводчане, независимо от возраста и статуса, работали в две смены по 12 часов. «Вы знаете, в глаза хоть спички ставь, невозможно хотелось спать», – говорит Владимир Антонов.
Со временем усталость давала о себе знать. Владимир Михайлович делится, что иногда засыпал в укромном уголке цеха. Спать удавалось недолго, всегда приходил мастер, который призывал продолжать работу.
Владимир Антонов стал фрезеровщиком. И хотя был совсем юным, понимал: от точности его работы зависит надежность самолетов, которые будут наносить урон врагу: «Я всегда гордился, что мои детали входили в конструкцию самолета, которые бомбили вражеские объекты».
В 17 лет Владимира Михайловича готовили к армии на лагерных сборах. Жили в землянках, утром получали полкило хлеба и немного сахарного песка – съедали все сразу. Было холодно, сыро, голодно, но никто не болел, вспоминает ветеран. Позже он понял: командиры – фронтовики после ранения –учили выносливости.
Среди хаоса военного времени был тот, кто помог подростку стать настоящим рабочим, – пожилой мастер, передавший ему секреты профессии. Рядом трудились женщины, заменившие ушедших на фронт мужчин. Молодой фрезеровщик учился ответственности: каждая деталь, которую он изготавливал, была частью большой машины Победы.
Войну Владимир Михайлович не видел в окопах, но чувствовал ее каждый день – в усталости, в голоде, в грохоте станков, работавших без остановки. День Победы встретил в парке Петрова в Казани вместе с другом. Он помнит всеобщее ликование, объятия незнакомых людей, слезы радости.
Дальше судьба Владимира Михайловича крепко сплелась с Казанским вертолетным заводом (холдинг «Вертолеты России», Госкорпорация Ростех) – здесь он проработал 61 год, до 80 лет, не расставаясь с делом, ставшим его жизнью.
Его руки прикоснулись к страницам истории отечественной техники: он участвовал в сборке первого в России самоходного комбайна, оживлял винтокрылые машины – Ми-1, Ми-4 и легендарный Ми-8.
Владимир Антонов создал крепкую семью и стал основателем трудовой династии. Со своей женой он прожил 68 лет. У пары двое детей – сын и дочь. Семейное древо продолжилось: появились три внучки, затем – пять правнуков и уже двое праправнуков.
«У нас не было слов «я не могу» или «я не хочу» – надо было»
В этом году Лидия Ивановна Осинцева отмечает свой 95-летний юбилей. Несмотря на почтенный возраст, она по-прежнему полна энергии и увлеченно занимается любимыми делами: готовит, шьет, вяжет и даже пишет статьи для газеты «ЗОЖ».
Лидия Ивановна родилась в 1931 году в Алексеевском районе Татарстана. Она была третьим ребенком в большой и дружной семье, где подрастали семеро детей. Война застала ее совсем ребенком – ей не было и десяти лет.
«Учительница собрала весь наш класс и сказала, что мы будем собирать колоски: хоть одного бойца мы своим трудом накормим. Собирали колоски все, кто чем мог: ножиком, ножницами, а кто-то и вовсе руками. Работали голодными, под палящим солнцем, но нас спасала только вода. Летом трудились в поле, а зимой возвращались за школьные парты», – вспоминает Лидия Осинцева.
1942 год принес семье маленькой Лидии тяжелые испытания. Сначала неприятели подожгли семейный дом из-за мести к отцу семьи. Им пришлось постоянно переезжать с места на место: жили они в съемных квартирах. А весь скот, который они держали, пришлось передать в совхоз.
А вскоре пришла повестка – отец ушел на фронт. «Отец писал нам с фронта теплые письма, а мама в ответ отправляла ему посылки, вязала шерстяные носки», – вспоминает Лидия Ивановна. Но вскоре с фронта пришла «похоронка».
В это время семья получила задание – вязать варежки для солдат. Братья очищали выданную им ватную пряжей от колючек, а Лидия вместе с сестрами и мамой вязала. Для детей это стало не только обязанностью, но и любимым занятием.
«Как только мы приходили из школы, сразу садились за вязание. Мне это очень нравилось. Нас даже хвалили: мы перевыполняли нормы. Маме говорили: у тебя много детей, пусть вяжут», – поделилась Лидия Осинцева.
По воспоминаниям героини, все детство в военные годы было непрерывным трудом. Дети по очереди помогали матери на ферме: таскали воду из колодца и возили навоз в поле. А после четырех классов учеба закончилась: на смену тетрадям пришли мотыги и серпы. Дети работали наравне со взрослыми, в любую погоду и время. «У нас не было слов «я не могу» или «я не хочу» – надо было. Все тяготы легли на наши плечи – мы делали все. Я не знаю, как выжила. Как все выжили», – поделилась Лидия Ивановна.
В День Победы никто не мог скрыть слезы счастья. Все девочки, у которых погибли отцы – объединились и поддерживали друг друга. Но работа на этом не закончилась: началась жатва хлеба. Мужчины вернулись с фронта покалеченными, и вся тяжесть полевых работ легла на женские плечи. Женщины жали хлеб, а девочки ловко вязали снопы и складывали их в высокие скирды. «Мама только жала, а я уже связывала – дело шло быстро», – рассказала Лидия Осинцева.
В 17 лет она отправилась в Казань, где поступила в школу фабрично-заводского ученичества, позже работала на кожгалантерейном заводе швеей-мотористкой. Родному предприятию она посвятила 38 лет.
В 30 лет Лидия Осинцева вышла замуж и родила дочь Ольгу. Сейчас они все вместе живут крепкой семьей. За многолетний и добросовестный труд Лидия Ивановна награждена медалями «Труженик тыла» и «Ветеран труда».
Фото из личного архива Лидии Осинцевой, сайта раиса РТ, Казанского вертолетного завода, администрации Кировского и Московского районов