Политолог Александр Клюкин — о том, почему закон о геноциде — это не про прошлое, а про настоящее.
В апреле 2026 года в России принят федеральный закон, устанавливающий уголовную ответственность за отрицание факта или, не дай Бог, одобрение геноцида советского народа нацистами в годы Великой Отечественной войны.
Закон, подписанный Президентом и принятый Госдумой, вводит также ответственность за оскорбление памяти жертв геноцида. Нарушителям будет грозить наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет или штраф до 3 миллионов рублей. А виновные в уничтожении, повреждении или осквернении захоронений жертв геноцида советского народа (что особо важно: расположенных как в России, так и за ее пределами) могут быть наказаны либо лишением свободы до пяти лет, либо штрафом от 2 до 5 миллионов рублей.
Само понятие геноцида советского народа в годы Великой Отечественной войны было в нашей стране закреплено юридически, на законодательном уровне в 2025 году. Тогда федеральным законом были определены регламенты захоронения и перезахоронения жертв геноцида, государственного учета, содержания и благоустройства мемориалов их памяти.
Более чем в 25 российских регионах суды признали преступления, совершенные нацистами и их пособниками в годы Великой Отечественной войны на территории бывшего Советского Союза, военными преступлениями и геноцидом народов СССР. Собиранием и подготовкой соответствующих материалов повсеместно занимались органы прокуратуры, общественные организации. Первое такое судебное решение было вынесено по иску прокурора в октябре 2020 года в Новгородской области. Военным преступлением была официально признана расправа над мирными жителями и военнопленными у деревни Жестяная Горка, где погибли свыше двух с половиной тысяч человек. Схожие судебные решения выносились в недавнем прошлом и в «новых», воссоединенных с Россией регионах. Верховный суд Луганской Народной Республики установил, что в годы войны в тогдашней Ворошиловградской области СССР жертвами нацистов стали не менее 99 тысяч мирных жителей и военнопленных. Решением Верховного суда Донецкой Народной Республики признано, что жертвами нацистов в тогдашней Сталинской области стали более 174 тысяч человек. Пыткам, истязаниям и убийствам подверглись более 149 тысяч военнопленных, на принудительные работы в Европу были насильственно вывезены не менее 255 тысяч мирных жителей.
И в каждой нашей области, которую затронула, опалила та война, разумеется, свои подобные скорбные цифры, свои списки жертв, свои мемориалы.
Иногда можно услышать вопрос: но какой же, собственно, смысл сегодня в этой деятельности, в этих юридических определениях? Разве у прокуратуры и судов нет более актуальных, насущных задач?
Нет, в самом деле, ведь вроде бы общепринято, что преступления нацистов 1940-х годов не подвергаются сомнению, по крайней мере, официально. Решения Нюрнбергского трибунала никто не отменял. Память героев и жертв Великой Отечественной войны мы свято чтим. Карательные акции нацистов против мирного населения ни один здравомыслящий политик, ни один объективный историк, будь он либеральный, будь он консервативный, поддерживать или хотя бы сочувственно объяснять не станет. По крайней мере, так казалось до недавнего времени.
Если вдуматься, то помимо сугубо прикладного, практического смысла (защита от разрушения военных мемориалов, порядок захоронений и перезахоронений жертв войны и т. п.), значение наших новых законов о геноциде советского народа — поистине историческое.
Я не буду здесь и сейчас углубляться в исторические примеры времен Великой Отечественной, напомню только одну цитату: «За действия, совершенные служащими вермахта и его сторонниками против вражеских лиц, не существует необходимость преследования даже тогда, когда их действия являются одновременно военным преступлением». Это слова из приказа, подписанного 13 мая 1941 года, перед самым нападением нацистской Германии на Советский Союз, одним из виднейших германских военачальников, генерал-фельдмаршалом Вильгельмом Кейтелем, тем самым, кто четыре года спустя подписывал акт о безоговорочной капитуляции Германии.
То есть представители «просвещенной Европы» в 1941 году заранее знали, что будут совершать на нашей территории военные преступления, и заранее себе это разрешали.
Потому что по отношению к русским, считали они, можно позволить себе все.
Горькая правда состоит в том, что они, те, кто сегодня у власти в Европе, за редким исключением, и сегодня так думают. А мы много лет эту правду не решались произнести вслух.
Почему? Причин было много. И без меня известно, что наш народ — отходчивый и великодушный, побежденным не мстит. Почитайте воспоминания простых людей военной поры — там можно узнать, что сердобольные наши женщины после Победы даже хлебные краюхи, бывало, совали военнопленным немцам, жалели… Но дело не только в национальном характере.
По подсчетам историков, только треть из многомиллионного списка человеческих потерь Советского Союза в Великой Отечественной войне приходится на армию и военизированные подразделения силовых структур, сражавшихся с захватчиками на поле боя. А две трети жертв — не менее 10 % всего населения тогдашнего СССР — это гражданское население, безоружное и беззащитное.
Как видим, все основания говорить о геноциде советского народа у наших политиков и руководителей были уже тогда. Но они этого не делали.
Мешали соображения «высокой политики». ГДР и другие страны Восточной Европы, солдаты которых воевали против нас в той войне и были прямыми пособниками нацистского геноцида, стали нашими союзниками, членами Организации Варшавского договора, составными частями «мировой системы социализма», как писали в тогдашних учебниках.
А с капиталистическим миром, со странами Западной Европы налаживали торговые и культурные взаимоотношения, учились мирному с ними сосуществованию, обменивались государственными визитами. Видимо, казалось, что говорить о геноциде и не вполне удобно, и вообще ни к чему — что старое поминать? Ведь нюрнбергская прививка от нацизма, казалось, будет действовать вечно.
А после распада СССР, когда России сулили вхождение в «цивилизованный мир», тем более.
Не могу не заметить, что, например, государству Израиль никакие международные взаимоотношения и политические факторы никогда не мешали преследовать, захватывать и физически уничтожать тех, кого оно считало виновными в нацистском геноциде еврейского народа — не считаясь ни с государственными границами, ни с местными законами, ни с возрастом преследуемых. Это я вспоминаю, естественно, не в качестве образца для повторения, а для того, чтобы показать, что бывает и иное к подобной проблеме отношение.
А к чему привело наше снисходительное отношение, мы все увидели и почувствовали в современном мире. Сначала, в качестве репетиции, на примере сербов в 1990-е годы. А потом на собственном опыте выяснилось, что права русскоязычных граждан Украины для Запада — полнейшая фикция. Что бомбежки и карательные акции ВСУ против мирных жителей Донецка и Луганска для Запада ничего не значат. А вот попытка России в 2022 году защитить их военным путем, когда не осталось уже никаких других способов, вызвала в «цивилизованном мире» прямо-таки звериную реакцию: санкции, прямую экономическую и военную помощь украинскому режиму, на которой он, собственно, до сих пор и держится.
А кого они поддерживают? Режим, который в открытую объявил пособников нацистов 1940-х годов национальными героями. Режим, который ставит им памятники и поощряет факельные шествия в их честь. Режим, лозунгом которого стал практически буквальный перевод нацистского лозунга «Германия превыше всего».
А разве то, что творили украинские военные во временно оккупированных районах Курской области, чем-то отличается от зверств гитлеровцев 1940-х годов?
Следовательно, принимая законы против геноцида нашего народа, против его отрицания или оправдания, мы сражаемся отнюдь не с далеким прошлым. Увы, с настоящим. С настоящим врагом и его пособниками. И сможем потом привлечь виновных к ответу: по закону, как и положено.
Как мудро заметил однажды наш великий полководец Александр Суворов по поводу недобитого врага: «Недорубленный лес опять вырастает».