Доктор медицинских наук, заслуженный врач РФ, генерал-майор медицинской службы Александр Владимирович Есипов
Начальник Национального медицинского исследовательского центра высоких медицинских технологий имени А.А. Вишневского Минобороны России, доктор медицинских наук, заслуженный врач РФ, генерал-майор медицинской службы Александр Владимирович Есипов ответил на вопросы журналистов Эвелины Закамской и Александра Островского. Участники беседы обсудили подвиг врачей Великой Отечественной войны, медицину времен ВОВ, а также современные технологии лечения.
— Александр Владимирович, за время войны погибли или пропали без вести 85 тысяч медиков, среди которых было 5 тысяч врачей, 9 тысяч медицинских работников среднего звена и почти 71 тысяча санитарных инструкторов. Продолжительность жизни санитара на поле боя в 1941 году составляла порядка 40 секунд. Что значат эти цифры? И можно ли говорить о том, что современных военных врачей воспитывают на подвигах и примерах героев Великой Отечественной?
— Великая Отечественная война – самая кровопролитная из известных человечеству войн, и наша победа была достигнута во многом благодаря беспрецедентным подвигам и героизму врачей и среднего медицинского персонала.
Приведенные вами данные о больших санитарных потерях среди врачей и медперсонала свидетельствуют о том, что перед врачами не стоял вопрос, как спасти свою жизнь, а наоборот – как спасти жизни раненных в госпиталях и на поле боя даже ценной собственной. Военные врачи до конца и с честью выполняли свой долг, который давали в клятве Гиппократа и Присяге врача Советского Союза, исполнили Евангельскую заповедь о том, что «нет больше той любви, чем положить душу за други своя». С 1941 по 1945 годы через госпитали прошли более 22 миллионов человек и, благодаря самозабвенному труду наших медицинских работников, 17 миллионов из них вернулись в строй.
За особые подвиги в годы Великой Отечественной войны 47 врачей были награждены званием Героя Советского Союза, 20 из них посмертно, 18 стали полными кавалерами солдатского ордена Славы. Более 100 тысяч военных медиков наградили орденами и медалями СССР.
— Чьи имена среди врачей-героев Великой Отечественной вы вспоминаете в первую очередь?
— На моем жизненном пути встречались замечательные, интересные и творческие люди. Но ярче всего запомнился Ефим Анатольевич Дыскин, генерал-майор медицинской службы, начальник кафедры анатомии медицинской академии, который в 1941 году, еще будучи санитарным инструктором, в составе передовой группы Панфиловской дивизии принял неравный бой с превосходящей силой противника под Волоколамском и смог подбить 7 фашистских танков! Тогда его, тяжело раненого и контуженного, находящегося без сознания, посчитали погибшим. Ему присвоили звание Героя Советского Союза посмертно. И спустя некоторое время выяснилось, что он выжил! Позднее Ефим Анатольевич окончил медицинскую академию и 20 лет руководил кафедрой нормальной анатомии. Мне довелось быть знакомым с ним лично – это настоящий герой, интеллигент-петербуржец.
На кафедре анатомии в фундаментальном анатомическом музее Военно-медицинской академии почивали мощи православного святого Александра Свирского, а хранителем этого музея также был Ефим Анатольевич. Такая вот преемственность: получается, Бог хранил его и в годы войны, и в послевоенное время!
В качестве еще одного примера я хотел бы привести Зинаиду Виссарионовну Ермольеву, которая участвовала в разработке отечественного пенициллина и спасла Сталинград от эпидемии холеры и дизентерии в 1942 году, выращивая бактериофаг в подвале разрушенного здания буквально в полевых условиях. Эти люди золотыми буквами вписаны в историю отечественной медицины.
— Вы правы – особенность этой войны еще и в том, какую блестящую работу проводили врачи-эпидемиологи: за всю войну ни в одном городе, включая блокадный Ленинград, не было зарегистрировано ни одной эпидемии, которая стоила бы сдачи города или проигранного сражения.
— Многие врачи тех лет прошли дореволюционную медицинскую школу – среди них такие знаковые фигуры, как Николай Нилович Бурденко, Александр Александрович Вишневский и другие. Это люди феноменального таланта, фундаменталисты из мира медицины, которые занимались не только военно-полевой хирургией и эпидемиологией, но также смотрели на все аспекты лечения стратегически и продумано – от организации эпидемиологического режима и гигиены до проведения лечебно-эвакуационных мероприятий.
— Для военного врача это важно – владеть разными дисциплинами?
— Мы лечим больного, а не болезнь – это основополагающий принцип и традиция как гражданской, так и военной медицины. Порой складываются ситуации, когда нет возможности ждать отдельного профильного специалиста, поэтому врачу необходимо знать азы помощи человеку – от стоматологии от акушерства, в буквальном смысле слова. В свое время, из стен Военно-медицинской академии не выпускали дипломанта, пока он, например, не примет роды или не удалит и не подлечит зубы. Поэтому врачу сегодня важно иметь разносторонний профессиональный опыт.
— До 40% смертей раненых в начале Великой Отечественной войны были связаны с несвоевременным оказанием медицинской помощи и эвакуацией. Тогда сроки ожидания составляли до 12 часов. Это существенно сокращало шансы на выживание. Потом время эвакуации и оказания помощи сократилось до 6 часов. Какие сроки и нормативы действуют сегодня?
— Если брать 1941 год, то война проходила в основном на западной территории. Когда фашисты стали наступать – они уничтожали все склады, которые встречали на пути, все медицинские ВУЗы. Кто-то успел эвакуироваться, а кто-то попал в плен или пропал без вести. Именно поэтому в самом начале войны действительно был значительный дефицит как медицинского оборудования, так и самих медицинских кадров. Однако уже к 1942 году наша эвакуация начала активную работу, стали функционировать подвижные отряды, которые доставляли раненых до госпиталей. Военная медицина тех лет во многом обязана работе Ефима Ивановича Смирнова – великого организатора, руководителя Главного военно-санитарного управления Красной Армии, а после Министра здравоохранения СССР, который организовал и восстановил послевоенную медицину.
Сегодня, в результате активного внедрения основ тактической медицины в войсках, в ходе СВО удалось, по сравнению с предыдущими военными конфликтами, сократить время оказания медицинской помощи до 1 часа от момента ранения, что является поистине беспрецедентным уровнем профессионализма!
— Правильно мы понимаем, что в послевоенный период были учтены наработки медицины военных лет?
Безусловно! Николай Иванович Пирогов говорил: в период войн гражданская система работает по законам военного времени, а в мирное время наоборот – военная медицина руководствуется правилами гражданского здравоохранения. Это так называемое «правило двух ключей».
В качестве примера немного расскажу об анестезиологии. Хирурги тех лет работали и реаниматологами, и анестезиологами. В те времена для анестезии использовался, как правило, эфир и хлороформ – эти основы были заложены еще в эпоху Российской Империи. Пионерами в этом были Николай Иванович Пирогов, а затем и Владимир Андреевич Оппель, впоследствии один из основателей военно-полевой хирургии в период Первой мировой войны. Во время ведения активных боевых действий крайне затруднительно применять общую анестезию, поэтому наиболее практичным и актуальным решением была региональная анестезия.
— Это то, что еще развивал Валентин ФеликсовичВойно-Ясенецкий?
— Именно так: Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий написал докторскую диссертацию по региональной анестезии. По сути, именно он учил наших хирургов выполнять анестезию в условиях боевых действий. Позднее, в 1959 году, Войно-Ясенецкий стал доктором богословия и о нем узнали далеко за пределами медицинской науки, уже как об архиепископе Луке Крымском.
Почему наследие российской медицины 19 века было настолько обширным? Дело в том, что между Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной войной прошло не так много времени. Многие врачи, хирурги, прошли эти войны и полученные ими навыки, а также накопленный колоссальный опыт, успешно применялся в годы Великой Отечественной. Во многом благодаря имеющимся на тот момент знаниям у нас был такой высокий показатель восстановления и возвращения в строй после полученных ранений.
В период войны, а затем и в послевоенное время активное развитие получила наука протезирования. В Санкт-Петербурге появился институт, который занимался разработкой протезов. Уже тогда были заложены первые основы микропроцессорных протезов для раненых. Сегодня подобные технологии – это неотъемлемые реалии времени, а в тот период все было иначе.
Кстати, первые протезы такого плана применял немецкий хирург Эрнст Фердинанд Зауэрбрух. Еще во время Первой мировой он сделал музыканту-органисту протез кисти – представьте, это был кованый протез, созданный совместно с мастером кузнечного дела! В те времена, конечно, не было такого производства, как сейчас – филигранного, с использованием новых технологий, но протез работал, функционировали «пальцы», а музыкант после этого снова играл на органе в костеле. К слову, еще один любопытный исторический факт: Фердинанд Зауэрбрух был близко знаком со светилами советской медицины Николаем Ниловичем Бурденко и Александром Александровичем Вишневским, чье имя гордо носит наш национальный медицинский исследовательский центр.
Раз — уж мы заговорили про восстановительную хирургию: война уродует людей, оставляя шрамы и на лице, и на теле. Какие были решения в этой области в годы Великой Отечественной, и какие технологии существуют сегодня?
— Пластическая хирургия имеет продолжительную многовековую историю. Она зародилась в Индии, где веками применялись всевозможные виды физических наказаний, калечащих и уродующих лица. В качестве жестокой меры наказания могли отрезать нос или уши. Во многом из-за этого первая пластика по восстановлению носа была проведена именно там.
Вот так и появилась пластическая хирургия: Китай, Индия, позднее Египет, Персия. В период войн 20 века она, безусловно, вышла на качественно иной уровень, потому что нужно было восстанавливать как функции органов, так и внешний облик пострадавших в ходе военных действий. В период Великой Отечественной войны хирурги занимались преимущественно пересадкой кожных лоскутов – это считалось одним из самых простых видов пластических операций.
Сейчас появились микроскопы, эндоскопическая оптика и некоторые операции мы проводим эндоскопически – это реалии сегодняшнего дня. Кстати, в нашем центре реконструктивной и пластической хирургии открыто единственное в стране отделение микрохирургии кисти, которое успешно функционирует с 1996 года. Наши врачи пересаживают пальцы с ног на руки и восстанавливают функциональность поврежденных конечностей.
— Еще один урок, которому нас учит история – это необходимость рассчитывать на самих себя. Помните, как тот же антибиотик пенициллин, который англичане отказались нам продавать перед Великой Отечественной и попросили за это такие деньги, которых у нас, разумеется, не было? Но в тот момент у нас, благодаря Зинаиде Виссарионовне Ермольевой и ее коллегам, уже был препарат «Крустозин», который мы успешно стали применять. Сегодня мировая наука тоже не очень поддерживает нас своими решениями. Как вы считаете, мы справляемся?
— Конечно! Кроме антибиотиков, мы активно используем и физические методы лечения: озонотерапия, плазменные потоки, монооксид азота, газоплазменные смеси, которые вызывают разрушение микробов как в ране, так и во всем организме. Все эти технологии являются передовыми, современными и позволяют спасать жизни наших бойцов.
— Между Первой и Второй мировыми войнами прошло не так много лет, и знания, полученные в ходе Первой мировой войны, во многом пригодились врачам в годы Великой Отечественной. Это справедливо, хоть и отчасти, потому что характер войны все-таки изменился. Когда сегодня мы говорим о специальной военной операции, то как помогают накопленные знания и наработки в спасении раненых в новых реалиях?
— Опыт России в различных военных конфликтах поистине уникальный. В новейшей истории это Афганистан, события на Северном Кавказе, постсоветском пространстве, сейчас – специальная военная операция. Поменялся как характер боевых действий, так и средства поражения, а вслед за этим меняется и медицина.
Нам отведен крайне малый период времени для того, чтобы реагировать на эти изменения, внедряя новые схемы и варианты лечения. Тем не менее, мы успешно лечим и спасаем жизни. В этой части могу отметить работу центров нейрохирургии, кардиохирургии, гнойной хирургии, которые существуют в составе нашего лечебного учреждения. Эти направления регулярно апробируют и внедряют в практику новые методы и технические решения, направленные на спасение жизни и здоровья пациентов – например, технологии транспедикулярной стабилизации всех отделов позвоночника, применение технологий ультразвуковой кавитации и лечения ран и ожогов воздушно-плазменными потоками, сложнейшие операции при огнестрельных ранениях в область сердца и многое другое.
— Хотят ли сегодня молодые люди быть военными врачами?
— Конкурс в Военно-медицинскую академию был высокий и остается таковым. Это оплот фундаментального медицинского образования. По моему мнению, профессия военного врача – самая лучшая из тех, которые только могут быть
Пользуясь случаем, поздравляю всех с Днем Победы! Желаю вам доброго здравия, а нашим раненым – скорейшего выздоровления и возвращения в строй!
Интервью подготовили Эвелина Закамская и Александр Островский