В Петербург вернулся археолог Александр Бутягин, в декабре прошлого года задержанный в Польше по запросу Украины из‑за раскопок в Крыму.
ФОТО Clare Tallamy on Unsplash
Этому событию была посвящена пресс-конференция в Эрмитаже. Михаил Пиотровский начал с того, что Александр Бутягин вернулся из затянувшегося отпуска и приступает к работе после пребывания в польском плену, а затем подвел итог драматичной истории, произошедшей с российским археологом.
Директор Эрмитажа поблагодарил за освобождение сотрудника музея всех, кто был к этому причастен. В первую очередь президентов РФ и Республики Беларусь. Подчеркнул, что все произошедшее с археологом — часть большой политической кампании, выразившейся, в частности, во введении санкций против известных российских ученых, руководителей крупнейших археологических институций России. Обвинения против руководителя Мирмекийской экспедиции Эрмитажа лживы и абсурдны и представляют собой часть широкой атаки на музей.
Из этой истории, подчеркнул Пиотровский, следует несколько важных выводов. Археология и защита памятников культуры стала частью войн памяти, в которых научные принципы перевертываются и обращаются против науки. Археологи и музейные работники становятся мишенями системы похищений, захватов заложников, подтасовок, шантажа и лжи, которые заменили нормальные юридические процедуры. Раньше археологов в конфликтных регионах не брали в заложники; напротив — археологи заложников освобождали. Теперь у них нет иммунитета. Самое главное: создан прецедент — применять силовые действия для решения споров, связанных с научным изучением памятников культурного наследия.
Александр Бутягин ответил на многочисленные вопросы журналистов об аресте, подробностях бытовых условий жизни в заточении и планах на будущее. По словам ученого, в изоляции он имел очень ограниченную информацию о том, что происходит снаружи. Периодически ему казалось, что там не происходит ничего, но внутреннее ощущение, что за него сражаются самые разные люди, не ослабевало.
Было несколько способов не отчаиваться: физические упражнения, самовнушение — верь и держись. И, наконец, как говорит археолог, он все время думал о научных проблемах и фактах. Это очень помогало. Из заключения он привез пачку исписанных листов, которые будет постепенно переводить в электронный вид.
Библиотечное дело в тюрьме организовано плохо. Приносили книги для изучающих русский язык, словарь антонимов. Повезло, что всегда рядом находились люди, которые говорили не только по‑польски. Долгое время соседом по камере Бутягина был пожилой поляк, владеющий английским и русским языками. Это позволяло им вести разговоры на любые темы: о философии, об этике и археологии.
На вопрос о дальнейших планах Бутягин сказал так:
— Археологией я занимаюсь всю жизнь. Если меня разбудить ночью и спросить, кто я, конечно, скажу, что археолог. Археологические экспедиции — моя эрмитажная работа. Существует научный план, и нет никаких причин от него отказываться. Потеряно много времени, надо войти в курс дел.
Закономерным был вопрос об открытиях Мирмекийской экспедиции в последние годы и о продолжении раскопок в Крыму. Бутягин напомнил, что самое громкое открытие было в 2022 году. Это клад из 30 золотых монет Александра Македонского и Филиппа Арридея. В прошлом сезоне завершено исследование колодца — одного из самых впечатляющих сооружений, которые видел археолог.
Открытого листа — документа, разрешающего раскопки в новом сезоне, пока нет, но еще есть время его получить. Исследования не закончены, даже не доведены до какого‑то логического завершения, они должны продолжаться.
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 78 (8143) от 06.05.2026 под заголовком «Археология и войны памяти».