Певица Фания Фенелон во время Второй мировой состояла в Сопротивлении, попала в концлагерь, организовала там женский оркестр (благодаря чему выжила) и написала автобиографию, которая вызвала множество споров. Forbes Woman рассказывает ее историю
В январе 1944 года в барак Биркенау (один из крупнейших лагерей смерти в составе Освенцима) зашел надзиратель и спросил, кто из присутствующих может исполнить партию Чио-Чио-Сан из оперы «Мадам Баттерфляй». Сделать это вызвалась обессиленная Фания Фенелон. Следующие полгода она выступала в составе женского оркестра заключенных, которым руководила дирижер и скрипачка Альма Розе, племянница композитора Густава Малера. «Почему-то я решила, что выживу, ведь немцы любят музыку», — вспоминала Фенелон в 1978 году в интервью газете The New York Times.
«Поклялась уничтожить эту чуму»
Фания Гольдштейн (ее настоящая фамилия) родилась, по разным данным , 2 сентября 1908, 1918 или 1922 года во Франции в семье инженера еврейского происхождения Жюля Гольдштейна и певицы Мари Бернье. Уже в детстве стало понятно, что у девочки хороший слух, поэтому в десять лет ее отдали в Парижскую консерваторию. Там Фания училась по классу фортепиано и вокала у оперной певицы Жермен Мартинелли. В 1934 году она окончила обучение с отличием. После выпуска взяла псевдоним Фенелон и начала выступать в мюзик-холлах — театрализованных шоу, сочетавших музыкальные, танцевальные, цирковые и разговорные номера. К своим 20 годам Фания стала известной исполнительницей с сильным сопрано.
С началом нацистской оккупации летом 1940 года жизнь Фании резко изменилась. В июне того же года она увидела Адольфа Гитлера, который демонстративно проезжал по побежденному Парижу. «Я увидела Гитлера, стоящего на Триумфальной арке. Меня охватило такое отвращение, что я поклялась всю жизнь делать все возможное, чтобы уничтожить эту чуму», — говорила она позже.
В 1940 году Фенелон присоединилась к Французскому Сопротивлению: она пела в кабаре перед немецкими офицерами и в перерывах между выступлениями умудрялась фотографировать документы из их портфелей. Дважды ее арестовывали и допрашивали, но отпускали из-за отсутствия доказательств. В 1943 году девушку раскрыли и после пыток отправили в Дранси — транзитный концлагерь под Парижем, где она провела девять месяцев.
В январе 1944 года Фания Фенелон оказалась в заполненном людьми товарном вагоне поезда, который направлялся в Освенцим (Аушвиц-Биркенау). Чтобы поддержать растерянных заключенных, она принесла на перрон купленные еще до ареста на черном рынке сардины, колбасу и деревенский паштет. Ее «соседка» Клара поделилась с Фенелон фуа-гра и шампанским: «Это растопило лед [между нами]. Поглощая роскошную еду и утоляя жажду шампанским Roederer brut, мы поклялись никогда не расставаться и делить друг с другом все», — писала потом Фенелон в автобиографии. Фания и Клара поддерживали и защищали друг друга все время заключения.
Ехать пришлось три дня, еда быстро закончилась, люди умирали стоя. Из 1153 евреев, прибывших в лагерь, 1113 были отправлены в газовые камеры. Остальных обрили и нанесли на кожу татуировки. Свою Фенелон сохранила и после освобождения — номер 74862 с крошечным перевернутым треугольником под ним.
Первые два дня пришлось провести в карантинном блоке — огромном бараке, где более 1000 женщин спали на полках в ожидании смерти. Именно тогда Фании повезло: к ним явился охранник в поисках певицы.
Еще один день
После этого Фенелон оказалась в теплой и хорошо освещенной комнате, где ее встретили аккуратно одетые женщины. Это были участницы лагерного оркестра: девушки играли на скрипках, гитарах, мандолинах, волынках, ударных и единственном аккордеоне. Фания проходила прослушивание у Альмы Розе, талантливой скрипачки и дирижера. Как пишет историк Энн Себба в книге «Женский оркестр Освенцима. История выживания», Фенелон охотно приняли в музыкальный коллектив как «одну из немногих профессиональных музыкантов», так как для игры был необходим человек, способный создавать аранжировки.
Основной обязанностью оркестранток в Освенциме были выступления для немецких солдат и их жен. «Иногда посреди ночи, в два или три часа утра, приходил эсэсовец, очень уставший от убийств, и говорил: «Играйте для меня. Играйте!» — рассказывала Фенелон. Однажды девушки выступали и для Генриха Гиммлера.
В большинстве концентрационных лагерей были мужские оркестры, Освенцим же был уникален тем, что здесь выступали именно женщины. «Желание иметь собственный оркестр стало предметом гордости комендантов лагерей. Оркестры играли, когда заключенные входили и выходили на свои рабочие места, поддерживая ритм их марша»,— рассказывает доцент кафедры современной истории Саутгемптонского университета и автор книги «Музыка в Холокост» Ширли Гилберт.
Фания Фенелон вспоминала , что исполнительницам не приходилось маршировать с остальными. «[Заключенные] проходили перед нами — стекались с каждой дороги, с каждой улицы. Однажды я осмелилась посмотреть на них. Я заставила себя это сделать. Я должна была помнить [этот момент], потому что позже я стану свидетелем, — писала Фенелон. — Это решение должно было закалить меня и придать мне сил до самого конца».
Несмотря на некоторые привилегии, участницам оркестра приходилось жить во все тех же нечеловеческих условиях: они спали в бараках, мылись в грязной и холодной воде. Чтобы продолжать выступать, каждой приходилось терпеть унижения со стороны надсмотрщиков. «Мы не были святыми, — признавалась в конце жизни Фания. — Мы сделали бы и больше, лишь бы угодить нашим хозяевам, нашим палачам — чтобы прожить еще месяц, еще день…»
1 ноября 1944 года, когда советские войска приближались к Освенциму, девушек из оркестра экстренно перевезли в лагерь Берген-Бельзен. Там условия содержания оказались еще хуже: им пришлось жить в тесноте, еда была скудной, а воды не хватало. «Меня ужасно мучила жажда. Эсэсовцы перекрыли воду. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы что-либо ели. Я стала невесомой, парила на облаке, меня [будто] поглотил зыбучий песок. Я нашла способ охладиться: мылась в своей моче. Поддержание чистоты было для меня крайне важно, а в моче нет ничего нечистого. Я могла и пить ее, если испытывала сильную жажду», — описывала те дни Фенелон. Между заключенными быстро распространились дизентерия и тиф. По словам Фании, она была на грани смерти, когда 15 апреля 1945 года лагерь освободили британцы.
Как позже вспоминала Фенелон, солдат вынес ее, истощенную, на улицу, где арестовывали эсэсовцев. Кто-то протянул девушке микрофон. «Я запела «Интернационал», и русские заключенные подхватили. Я пела — и прямо передо мной, вокруг меня, со всех концов лагеря, вдоль бараков, начали шевелиться, подниматься тени, почти скелеты. Они выпрямлялись, становились выше. Раздалось мощное «ура», как волна, которая захлестнула все. Они снова становились мужчинами и женщинами», — писала она в автобиографии.
17 мая 1945 года Фенелон вернулась в Париж, где присоединилась к труппе артистов, выступавшей для американских солдат. По ее признанию, она искренне желала, чтобы немецкие войска были уничтожены, и хотела поддержать в этом союзные войска.
После войны Фенелон возобновила карьеру певицы и побывала с концертами во многих уголках Европы. Много лет она прожила в Восточной Германии, где стала профессором музыки в консерваториях Дрездена, Лейпцига и Восточного Берлина.
Скандальная автобиография
В 1976 году Фания Фенелон выпустила во Франции художественную автобиографию «Отсрочка для оркестра» (Sursis pour l’orchestre). «Я видела, как нацизм снова набирает силу, — говорила она в интервью The New York Times. — Поэтому я должна была написать эту книгу». По ее словам, все время заключения она записывала события в небольшой блокнот, который хранила долгие годы. В сокращенном виде книга была переведена на английский и другие языки.
Публикация вызвала резкую реакцию бывших участниц оркестра. Как отмечает историк Энн Себба, многих задело то, как Фенелон описала дирижера Альму Розе (она умерла в апреле 1944 года в возрасте 37 лет — предположительно, из-за отравления). Главная претензия заключалась в том, что Фенелон показала ее слишком жесткой и холодной. При этом именно строгая дисциплина, которую Розе поддерживала в оркестре, во многом помогла его участницам выжить. Та постоянно напоминала другим девушкам, что перестать выступать они не могут, ведь тогда их «отправят в газовую камеру».
Сомнения вызывала и точность некоторых деталей, описанных Фенелон. Журналистка The New York Times Сьюзан Хеллер Андерсон писала в 1978 году, что Фенелон приводила в книге множество цитат, будто бы дословных. Однако в них то и дело закрадывались ошибки: так, в одном из высказываний, приписываемых Альме Розе, девушка говорит, что ее отец был первой скрипкой в оркестре Берлинской оперы. В действительности Арнольд Розе 50 лет работал концертмейстером Венского филармонического оркестра. «Память за 30 лет, конечно, ослабевает, — отмечала Андерсон, — но такая фактическая неточность, которую легко проверить, заставляет сомневаться в достоверности и других цитат».
В 1980 году по автобиографии Фенелон сняли телефильм «Тянуть время» (Playing for Time), его производство опять вызвало недовольство. Во-первых, сценарий к нему написал американский драматург и прозаик Артур Миллер, который не был очевидцем событий и не общался с пережившими холокост. Во-вторых, главную роль исполнила актриса Ванесса Редгрейв, поддерживавшая Организацию освобождения Палестины. Недовольство кастингом разделяла и сама Фенелон. Она приехала в Соединенные Штаты, чтобы раскритиковать телеканал CBS за трансляцию фильма и настоять на том, чтобы роль досталась актрисе Лайзе Миннелли. Однако повлиять на решение создателей ей не удалось.
Тем не менее кинокритики высоко оценили фильм, назвав его «лучшим сценарием, который [драматург Миллер] написал за последние годы». В 2015 году, к 70-летию освобождения Освенцима и 100-летию со дня рождения Артура Миллера, история получила новое прочтение — на этот раз в формате театральной постановки.
Фания Фенелон умерла в 1983 году, так и не дописав вторую книгу, в которой хотела рассказать о жизни после освобождения. Но и ее автобиография, несмотря на всю скандальность, стала важным документом эпохи.