Сегодня он выполняет боевые задачи на сумском направлении
Фото: из архива «Красной звезды»
Заместитель командира взвода «Спартак» группировки войск «Север» прошёл через тяжёлые штурмы, эвакуации и ранения, но не оставил строй.
Со «Спартаком» мы познакомились в базовом районе одного из мотострелковых соединений группировки войск «Север». Молодой, с открытой улыбкой, он сразу расположил к себе. Однако за этой лёгкостью – редкая для его возраста внутренняя собранность и та самая солдатская скромность, которая ценится особенно высоко. О себе он говорил неохотно. Едва разговор заходил о нём самом, «Спартак» кивал в сторону товарищей и повторял: «Я совсем не герой, мне нечего рассказать». Но именно так чаще всего и говорят люди, для которых долг, присяга и плечо боевого товарища – не громкие слова, а ежедневная норма жизни в зоне спецоперации. Сегодня «Спартак» по-прежнему в строю и выполняет боевые задачи на сумском направлении. Не изменяя себе, он остаётся верен тому, что однажды выбрал для себя окончательно: присяге и воинскому братству.
Перед броском в «зелёнку»
Сумерки медленно затягивали стены временного укрытия мотострелков. В тесной комнате молодой сержант собирался на боевую задачу, методично превращая разбросанное по полу снаряжение в свою личную броню.
В напашник он вставил баллистические пакеты, на тактический пояс навесил подсумки. Автомат тоже давно был подогнан под себя: на стволе стоял дожигатель, чтобы при стрельбе с глушителем едкий пороховой нагар не бил в глаза. Такая внимательность к мелочам появилась не на пустом месте. За ней стоял тяжёлый опыт, оплаченный кровью и потом. Опыт, за который «Спартак» уже получил знак отличия ордена Святого Георгия – Георгиевский крест IV степени и медаль Суворова.
Первая аптечка была плотно закреплена на груди – так, чтобы до неё можно было дотянуться за секунду. Вторая висела на поясе. На дне штурмового рюкзака лежала третья – для своих товарищей, если кого-то заденет. Там же были уложены сапёрная лопатка, походный спальник и, конечно, шоколадные батончики.
– Там всегда хочется сладкого. С ребятами поделюсь, – говорит он, заметив мой взгляд на белом пакете, набитом сладостями.
«Спартак» быстро прикинул вес боекомплекта: с десяток гранат, двадцать магазинов, набитых под завязку, и ещё 300–400 патронов россыпью. От подствольника он отказался сознательно. В густой лесополосе от него было мало толку: ветви деревьев изменяли траекторию гранаты, а лишний вес только мешал двигаться и сковывал манёвр.
Фото: из архива «Красной звезды»
Путь на передовую
«Спартаку» 26 лет. Свой позывной он принёс из детства в Ставрополье: тогда он гонял мяч во дворе и болел за любимую команду. Родителей он потерял рано, и старшая сестра фактически заменила ему мать: подняла, многому научила, помогла встать на ноги. Оставшись единственным мужчиной в семье, он повзрослел слишком рано. С тех пор чувство ответственности стало для него не просто чертой характера, а внутренним стержнем, который во многом определил его дальнейшую жизнь.
Контракт он подписал ещё до начала спецоперации, выбрав армию своей профессией. И дело было не в желании выглядеть героем. Просто он всегда считал, что должен быть опорой для близких, тем человеком, за чьей спиной семье будет спокойно.
Когда всё началось, мысли о том, чтобы разорвать контракт или перевестись куда-нибудь подальше от передовой, у него даже не возникло.
– Я уже был в строю и просто не мог отойти в сторону, – рассказывает «Спартак». – Хотелось сделать свою мужскую работу честно, чтобы семья мной гордилась.
Дома его ждёт невеста, с которой они познакомились ещё до всех этих испытаний. Чтобы лишний раз не тревожить своих близких, в первые месяцы он упорно убеждал их по телефону, что просто крутит баранку грузовика где-то далеко в тылу.
На самом деле вместо руля у него почти сразу началась совсем другая работа. Свой боевой путь «Спартак» начал в самом пекле стрелковых боёв.
Фото: из архива «Красной звезды»
Боевое братство
В зоне спецоперации особенно остро ощущается, как много решают люди рядом. О своём командире взвода, молодом офицере с позывным «Тольятти», «Спартак» отзывается с явным уважением. Среди подчинённых о нём говорят просто: «Задней не даёт».
Есть в батальоне и земляки. Например, оператор БпЛА с позывным «Малой». Во время отпуска они вместе вспоминали прошлые штурмы, разбирали, что было сделано правильно, а где всё могло обернуться иначе.
Во взводе у «Спартака» служат самые разные люди: русские, казахи, карачаевцы.
– На передовой национальность не имеет значения. Там действуют другие правила: если идёт товарищ – ты его прикрываешь; если ранило – вытаскиваешь; если тяжело – держишься до конца вместе со всеми. Бросить своего нельзя ни при каких обстоятельствах, – говорит он.
Ранения и эвакуация
Все четыре ранения «Спартака» были связаны с одной и той же угрозой – дронами. Впервые его ранило на запорожском направлении. Ночью группа несла снабжение, когда их догнал FPV-дрон. Удар, сброс – и ноги военнослужащего посекло осколками.
Во второй раз его накрыло, когда он искал позицию для АГС. Снова коптер над головой, снова сброс, снова осколки – на этот раз в спину, руки и ноги. После этого он провёл пару недель в госпитале, но, как только смог, вернулся к своим.
Третье ранение «Спартак» получил, когда их группе приказали зайти в село и закрепиться. На подходе гвардейцев заметили тяжелые агродроны, которые пехота между собой мрачно называла «костлявыми».
– Прилетела «птичка», отработала по нам, – вспоминает «Спартак».
Дальше всё пошло на адреналине. Прямо под открытым небом накладывали жгуты, перевязывали раненых, быстро решали, кто ещё мог идти своим ходом. «Спартак» снял с себя часть нагрузки, раздал снаряжённые магазины тем, кто ещё мог держать оружие в руках. В сумерках группа по пояс брела через болотную жижу и камыш. Двигались короткими рывками: от укрытия к укрытию.
– Упал, перевёл дыхание, посмотрел в небо – чисто или нет – и снова вперёд, – продолжает он.
После ранения, когда врачи настаивали на отправке в тыл, он добился места в приграничном госпитале, лишь бы быстрее восстановиться и вернуться в строй. Но самое тяжёлое испытание ждало его позже – в декабре 2024 года, в Курской области.
В тот день «Спартак» сам сел за руль, чтобы быстро доставить снабжение передовым штурмовым группам. FPV-дрон-камикадзе заходил сзади, с высоты, так что в зеркалах его было не увидеть. Если бы атака шла в лоб, шанс среагировать ещё оставался. Но удар пришёлся прямо в крышу кабины.
– Последнее, что помню: вдруг пропадает звук, и внутри машины встаёт стена огня, – рассказывает он.
Взрывной волной его выбросило из машины на асфальт. С раздробленной пяткой, повреждённым суставом и посечёнными ногами «Спартак» лежал на дороге, пока его не подобрали проезжавшие мимо морпехи Тихоокеанского флота. Солдаты оказали ему первую помощь прямо на обочине и, по сути, вытащили с того света. Спустя некоторое время санитарный поезд уже вёз его в Москву, в госпиталь Вишневского.
Фото: из архива «Красной звезды»
Тыл, семья и вера
История про тихого водителя где-то в глубоком тылу долго держалась, но после ранения рассыпалась окончательно. Скрывать правду дальше уже не получалось: узнав, что он в госпитале, невеста бросила все дела, оформила отпуск и первым же рейсом прилетела к нему в Москву.
– Сидит рядом, плачет, а я ей говорю: «Да успокойся, всё нормально», – вспоминает «Спартак».
На то, чтобы снова встать на ноги, ушло полтора месяца. Вернувшись в роту, «Спартак» не позволял себе ни малейшей поблажки: заново приучал травмированный сустав к нагрузке, надевал бронежилет и часами отрабатывал резкие движения, необходимые в ближнем бою.
Когда его спрашивали, зачем после четырёх ранений снова идти на передовую, он отвечал сразу, без долгих объяснений.
– Я с самого начала знал, куда иду. Какой смысл теперь прятаться? Как я потом сяду за один стол с парнями, которые остались здесь? Буду смотреть им в глаза и понимать, что струсил? Нет, я так не смогу, – размышляет он.
Над воротом формы поблёскивал простой православный крест. На Пасху он очень хотел попасть в храм, но на передовой на это не было времени. Зато дома он всегда старался зайти в церковь, постоять в тишине и поставить свечи: за тех, кто сейчас в окопах, и за тех, кого уже не вернуть.
После четырёх встреч со смертью он, казалось, научился особенно остро чувствовать цену обычной секунды. Но это не сделало его тише или осторожнее в бытовом смысле – просто теперь он меньше говорил и больше думал.
Никто не знал, как человек отреагирует на разрыв снаряда. И сам «Спартак» этого когда-то не знал. Но он молча затягивал лямки рюкзака и снова собирался за «ноль». Потому что там, впереди, были его люди. А за спиной оставались дом и семья.
Предельный возраст для заключения контракта – 65 лет.