«Жалко ноги раздвинуть?»: брак для трех женщин из кавказских республик стал кошмаром, а развод - настоящим адом.
Замуж выйти – не напасть, лишь бы замужем не пропасть. В России многие знают эту поговорку. Для женщин, которые становятся женами кавказцев, нередко штамп в паспорте превращается в рабское тавро. Не спорим: такое творится не в каждой семье, однако наши героини, выйдя замуж, попали в ад. А когда развелись, оказалось, что настоящий ад еще впереди.
Редакция «Царьграда» совместно с lenta.ru изучила судьбы трёх жительниц северокавказских республик. Для каждой из них брак стал не семейным счастьем, а бесправием, унижениями и побоями. Те же, кто решился на развод, столкнулись с нищетой, угрозами, борьбой за детей и порноместью. Героини попросили не называть свои регионы и изменить имена. Их монологи — без купюр, но с болью, которую невозможно подделать.
«Сын начал обзывать меня шлюхой»
Сати встречалась с будущим мужем Умаром два года. Когда речь заходила о свадьбе, он уходил от ответа и признался: не может взять её в жёны, потому что она не девственница.
«На Кавказе принято жениться только на чистой девушке, а встречаться можно с кем угодно», — объясняет Сати.
Она забеременела. Умар сбежал и объявился только на девятом месяце: его мать не могла позволить, чтобы внука воспитывали чужие. Свадьбу сыграли через месяц после рождения ребёнка. Уже тогда начались оскорбления. Муж, которого Сати называет верующим, употреблял запрещённые вещества.
«Однажды я застала его на кухне с порошком, который он растворил и выпил», — вспоминает она.
Когда Умар уехал на заработки в Москву, чтобы открыть бизнес с другом, Сати осталась дома с детьми. Доходы фирмы росли, но семья этих денег не видела. Муж возвращался несколько раз в год.
«Я жила как вдова при живом муже, но мне было спокойно: его нет — нет и скандалов», — говорит женщина.
К третьей беременности Сати узнала, что от Умара беременна их общая знакомая — та самая, на которую он записал бизнес. Сати поставила ультиматум: «Или я, или она». Муж якобы выбрал её и детей, но почти сразу уехал в Швецию и пропал на полтора года. Так и не сделав выбора между двумя семьями, он вынудил жену подать на развод.
Сати копила детские пособия и продала свою однокомнатную квартиру. Этого хватило на трёхкомнатную в новостройке, но пока дом достраивался, она с сыновьями жила у свекрови.
Через год после развода она познакомилась в интернете с мужчиной из Азербайджана. Бывший муж заподозрил измену.
«В один вечер, когда я набирала ванну, Умар зашёл туда с феном, начал душить и требовать признания, с кем я трахаюсь. Он кинул включённый фен в ванну и пытался затащить меня туда», — рассказывает Сати.
Свекровь выбила стекло в двери, чтобы войти. Сати вырвалась и вызвала полицию. Приехавшие полицейские назвали это семейными разборками. В тот же вечер муж избил старшего сына и выгнал его из дома.
Азербайджанец Аслан, с которым она познакомилась в сети, умело расположил её к себе и склонил к виртуальному сексу. Позже оказалось, что он всё снимал. Когда отношения дали трещину и Сати сказала, что её такой формат не устраивает, Аслан сообщил, что у него есть видео, и переслал скриншот бывшему мужу.
«Бывший в тот же день пришёл ко мне в квартиру, вырвал ручку из двери и так сильно стучал по ней, что осыпалась штукатурка и потрескалась стена. В полиции на него даже административку не завели», — говорит женщина.
Аслан, по её словам, просил знакомых в Нальчике следить за ней, размещал на фейковых страницах её фото с оскорбительными надписями. Бывший муж писал её начальству, пытаясь лишить её работы, и настраивал старшего сына против неё.
В браке Гамид (имя изменено) признавался матери: во сне он убивает отца. После развода мальчик попал под влияние отца и ушёл к нему.
«Спустя время сын начал обзывать меня шлюхой и писать, что я его опозорила», — вспоминает Сати.
Однажды Гамид прислал матери тот самый откровенный ролик с требованием снять с отца долг по алиментам. Сати отправила скриншоты в Следственный комитет. Сына и бывшего мужа допрашивали, но оба утверждали, что никто им ничего не присылал. Аслан всё отрицал.
Бывший муж подал иск об определении места жительства старшего сына и о взыскании с Сати алиментов. Суд он выиграл. Младшие дети остались с матерью. Обращения в подразделение по делам несовершеннолетних ни к чему не привели.
Гамид приходил к матери на глазах у младших братьев и требовал отдать их ему. В другой раз он выбил все стёкла в её машине. После заявления в полицию от отца посыпались угрозы.
«Он продолжал говорить, что я худшая из матерей», — говорит Сати.
Новых отношений она больше не хочет.
«Я терпела и рожала ещё»
Гульнара из Ингушетии в школьные годы уехала с матерью и сестрой жить в Москву. Ей было 23 года, когда она познакомилась с Тимуром, русским мужчиной, который вырос в узбекском окружении. Вернуться на родину её заставила необходимость получить благословение на брак с человеком другой национальности. Отца уже не было в живых, и она пошла к дядям по отцовской линии.
«Поехать в Ингушетию было безбашенным решением — я могла не вернуться оттуда живой. Это же нонсенс на Кавказе и клеймо для семьи, когда девушка объявляет, что хочет замуж за человека другой национальности», — объясняет Гульнара.
Дядя в ответ на просьбу о благословении повёз её на похороны дальнего родственника.
«Это был сигнал: так он показал, что со мной может произойти, если я ослушаюсь», — вспоминает женщина.
На кладбище родственники ругались и не знали, что делать.
Один из них спросил: «Может, её убить за такие фокусы?»
Благословения Гульнара не получила и уехала. Возможно, это было ошибкой. Сейчас она понимает: надо было уходить от Тимура ещё до рождения четверых детей. Приступы внезапной агрессии у Тимура начались почти сразу. Дома всегда было оружие.
«Я боялась, что в приступе гнева он может убить меня и детей», — говорит она.
Деторождение было интенсивным. Первая дочь заболела раком. Когда ребёнок находился на последней стадии, Гульнара уже снова была беременна. В дом приходили няни из хосписа.
«Оказалось, что даже умирающий на глазах ребёнок — это не так страшно, как насилие, царящее в доме», — говорит она.
Несколько сотрудниц хосписа не выдержали и сбежали ночью, увидев, как муж душит беременную жену и пытается надругаться над ней.
После смерти дочери семья уехала из России. Гульнара родила второго ребёнка.
«Тимур мог бросить в меня, кормящую новорождённого, всё, что попадалось под руку: ножи, вилки, предметы мебели. Но я терпела и рожала ещё — чувствовала себя функцией, а не человеком», — говорит она.
Однажды ночью он замахнулся на неё хоккейной клюшкой. Гульнара выскочила на улицу в домашнем платье и тапочках и побежала в полицейский участок. Заявление у неё не приняли — не было документов. Зато заявление мужа, который в отместку обвинил её в краже его вещей, приняли без вопросов.
Гульнара решила развестись. Тимур выдвинул условие: она отказывается от детей, квартир и машин в его пользу.
«Согласилась, потому что хотела только остаться живой», — говорит она.
По законам ислама после развода они должны были прожить под одной крышей ещё три месяца. Сначала муж устроил идиллию, надеясь, что она передумает. Когда понял, что решение окончательно, объявил, что «любым способом овладеет ей».
«Со мной разговаривал как с животным: "Что, тебе жалко ноги раздвинуть?"» — вспоминает Гульнара.
Тогда она решилась и покинула дом. После развода Гульнара осталась в чужой стране без средств к существованию. Бывший муж и сыновья вернулись в Россию. Гульнара работала учителем, но однажды обнаружила, что её занятий нет в расписании. Её уволили. «Я сразу поняла, чьих это рук дело», — говорит она.
«Мне приходилось искать, где ночевать, и прикидывать, удастся ли поесть хотя бы раз в день. Иногда я ночевала на улице».
Тимур заблаговременно заблокировал все её карты и повесил на неё долг по алиментам — около двух миллионов рублей. Всем друзьям он рассказал, что Гульнара требует с него деньги и что дети ей не нужны. Он распространял грязные слухи, многие её заблокировали.
Звонки от сыновей были отрепетированы.
«Дети говорили, что я предательница, свинья и шлюха, а мою бывшую свекровь по наказу отца называли мамой. Я решила не отвечать. Было больно, но я понимала, что переубедить их не могу».
Сейчас её приютили чужие люди. Она продолжает преподавать. «Периодически мне приходят с разных номеров мои же фото — катаюсь на велосипеде, куда-то иду. Я всегда лишь в относительной безопасности», — говорит она.
В институте брака Гульнара разочарована.
«Я прожила большую часть жизни, выполняя только функцию обслуживания, поэтому не хочу повторять этот опыт. Пока намерена жить и ждать».
«В 20 лет я впала в депрессию»
Амина из Северной Осетии вышла замуж в 16 лет. Одноклассник Мурат украл её и женился. С самого начала она стала прислугой в семье мужа. Жили у его родителей — он был единственным ребёнком. Спали на тонком матрасе даже зимой, даже когда Амина была беременна.
Первого ребёнка она потеряла в день своего рождения. Муж замкнулся, свекровь не проявила ни капли сочувствия.
Вторую беременность Амина потеряла в 16 недель — после того, как свекровь заставила её мыть окна в ноябре. В доме их было больше двадцати.
«Никогда не забуду маленькое тельце на ладони у врача. У нас должен был родиться мальчик», — говорит она.
Генетик обнаружил у мужа мутацию, которая передаётся по мужской линии и ведёт к прерыванию беременности. Врачи предупредили: так будет и дальше. После обследования Амина слышала, как свекровь жаловалась свекру:
«Досталась нашему сыну хилая, даже выносить наследника не может».
Они пролечились. Наступила третья беременность. Амина лежала на сохранении шесть раз, роды были тяжёлыми. Семья мужа не разговаривала с ней три дня — ждали наследника, а родилась девочка.
Мурат стал всё больше погружаться в работу, начались измены. Однажды он толкнул её рядом с лестницей, когда у неё на руках была дочь. Амина просто спросила, пойдут ли они покупать ему вещи. Свекровь стояла тут же на кухне, но никак не отреагировала.
Амина подала на развод. Ей начали угрожать, что отнимут ребёнка — хотя до этого дочь никому не была нужна. Суд оставил девочку с матерью.
«Я оказалась в разводе в 20 лет. Впала в депрессию — спасали мама и дедушка», — говорит Амина.
Она уехала в Москву учиться, чтобы доказать всем, что она чего-то стоит. Содержала дочь — алиментов едва хватало. Бывшая свекровь рассказывала всем небылицы: родственникам — что Амину содержит в Москве взрослый мужчина, соседям — что она продаётся за деньги. Мурата в это время посадили в тюрьму на три года за махинации на работе.
Новые отношения сложились только через пять лет, с мужчиной младше неё. Он поначалу воспринял информацию о разводе неоднозначно.
«Как и любой кавказский мужчина, он — собственник», — объясняет Амина.
Но он пришёл к её маме и сказал, что сделает для неё всё. «Пообещал, что с ним я не пророню ни одной слезинки».
Амина родила от него трёх сыновей. Сейчас у неё свой бизнес и прекрасная семья. Она даже общается с новой женой Мурата, которая дождалась его из тюрьмы. Та рассказала, что им удалось съехать от свекрови. Дочери Амины и Мурата тоже дружат.
Подписывайтесь на наш канал в Дзене. Там все самое интересное.