Требование добросовестности, закрепленное в качестве основного начала гражданского законодательства (п. 3 ст. 1 ГК РФ) и позволяющее лицу достичь правовой цели несмотря на пороки сделки, в том числе связанные с действиями другой стороны[1], действует в совокупности с установлением ответственности за действия, не соответствующие стандарту добросовестного поведения.
Неблагоприятные последствия для лица, возникшие вследствие его поведения, противоречащего реализации прав иных лиц, имеют давнюю историю. Так, римское право предусматривало лишение вещного права лица, действующего неразумно и расточительно[2]. Законодательное закрепление принципа добросовестности и последствий его нарушения в российском гражданском праве произошло относительно недавно (с введением в действие с 1 января 1995 года первой части Гражданского кодекса РФ), до указанного периода поведение, препятствующее реализации прав других лиц, могло быть проверено только на соответствие конкретным нормам права и, будучи внешне правомерным, не повлечь негативные последствия[3].
Многими юристами в качестве антитезы добросовестности понимается термин «злоупотребление правом», что не вполне корректно, применение установленных законом мер ответственности за нарушение пределов осуществления гражданских прав требует иной доказательной базы.
Так, если добросовестным считается поведение, соответствующее обычному для большинства других участников гражданского оборота в сходных условиях и содействующее реализации прав и законных интересов других лиц[4], то само по себе отклонение от обычного в гражданском обороте способа исполнения обязательств либо реализации прав не является наказуемым.
Злоупотреблением правом в силу закона признается только такая форма отклонения от требований добросовестности, которая была реализована лицом «заведомо» (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса РФ). Судебная практика Верховного Суда РФ предписывает оценивать злоупотребление правом с точки зрения соответствия действий лица целям предоставленного ему права и имеющегося правового регулирования и намерения лица причинить вред[5]. В этой связи следует отграничивать недобросовестные действия и ошибки, которые в отличие от волевого решения субъекта о выборе в пользу такого поведения, всегда характеризуются случайностью и отсутствием умысла[6].
Злоупотребление правом является более широкой категорией, чем недобросовестность, и также включает осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу[7], действия в обход закона с противоправной целью.
Негативные последствия от злоупотребления правом могут быть выражены в любой форме, и закон не требует доказывать факт и размер убытков в качестве условия привлечения лица к гражданско-правовой ответственности за злоупотреблением правом. В судебной практике актуальна позиция о том, что негативные последствия от злоупотребления правом могут быть выражены, в том числе, в виде лишения лица возможности вступить в определенные правоотношения, создания препятствий в реализации прав и другие[8].
Универсальным последствием доказанной недобросовестности является отказ лицу в защите принадлежащего в защите принадлежащего ему права (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса РФ). Иные меры воздействия на лицо, допустившее «заведомо недобросовестное поведение», могут быть отдельно предусмотрены законом[9], и при этом получает распространение трактовка принципа недопустимости злоупотребления правом как общеправового и применимого не только к гражданским, но и иным правоотношениям[10]. В целом все возможные санкции за нарушение стандарта добросовестного поведения базируются на общем запрете извлекать преимущества из своего незаконного или недобросовестного поведения, закрепленном в пункте 4 статьи 1 Гражданского кодекса РФ, и цели законодателя исключить юридические последствия, противоречащие целям правоотношения, ради которых действовало недобросовестное лицо[11].
[1] Демишева К.И. Пределы добросовестности и начала злоупотребления правом в гражданском праве // Современное право. 2025. N 8. С. 84 – 92.
[2] «Male enim nostro iure uti non debemus; qua ratione et prodigis interdicitur bonorum suorum administrate» (Гай. 1. 53.) – «Мы не должны дурно пользоваться своим правом; на этом основании расточителям воспрещается управление их имуществом». Березин Д.А. Недобросовестность и неразумность как одни из критериев злоупотребления правом // Нотариус. 2022. N 7. С. 12 - 16.
[3] Наряду с этим в Гражданских кодексах РСФСР 1922 года, 1964 года существовали близкие правовые конструкции, согласно которыми охрана гражданских прав обеспечивалась только при условии соответствия их реализации социальным целям государства либо социально-хозяйственному назначению, а также предусматривалась возможность признания недействительной сделки, совершенной с целью, заведомо противной интересам социалистического государства и общества при наличии умысла у одной либо обеих сторон. – Демишева К.И. Пределы добросовестности и начала злоупотребления правом в гражданском праве // Современное право. 2025. N 8. С. 84 - 92.; Скловский К.И. Применение права и принцип добросовестности // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2018. N 2. С. 94 - 118.
[4] Пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».
[5] Определение Верховного Суда РФ от 03.02.2015 № 32-КГ14-17.
[6] Седова Ж.И. Правовые формы отрицания недобросовестного поведения. Москва: Статут, 2023. 486 с.
[7] В теории гражданского права данное явление принято обозначать термином «шикана» (от фр. chicane — «придирка»).
[8] Определение Верховного Суда РФ от 14.06.2016 № 52-КГ16-4.
[9] Например, признание условия, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); отказ в придании правового значения заявлению недобросовестной стороны о недействительности (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).
[10] Пункт 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 (ред. от 09.12.2025) «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации».
[11] Основы цивилистики : учебное пособие / Р. Х. Абдрашитов, В. В. Алейникова, Э. А. Евстигнеев [и др.] ; под ред. А. В. Егорова и Э. А. Евстигнеева. – Москва : Ассоциация выпускников РШЧП, 2020. – 259 с.