Турция и «чёрные метки»

Для цитирования:

Стародубцев И.И. Турция и «чёрные метки» // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 3. С. 120–133.

Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков 19 марта 2026 г. заявил, что киевский режим наращивает интенсивность попыток повредить инфраструктуру российско-турецких газопроводов «Голубой поток» и «Турецкий поток» с помощью беспилотников[1].

Неделей ранее, 12 марта, он говорил об атаках Киева на компрессорную станцию «Русская»: «Это береговая компрессорная станция, которая обеспечивает перекачку газа по “Южному потоку”. Это ещё одно нападение на объект международной нитки, международного нефтепровода, который обеспечивает энергетическую безопасность и Турции, и целого ряда других стран»[2]. 26 марта сообщалось, что турецкий танкер Altura со 140 тыс. тонн нефти, шедший из Новороссийска в Стамбул, подвергся атаке в 24 км от входа в пролив Босфор[3]. 2 апреля компрессорная станция «Русская», обеспечивающая поставки газа по газопроводу «Турецкий поток», вновь подверглась ударам трёх БПЛА самолётного типа[4].

Это лишь несколько эпизодов последнего времени, иллюстрирующих наращивание давления Украины на энергетическую инфраструктуру российско-турецкого сотрудничества, имеющую стратегическое значение для Российской Федерации и Турецкой Республики, которое выходит далеко за рамки количественных показателей. С российской точки зрения, Турция – крупный потребитель отечественных энергоносителей, включая природный газ, нефть и нефтепродукты. Особняком стоит крупнейшая российская инвестиция в турецкую экономику – продолжающееся по Межправительственному соглашению от 12 мая 2010 г. строительство первой турецкой атомной электростанции «Аккую» стоимостью около 25 млрд долларов.

С турецкой точки зрения, Россия – один из важнейших партнёров в сфере поставок энергоносителей, обеспечивающий заметную долю потребностей Турции как страны нетто-импортёра, не располагающей значимыми запасами нефти и газа.

По данным на конец 2024 г., из 52,2 млрд кубометров природного газа, импортированного Турцией, 21,6 млрд (41 процент) поставила Россия, это первое место среди стран-поставщиков. Аналогичным образом первое место Россия занимает и в ряду крупнейших поставщиков сырой нефти. По данным за тот же 2024 г., Россия поставила 16,9 млн тонн из суммарного объёма 30,02 млн тонн (56 процентов). Что же до нефтепродуктов, доля российских производителей и того выше, она составляет 15,3 млн из 18,7 млн тонн, приобретённых Турцией (82 процента)[5].

А упомянутая выше АЭС «Аккую», после завершения строительства и ввода в эксплуатацию всех четырёх блоков общей установленной мощностью в 4800 МВт (четыре блока по 1200 МВт), будет обеспечивать, по разным оценкам, около 3–4 процентов потребности страны в электроэнергии[6].

Всё это приблизительно с конца 2000-х гг. носит название «многоплановое энергетическое сотрудничество между Российской Федерацией и Турецкой Республикой». Вехой стало подписание 6 августа 2009 г., в ходе визита премьер-министра Владимира Путина, ключевых документов, имеющих актуальность и по сей день, – Протоколов сотрудничества в газовой сфере, в нефтяной сфере, в сфере атомной энергетики и в области мирного использования атомной энергии, впоследствии реализовавшихся в конкретных проектах[7].

Экономика и политика на качелях

В контексте происходящего следует отметить и кризисный период, который переживает турецкая экономика, находясь, вероятно, в самом уязвимом положении с 2000-х годов. После динамичного роста 2002–2008 гг. последовал провал 2009 г. (мировой финансовый кризис), затяжное падение продолжалось с 2013 по 2020 г. включительно. Лишь в 2023 г. турецкой экономике удалось превысить ВВП 2013 г. (в текущих ценах в долларах) и попытаться возобновить «прерванный полёт». ВВП в 2024 и 2025 гг. составил 1,36 трлн долларов и 1,6 трлн долларов соответственно[8]. Однако, наряду с ростом ВВП, важнейшим индикатором является фиксируемый в последние годы стремительный рост индекса потребительских цен. Декларируя на протяжении ряда лет цель по сохранению «однозначной» (то есть менее 10 процентов) инфляции, в 2017 г. турецкое руководство впервые столкнулось с выходом за установленные самим себе «ключевые показатели эффективности»: рост индекса потребительских цен составил 11,9 процента. В 2018 г. негативная динамика усугубилась: инфляция достигла 20,3 процента. 2019 и 2020 гг. прошли под знаком «тотальной борьбы с инфляцией». Она принесла определённые плоды, но не в ожидаемом объёме и недолговечные: уже в 2021 г. инфляция составила 36,1 процента, а в 2022 и 2023 гг. – рекордные 64,3 и 64,8 процента соответственно. В 2024 г. её удалось сбить до 44,4 процента, а в 2025-м – до 30,9 процента[9].

Однако война в Заливе, начавшаяся 28 февраля 2026 г., грозит перечеркнуть даже эти скромные успехи и вызвать очередной всплеск цен, прежде всего на энергоносители и далее по всей цепочке товаров и услуг.

Рассуждая о росте индекса потребительских цен в Турции, важно не забывать, что речь идёт об условной величине для определённой потребительской корзины, которую всегда можно рассмотреть попристальнее. И попадающий в статистические бюллетени показатель представляет собой «среднюю температуру по палате», сглаживая весомые и значимые для потребителей пики, прежде всего относительно стоимости жилья, продуктов питания, транспорта и образования, зачастую превышающих общий индекс потребительских цен.

На государственном уровне вопросами статистического учёта занимается Институт статистики Турции (TÜİK). В кризисный период последних лет турецкая оппозиция не раз высказывала претензии к его работе, особо подчёркивая, что впервые за всю столетнюю республиканскую историю страны корректность официально публикуемых данных вызывает недоверие наблюдателей.

Независимые турецкие исследовательские центры пытались предлагать альтернативную статистику, более адекватно, на их взгляд, отражающую ситуацию в стране. Это продолжалось до официального запрета обнародования альтернативной статистики без соответствующего разрешения, теперь это может грозить тюремным сроком до трёх лет[10].

Борьба Турции с отрицательным сальдо внешней торговли, продолжающаяся не годами, а десятилетиями, не приносит заметного результата: по итогам 2022 г. превышение импорта над экспортом составляло около 110 млрд долларов, в 2023 г. – 106 млрд, в 2024-м – 82 млрд, а по итогам 2025 г. – 92 млрд долларов. В 2000 г. дефицит внешней торговли составлял всего около 27 млрд долларов[11].

Можно отметить и падение популярности Турции у зарубежных инвесторов: после пиковых, с точки зрения объёма привлечённых в страну прямых иностранных вложений, 2005–2008 гг. просматривается тренд на их снижение[12]. Устойчиво отрицательное сальдо внешней торговли (с неуклонно расходящимися «ножницами» экспорта и импорта) и отрицательное бюджетное сальдо требуют постоянного привлечения внешних средств в виде прямых иностранных инвестиций и «горячих денег».

Приведённое выше – краткий обзор индикаторов, свидетельствующий о серьёзных кризисных явлениях в турецкой экономике, сопоставимых с началом 2000-х годов. Отметим здесь ключевой тезис оппозиции, который особенно громко звучит последние несколько лет – «с экономикой Эрдоган пришёл к власти, с экономикой он и уйдёт». В этой позиции подчёркивается именно экономическая (превалирующая над идеологией) природа «договора» между властью, действующей с 2002 г., и населением.

Реджеп Тайип Эрдоган с 2002 г., когда он возглавил правительство, никогда не имел «путинских рейтингов» популярности, побеждая с условным результатом немного более половины голосов. Но даже этот уровень популярности власти просаживался в выборное межсезонье с добором необходимой для победы электоральной формы под всеобщие голосования – выборы президента, депутатов парламента, глав городов, представителей в местные органы власти и прочие всенародные голосования, включая конституционные референдумы.

Электоральный рывок турецкого руководства до середины 2010-х гг. обеспечивался демонстрацией экономических успехов с непременным обнародованием макроэкономических данных TÜİK и списка стратегических для страны проектов («мегапроектов») – тех, что завершены, и тех, что предлагаются на предстоящий период. И то и другое (макропоказатели и крупные проекты) – традиционное наполнение предвыборных буклетов правящей Партии справедливости и развития. Но после отчётливого проявления кризисных явлений в экономике турецкая власть стала всё чаще делать акцент не на экономической ситуации, а на внутри- и внешнеполитической повестке. В частности, с 2015 г. турецкое руководство нарастило националистическую риторику и свернуло процесс мирного урегулирования с Рабочей партией Курдистана (РПК), признанной террористической организацией в Турции и в целом ряде стран.

Показательно, что в 2024 г. вопрос мирного урегулирования (то есть отказа от силового решения вопроса) с РПК, совершив разворот на 180 градусов, вернулся в официальную повестку и является для власти одним из ключевых в рамках публичной кампании под лозунгом «Турция без террора».

Впрочем, уверенность турецкой оппозиции, что руководство Эрдогана «вот-вот» уйдёт, неуклонно растёт по следующим причинам:

Во время выборной кампании 2023 г. всё говорило в пользу того, что многопартийная оппозиционная коалиция, возглавляемая крупнейшей Народно-республиканской партией (НРП), победит-таки на президентских и парламентских выборах. Однако весной 2023 г. президент Реджеп Тайип Эрдоган и его ПСР в очередной раз продемонстрировали, что их рано списывать со счёта, одержав пусть и труднейшую в своей истории, но всё-таки победу. Разумеется, сказалось выдвижение кандидатом от объединённой оппозиции не самого популярного у избирателей председателя НРП Кемаля Кылычдароглу. Но даже он оказался в состоянии перевести голосование на президентских выборах во второй тур (впервые в практике Эрдогана), проиграв с разницей всего в 4,4 процента[13]. Что не могло не вызвать к жизни спекуляции, а как бы завершились выборы, если бы оппозиция выставила более популярного политика, несомненно имея таковых в своих рядах?

Разумеется, этот вопрос ставится оппозицией в преддверии выборов 2028 г., когда экономический фактор сохранит ключевое влияние.

Более того, война в Заливе может вывести начавшую только-только оправляться турецкую экономику на очередной кризисный виток.

Есть ряд рисков, о которых можно говорить в связи с войной США–Израиля и Ирана: от потенциального миграционного кризиса с потоком беженцев из Ирана (в дополнение к четырём миллионам сирийских беженцев) до угрозы втягивания в войну самой Турции, одного из старейших членов НАТО. Но, так или иначе, турецкая экономика сразу ощутила рост нефтяных цен.

Согласно расчётам турецких экономистов, ежегодный «энергетический импорт» составляет в последние годы около 60–70 млрд долларов. Рост стоимости одного барреля нефти на десять долларов означает рост дефицита турецкого счёта по текущим операциям на 4–5 млрд долларов. Таким образом, увеличение цены на нефть, согласно турецким экономистам, допустим, с 70 до 110 долларов за баррель обернётся для бюджета в дополнительный минус в 16–20 млрд долларов. В целом, как ожидается, нефтяной шок на мировых рынках из-за войны в Заливе отразится на турецкой экономике в трёх главных аспектах[14]:

Центральный банк Турецкой Республики (ЦБ ТР) уже принял срочные меры по поддержанию курса лиры. В частности, в марте 2026 г. резко сократил золотовалютные резервы, продав и задействовав в свопах около 60 тонн золота на сумму свыше 8 млрд долларов. По данным регулятора, за неделю до 13 марта резервы снизились на 6 тонн, а неделей позже – ещё на 52,4 тонны[15]. На момент написания материала поступает информация о продолжении золотовалютных интервенций ЦБ ТР.

Украина как зеркало западной политики

И тут самое время вернуться к тому, с чего мы начали наш анализ, – участившихся ударов Украины по российско-турецкой энергетической инфраструктуре. Выкладки выше наглядно показывают, в каком уязвимом положении находится в настоящее время турецкая экономика, и ставят вопрос о том, сможет ли она выдержать новое потрясение – допустим, выражающееся даже во временной остановке работы газопроводов «Турецкий поток» или «Голубой поток».

Но и без таких крайних сценариев даже нанесение Украиной отдельных ударов по нефтяным танкерам, в том числе действующим в интересах Турции, означает немедленный рост стоимости фрахта и страхования, отражающийся как в строке бюджетного баланса, так и на стоимости энергоносителей для потребителей.

Не менее важно, что под вопросом оказывается роль Турции как регионального энергетического хаба, получающего, в частности, доход от перепродажи российских газа, нефти и нефтепродуктов на рынках третьих стран.

Можно ли квалифицировать украинские атаки на газопроводы «Турецкий поток» и «Голубой поток» (пусть и на российской территории) и на нефтяные танкеры в Чёрном море (даже под нетурецким флагом) как удары по ключевым интересам Турции? Безусловно, можно.

Анкара с момента распада СССР стремилась установить особые отношения с Украиной в рамках общей политики отношения к молодым государствам – бывшим союзным республикам. С Крымской весны 2014 г. турецкое руководство не просто поддерживает «территориальную целостность» Украины, но делает это активно и максимально публично. К примеру, ежегодно в марте турецкий МИД публикует пресс-релиз, в том числе и на русском языке, с официальной позицией о непризнании результатов общекрымского референдума и включения полуострова в состав Российской Федерации[16].

Буквально накануне начала специальной военной операции на Украине, 3 февраля 2022 г., ратифицировано турецко-украинское соглашение о свободной торговле. Наращивается присутствие турецких строительных компаний на Украине: в 2019 г. турецкие строители реализовывали семь крупных проектов, в 2020 г. – десять, а в 2021–м – уже 34 проекта. Сейчас Украина занимает 12-е место в списке крупнейших строительных рынков для турецких подрядчиков[17].

В условиях СВО турецкие подрядчики продолжают работать на Украине, не только принимая риски, но и получая сопутствующую повышенную маржинальность от боевых действий. И готовятся к неизбежному мирному периоду, что характерно, с самого начала СВО. В частности, уже 18 августа 2022 г. подписан Меморандум о взаимопонимании по созданию «Совместной целевой (турецко-украинской. – Прим. авт.) группы по восстановлению Украины», когда ещё восстанавливать, по большому счёту, было нечего[18].

Особняком стоит сотрудничество между Анкарой и Киевом в военно-промышленной сфере. За рамками регулярных поставок военной техники Украине в условиях СВО (от БПЛА Bayraktar до бронемашин Kirpi) страны увеличивают договорную базу военно-технического взаимодействия. В частности, только в 2020 г. подписан Меморандум о намерениях между турецким Управлением по оборонной промышленности и Министерством обороны Украины, а также Рамочное военное соглашение между правительствами[19]. В начале февраля 2022 г. Киев и Анкара заключили соглашение о строительстве завода по производству БПЛА Bayraktar на Украине[20].

Если в общем характеризовать официальную внешнеполитическую позицию Турецкой Республики в период СВО, то можно признать и турецкое балансирование, и турецкий нейтралитет, но, что принципиально, в пользу Украины. Это, конечно, не может ускользнуть от внимания Москвы.

В этом смысле удары Украины по энергетической инфраструктуре и танкерам в Чёрном море (читай: по экономике Турции) должны рассматриваться турецким руководством с недоумением. Впрочем, украинские удары, когда целью, прямо или косвенно, является турецкий флаг, немыслимы без санкции, поддержки или хотя бы «непротивления» коллег Турции по НАТО, прежде всего – США и Британии, и в Анкаре это прекрасно понимают.

Здесь мы подходим к ключевому, с точки зрения нашего анализа, тезису о том, что Турцию с её западными партнёрами в XXI веке связывают крайне непростые отношения. Не раз за последние годы Эрдоган публично упоминался на Западе в одном ряду с главными «мировыми диктаторами» – руководителями России, Китая, Сирии, Венесуэлы[21].

Попытку государственного переворота в июле 2016 г. турецкое руководство однозначно связывает с сектой Фетхуллаха Гюлена, штаб-квартира которой базируется в Соединённых Штатах. Обратила на себя внимание турок и выжидательная позиция, которую заняли в 2016 г. европейские столицы, когда события ещё только разворачивались, а итог был неясен. Что, кстати, резко контрастировало с чёткой позицией Москвы, поддержавшей законно избранное турецкое руководство.

В 2023 г., накануне тех самых президентских и парламентских выборов, где (условно) девять из десяти социологических опросов предсказывали поражение власти, западная дипломатическая игра в пользу оппозиции, объединённой лозунгом «Эрдоган должен уйти», достигла апогея. Инструментом антиэрдогановской политики стали западные дипломатические представительства в Турции, что и не скрывалось. Здесь нельзя не вспомнить один из самых ярких эпизодов, когда за два месяца до голосования, 3 февраля 2023 г., министр внутренних дел Турции Сулейман Сойлу заявил с трибуны буквально следующее: «Каждый прибывающий в Турцию американский посол озабочен тем, как сделать или организовать переворот в Турции… На протяжении ряда лет, это – одно из самых больших несчастий Турции. Собирает других послов (американский посол. – Прим. авт.), шушукается с ними, пытается их поучать. Как это они делают в Европе… Единственный человек, кто может эту игру сорвать, – Реджеп Тайип Эрдоган… Я обращаюсь здесь к американскому послу. Я знаю, каких журналистов вы подряжаете писать статьи. Убери свои грязные руки от Турции. Я ясно выражаюсь. Убери свои грязные руки от Турции. Что вы организуете, какие шаги предпринимаете, как вы хотите дестабилизировать Турцию – мы это чётко знаем»[22].

Можно ли считать, что, победив на выборах 2023 г. и продемонстрировав готовность к шагам навстречу, новой-старой турецкой власти удалось перезагрузить отношения с Западом – США и ЕС? Ведь стремление к этому у турецкого руководства и лично у Эрдогана просматривалось. Чего стоит визит президента Эрдогана в Вашингтон в сентябре 2025 г., когда совершена крупнейшая закупка «Боингов» на сумму около 20 млрд долларов. Но перезагрузить отношения не удалось. Вплоть до того, что от турецких обозревателей в последние месяцы регулярно можно слышать, что «следующей целью после Ирана может быть сама Турция».

Роль и возможности России

Причин для серьёзных трений между Турцией и Западом – множество, но если резюмировать кратко, в их числе: турецкая неуступчивость, несговорчивость и попытка прокладывать свой собственный путь в XXI веке. А следуя в фарватере Запада, Анкара настаивает на учёте собственных национальных интересов.

Отдельно стоит отметить ключевое значение (особенно в период СВО) Конвенции Монтрё и турецкого контроля над Черноморскими проливами, где интересы России и Турции совпадают. Что объяснимо: Конвенция Монтрё, подписанная в 1936 г., стала плодом дипломатических усилий советской и турецкой дипломатии. А главная цель документа – обеспечение безопасности и стабильности Черноморского бассейна через предотвращение появления там внешних сил – актуальна и сегодня. Конвенция и подлинный турецкий суверенитет над Черноморскими проливами лишает США–ЕС–НАТО возможности там «разгуляться».

Понимает ли Анкара, что означают украинские удары по газопроводам и нефтяным танкерам в Чёрном море? И что они одобрены и поддержаны в западных столицах?

Разумеется, понимает и полагает, что если сегодня речь об Ормузском проливе, то завтра может зайти о Босфоре и Дарданеллах.

Что турецкая сторона может сделать? Особенно когда «сигналы» поступают от Украины, в которую и политически, и экономически Турция крепко вложилась и отказываться от инвестиций непросто.

2028-й – год всеобщих президентских и парламентских выборов, так что ставки для турецкого руководства высоки как никогда. Этот рубеж действующим турецким властям можно успешно пройти, только укрепив собственную экономику или хотя бы не допустив её падения на кризисное дно. Держа в уме то, что «чёрную метку» руководству Эрдогана в западных столицах никто не отзывает, даже хотя бы западного невмешательства в выборы ожидать не приходится. Вывод неизбежен: требуется наращивание сотрудничества с Москвой, в первую очередь – в энергетике, и укрепление просевших политических отношений с российским руководством.

Стоит напомнить, что так называемая лидерская дипломатия между Москвой и Анкарой не работает с 2023 г. – последняя на сегодняшний день полноценная встреча президентов Путина и Эрдогана в очном, двустороннем формате состоялась в сентябре 2023 г. в Сочи. В отличие от прошлых встреч, она не принесла прорывных договорённостей ни по одному из заявленных перед саммитом направлений. Переговоры на полях саммита БРИКС в Казани в октябре 2024 г. имели формальный характер.

Взаимная торговля сохраняется на высоком уровне, но новых крупных проектов сотрудничества не возникает. Более того, затяжка с решением по проекту АЭС «Синоп», на который претендует «Росатом», и продление всего на один год долгосрочных газовых соглашений с «Газпромом» в конце 2025 г. не внушают оптимизма на ключевом для двусторонних отношений энергетическом направлении.

В результате политические противоречия между Россией и Турцией (в отличие от прошлых лет) не сбалансированы экономическим позитивом. В формуле «сотрудничество, невзирая на противоречия» объём сотрудничества перестаёт уравновешивать имеющиеся между сторонами противоречия в широкой географии пересечения внешнеполитических интересов – Черноморье (Украина), Южный Кавказ и Центральная Азия (тема «тюркского мира» и Организации тюркских государств), Ближний Восток (Сирия), Северная Африка (Ливия) и т.д.

Есть основания ожидать, что ввиду ситуации, складывающейся внутри страны, а также в региональном и глобальном масштабе, Анкара будет предпринимать шаги в сторону России. В этом смысле обратили на себя внимание заявления председателя Партии националистического движения (ПНД) Девлета Бахчели – главного союзника Эрдогана на внутриполитической арене (он говорит то, о чём власть предпочитает красноречиво умалчивать), что Турции необходимо строить союз с Россией и Китаем.

Цитируем письменное заявление Бахчели от 18 сентября 2025 г.: «Наиболее подходящим вариантом, учитывая здравый смысл, дипломатию, политический дух, географические условия и стратегическую обстановку нового столетия в противостоянии американо-израильской коалиции, бросающей вызов всему миру, является создание и активизация альянса «ТРК» (в оригинале, TRÇ. – Прим. авт.). Мы желаем и предлагаем, чтобы альянс «ТРК» состоял из Турции, России и Китая»[23].

20 марта 2026 г. в интервью российскому медиаресурсу находившийся в Москве с официальным визитом заместитель председателя ПНД Ильяс Топсакал говорил, что курс Турции на НАТО был тупиком, а беспокоящий Москву пресловутый «Туран» – не проект, а лишь лозунг[24].

Какова должна быть реакция России на турецкие жесты? Позволим себе несколько соображений:

Первое. Первопричины возможных турецких шагов в сторону России (удары Украины по энергетике в Чёрном море – это западные удары по Турции, по уязвимой турецкой экономике и лично по турецкому руководству в преддверии ключевых выборов-2028), некоторые из которых перечислены выше, должны российской стороной чётко осознаваться.

Второе. Следует ожидать, что на протяжении двух лет, до 2028 г., перед Россией в отношениях с Турцией будут открываться определённые окна возможностей.

Третье. Следует отдавать отчёт и в том, что эпоха Эрдогана в Турции, начавшаяся в 2002 г., приближается к развилке, за которой последует либо транзит власти, либо её смена с приходом турецкой оппозиции. И то и другое потребует переформатирования российско-турецких отношений, впрочем, отличного по степени кардинальности.

Четвёртое. Остающийся двухлетний период стоит использовать, чтобы укрепить фундамент двусторонних отношений, осознавая их непростую природу, противоречия и особенности текущего момента. Действовать стоит, имея готовый план по «управлению противоречиями» с Турцией до и после турецких выборов 2028 года.

Пятое. Принципиально, чтобы звучащие с турецкой стороны политические сигналы в сторону России не оставались на уровне деклараций, пусть даже и «духоподъёмных», а заземлялись на практическую почву конкретных проектов взаимодействия.

Автор: Иван Стародубцев, кандидат технических наук, доцент Финансового университета при Правительстве РФ, федеральный эксперт Школы экспорта РЭЦ

Сноски

[1]    Песков: Киев усилил попытки ударить по объектам «Турецкого» и «Голубого» потоков // ТАСС. 19.03.2026. URL: https://tass.ru/politika/26816953 (дата обращения: 30.03.2026).

[2]    Песков прокомментировал атаку Киева на компрессорную станцию «Русская» // ТАСС. 12.03.2026. URL: https://ria.ru/20260312/kreml-2080203575.html (дата обращения: 30.03.2026).

[3]NTV: шедший из РФ турецкий танкер с нефтью повреждён в Чёрном море из-за атаки // ТАСС. 26.03.2026. URL: https://tass.ru/proisshestviya/26892267 (дата обращения: 30.03.2026).

[4]    Новая атака БПЛА на станцию «Турецкого потока». Поражения объекта «Газпрома» не допущено, заявили в компании // ТАСС. 02.04.2026. URL: https://tass.ru/proisshestviya/26977337 (дата обращения: 04.04.2026).

[5]    Рассчитано по отраслевым отчётам Совета по регулированию энергетического рынка Турецкой Республики (T.C. Eneji Piyasası Düzenleme Kurumu).

[6]    Рассчитано по отраслевым отчётам Совета по регулированию энергетического рынка Турецкой Республики (T.C. Eneji Piyasası Düzenleme Kurumu).

[7]    Стародубцев И.И. Топливно-энергетический комплекс Турции и энергетический фактор в российско-турецких отношениях. М.: Институт Ближнего Востока, МГИМО МИД России, 2010. 147 с.

[8]    Рассчитано по статистическим отчётам Турецкого статистического института (Türkiye İstatistik Kurumu).

[9]    Рассчитано по статистическим отчётам Турецкого статистического института (Türkiye İstatistik Kurumu).

[10]  TÜİK’ten izinsiz açıklanan istatistiklere hapis cezası geliyor [За раскрытие статистики TÜİK без разрешения грозит тюремное заключение] // Artıgerçek. 14.04.2022. URL: https://artigercek.com/ekonomi/tuikten-izinsiz-aciklanan-istatistiklere-hapis-cezasi-geliyor-206480h (дата обращения: 30.03.2026).

[11]  Рассчитано по статистическим отчётам Турецкого статистического института (Türkiye İstatistik Kurumu).

[12]  Рассчитано по статистическим отчётам Турецкого статистического института (Türkiye İstatistik Kurumu).

[13]  Cumhurbaşkanı seçimi. 28 Mayıs – 2. Tur [Выборы президента. 28 мая – 2-й тур] // TRT Haber. 28.05.2023. URL: https://secim2023-ikincitur.trthaber.com/cumhurbaskani-secimi/genel-sonuclar (дата обращения: 30.03.2026).

[14]  Sayılgan S. Küresel fırtına: Para sıkı, risk büyük; Türkiye rotasını arıyor – Jeoekonominin yükselişi [Глобальная турбулентность: Финансовые условия жёсткие, риски высокие; Турция определяет свой курс. Подъём геоэкономики] // Dünya Gazetesi. 19.03.2026. URL: https://www.dunya.com/kose-yazisi/kuresel-firtina-para-siki-risk-buyuk-turkiye-rotasini-ariyor-jeoekonominin-yukselisi/818707 (дата обращения: 30.03.2026).

[15]  ЦБ Турции распродал около 60 тонн золота на фоне войны в Иране // Рамблер. 27.03.2026. URL: https://finance.rambler.ru/economics/56224975-tsb-turtsii-rasprodal-okolo-60-tonn-zolota-na-fone-voyny-v-irane (дата обращения: 30.03.2026).

[16]  См., например: Пресс-релиз № 46, 16 марта 2026 г. «По поводу двенадцатой годовщины незаконной аннексии Крыма» // Министерство иностранных дел Турецкой Республики. 16.03.2026. URL: https://www.mfa.gov.tr/no_-46_-kirim-in-yasa-disi-ilhakinin-on-ikinci-yil-donumu-hk.ru.mfa (дата обращения: 30.03.2026).

[17]  Стародубцев И.И. 500 лет беспокойного соседства. Россия – Турция. Игра продолжается. М.: ЭКСМО, 2025. 288 с.

[18]  Там же.

[19]  Там же.

[20]  Производитель БПЛА Bayraktar планирует за 1,5 года достроить завод на Украине // ТАСС. 30.09.2023. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/18882165 (дата обращения: 30.03.2026).

[21]  Стародубцев И.И. 500 лет беспокойного соседства.

[22]  Süleyman Soylu // X.com: @suleymansoylu). URL: https://x.com/suleymansoylu/status/1621461276458115073 (дата обращения: 30.03.2026).

[23]  Bahçeli’nin önerdiği Türkiye – Rusya – Çin ittifakı gerçekleşebilir mi? [Может ли реализоваться предложенный Бахчели союз Турция – Россия – Китай?] // BBC News Türkçe. 20.09.2025. URL: https://www.bbc.com/turkce/articles/cq658l76mq3o (дата обращения: 30.03.2026).

[24]  Курс Турции на НАТО был для страны тупиком. Интервью с заместителем председателя Партии националистического движения Ильясом Топсакалом // Readovka. 20.03.2025. URL: https://t.me/readovkanews/108510 (дата обращения: 30.03.2026).

Нажмите, чтобы узнать больше