21 апреля на московской площадке клуба «Валдай» прошла дискуссия на тему «Блокирование судоходства в Ормузском проливе: последствия и дальнейшие сценарии». Модератор дискуссии Иван Тимофеев подчеркнул, что на фоне военной операции США и Израиля против Ирана судоходство в Ормузском проливе было фактически парализовано, а масштаб морских боёв начал напоминать о временах Второй мировой войны. С учётом активного применения беспилотной авиации и ракетной техники можно сказать, что сейчас реализуются сценарии, о которых в последние годы речь шла сугубо гипотетически.
Представитель АНО «Русско-иранский центр правового и экономического сотрудничества» Аббас Мирзаи Гази заявил, что Ормузский пролив давно перестал быть лишь географической точкой. Сегодня это один из ключевых узлов глобальной уязвимости, где пересекаются энергетическая безопасность, морская логистика, стратегическое сдерживание и политическая воля государств. Любой сбой в этом коридоре выходит за рамки регионального кризиса и становится фактором мирового масштаба. Именно поэтому вопрос о прекращении судоходства в проливе требует не эмоциональной реакции, а хладнокровного системного анализа. Эскалация здесь может перерасти в структурный кризис глобального порядка, запустив цепную реакцию в и без того фрагментирующейся мировой экономике. Этот триггер способен изменить баланс сил не только на Ближнем Востоке, но и на всём пространстве Евразии. «Ормуз – это не просто узкое место на карте, это лакмусовая бумага реального состояния международной системы. Если кризис вокруг него выйдет из-под контроля, то это будет означать, что существующие механизмы деэскалации, гарантии свободы торговли и архитектура морской безопасности не справляются с новой реальностью», – убеждён Гази.
Хотя техническая возможность кратковременной блокировки Ормузского пролива у американцев есть, это сопряжено с серьёзными рисками, отметил заместитель директора Центра анализа стратегий и технологий Максим Шеповаленко, говоря о возможностях сторон противостояния. В принципе у ВМС США достаточно сил, чтобы организовать морскую блокаду, пусть с учётом ассиметричных угроз со стороны Ирана организация этой блокады и будет отличаться от исторических примеров. Вопрос только в долгосрочности её характера. Речь идёт о больших расходах, повышенном износе материальной части, необходимости давать отдых экипажам. Иран, в свою очередь, может противопоставить американским силам многое – от беспилотников до противокорабельных баллистических ракет, каждая из которых способна вывести из строя даже авианосец. Американский флот, по словам Шеповаленко, строился в традиционной парадигме и рассчитан на противостояние конвенциональным угрозам, а иранцы выдвигают ассиметричный ответ на основе новых трендов в вооружении. Эффективность американской блокады будет нивелироваться этим фактором, считает он.
Генерал-майор, генеральный директор Института национальной безопасности (Шри-Ланка) РанджанВиджедаса подчеркнул, что любое нарушение судоходства в Ормузском проливе влияет как на экономику, так и на сферу безопасности. Масштаб угрозы не ограничивается Ближним Востоком – из регионального конфликта с участием государств Залива это может перерасти в нечто большее. Возрастут страховые премии, будут возникать задержки на морских маршрутах, что создаст неопределённость на глобальных рынках. Возможен мировой энергетический шок из-за нарушения глобальных цепочек поставок нефти и газа, заметно воздействие на производственный и транспортный сектора, существует риск для продовольственной безопасности. Анализируя влияние конфликта на регион Индийского океана, Виджедаса отметил рост напряжённости и опасное усиление военно-морского присутствие крупных держав. Непосредственно для Шри-Ланки особенно серьёзными выглядят экономические и социальные последствия происходящего, так как страна сильно зависит от импорта нефти и вдобавок около миллиона её граждан работают в странах Ближнего Востока. Впрочем, одновременно ситуация открывает для страны определённые возможности, в том числе связанные с диверсификацией морских путей.
Директор Центра военно-экономических исследований Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ Прохор Тебин отметил, что одна из опор американской мощи – статус ведущей морской державы, обеспечивающей глобальную морскую торговлю. Между тем сейчас американцы сами разрушают эту опору ради не вполне понятных целей. Ближний Восток – явно не приоритетный регион с точки зрения текущей американской политико-военной стратегии, в отличие от западной части Тихого океана. Однако вместо того, чтобы на неё переориентироваться, США ввязались в продолжительную и политически разрушительную для философских основ их государственной мощи кампанию в Персидском заливе. По мнению Тебина, эта кампания будет вести к фрагментации и регионализации мировой экономики и к созданию региональных форматов безопасности. На фоне происходящего всё больше стран задумываются о хеджировании рисков морской торговли посредством развития сухопутных маршрутов. Всё это бьёт по тому, на чём зиждется американская мощь, резюмировал аналитик.
«Из-за того, что Иран превратил географию в оружие, сдвигается геополитическая динамика, – утверждает ведущий исследователь турецкой компании Ussal ConsultancyХасан Селим Озертем. – Сейчас первые в XXI веке национальные государства стараются полностью контролировать географическое узкое место, используя его как политический рычаг не только против непосредственных противников, но и против глобальной экономики». США недооценили возможности Ирана, приготовившись к краткосрочному конфликту, но не к долгосрочному. Никто не ожидал, что Иран ударит по государствам Залива и возьмёт под контроль Ормузский пролив. На этом фоне стратегическая задача США по-прежнему непонятна. Между тем статус-кво в Ормузском проливе нарушен и это превратилось в структурную проблему. Никакое прекращение огня уже не гарантирует возвращение к прежней норме и к свободе судоходства, полагает Озертем. В связи с этим странам региона теперь предстоит диверсифицировать свои энергетические маршруты в регионе, принимая во внимание фактор связности и устойчивости международной системы.
Ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН Павел Гудев рассмотрел правовые аспекты сложившейся ситуации. Он указал, что международное морское право регулирует большую часть аспектов морехозяйственной деятельности в мирное время. А в данном случае речь идёт о сфере, которую регулирует международное право вооружённых конфликтов на море, относящееся к международному гуманитарному праву. Соответственно, в общем случае в мирное время к Ормузскому применимы положения Части III Конвенции ООН по морскому праву, касающиеся права транзитного прохода. Это предельно либеральные нормы, позволяющая беспрепятственно проходить гражданским судам и военным кораблям и обеспечивающая свободу полётов, в том числе для военной авиации. При этом Иран считает эти нормы договорными, не входящими в международный обычай, и утверждает, что США, не подписавшие Конвенцию, не могут ими пользоваться. В отношении Соединённых Штатов Тегеран считает применимыми нормы не о транзитном, а о мирном проходе, подразумевающие, в частности, запрет при проходе «угрожать миру и безопасности», а также осуществлять в проливе целый ряд видов деятельности. В своём внутреннем законодательстве Иран также закрепил, что право мирного прохода для иностранных военных кораблей носит разрешительный характер, хотя подписанная им Конвенция ООН о территориальном море и прилежащей зоне 1958 года и запрещает препятствовать в таких случаях мирному проходу судов других государств. Если говорить о режиме военного времени, то Конвенция ООН по морскому праву отчасти применима и в этом период, в том числе и в отношении проливов, используемых для международного судоходства. Однако это касается только нейтральных судов. «Иран не обязан соблюдать ни право транзитного прохода, ни право мирного прохода в отношении судов тех стран, с которыми он находится в состоянии международного вооружённого конфликта, то есть США и Израиля», – подчеркнул Гудев.