По воле истории и природы, в силу своей географии и запасов энергоресурсов, Ближний Восток, как это становится очевидным сейчас, на фоне войны США и Израиля с Ираном, становится маркером геополитического эндшпиля.
Как в свое время XIX век начался в 1789 году, а закончился в 1914-ом, так и нынешний XXI в своем начале сдвинулся на целых 25 лет. Многое говорило о том, что с окончанием холодной войны и распадом СССР, то есть с ликвидацией послевоенного биполярного баланса сил и разбалансировкой лежавшего в его основе миропорядка, мир вступил в эпоху глобальной трансформации. Инерционная политика Запада была призвана увековечить переходное, однополярное состояние мира, которое, как любая империя, не могло быть устойчивым. Не хватило воображения элит, понимания того, что надо меняться, чтобы остаться там, где стоишь.
Осознание это, как всегда в истории, приходит с кризисами. Сначала Запад споткнулся об Украину, теперь об Иран – высветились все базовые составляющие глобальной трансформации, которые вызревали в течение последних 40 лет. Это приблизительно совпало с глобализацией и ставкой западных элит на сопровождавшую ее неолиберальную экономику, что Кристофер Лэш еще в середине 90-х определил как «восстание элит и предательство демократии». То есть констатировалась смерть сбалансированного и потому устойчивого внутреннего порядка, основанного на социально ориентированной экономике (другими словами, ее «социализации» в ответ на «вызов Советского Союза»).
Закончился период, ставший продуктом двух мировых войн и Русской революции 1917 года. Только закономерно, что этот порядок, как и международный, оказался изношенным во всех своих составляющих. Именно неспособность элит выработать рациональную долгосрочную стратегию развития своих обществ, включая сохранение того, что стало модным называть «социальной сплоченностью», привела сначала к ставке на «пробужденчество» (wokeism), «культуру отмены» и трансгендерство, которые разрушали исторически сложившуюся национальную идентичность и замахивались на биологическую природу человека.
По существу, получалось как у большевиков, у которых, однако, были позитивные долгосрочные ориентиры общественного строительства. Но у западных элит ставка на маргинальные слои населения («кто был ничем, тот станет всем») не имела такого позитивного заряда, разрушала культуру и историческое самосознание под лозунгом «инклюзивности», не давая конструктивной альтернативы.
Страдало не только знание истории, но и весь образовательный процесс - университеты со своими вновь обретенными «ценностями» становились рассадниками новой, тоталитарной по своей сути идеологии. Та же «корпоративная культура» навязывалась бизнесу. На горизонте замаячил трансгуманизм с перспективой биополитики, вкус которой мир ощутил благодаря нацистскому эксперименту (огромный исторический «опыт», накопленный в рамках колониализма и имперского строительства, был перенесен домой, в Европу). И вот теперь, уже в контексте украинского конфликта, европейские элиты встают на путь милитаризации с Берлином в роли главного спонсора киевского режима, то есть речь о третьей, опосредованной оккупации Украины после двух неудачных в ходе обеих мировых войн.
Консервативная революция Дональда Трампа с вполне внятным обращением к истории (МАГА) и стала ответом на этот тоталитарный вираж либерально-глобалистских элит. Во внешнем плане он встал на путь выхода из украинского конфликта на путях посредничества в его урегулировании. Мешали европейские элиты, которые не могли найти другой объединяющей западную цивилизацию идеи, кроме «окончательного решения» проблемы России, которую еще в середине XIX века Тютчев емко сформулировал так: «Самим фактом своего существования Россия отрицает будущее Запада». Теперь западные элиты фактически признали его правоту - «никакой жизни при России!».
Иранская авантюра сбила Трампа с пути нормализации отношений с Россией, пожалуй, единственной страной, обладающей базовой ресурсной самодостаточностью, включая энергоресурсы, и являющейся необходимым участником «треугольной дипломатиии» с участием Китая, со сдерживанием которого, как отмечал президент Владимир Путин, американцы опоздали на 15 лет. В итоге один кризис наложился на другой, став «усилителем» широкого спектра катастрофических последствий для западной гегемонии и «американского лидерства». Это, прежде всего, кризис союзнических отношений в НАТО, где союзники отказались участвовать в этой авантюре в силу ее изначальной военной несостоятельности и отвлекающей внимание и ресурсы от российского направления западной политики. В своем большинстве они также не склонны участвовать в сдерживании Китая. Арабские союзники в регионе получили суровый урок: наличие американских баз на их территории не обеспечивает их собственную безопасность и становится непозволительно токсичным. Между прочим, Гидеон Роуз из нью-йоркского Совета по международным отношениям считает, что конфликт с Ираном уже бесповоротно вошел в стадию эндшпиля, поскольку у обеих сторон присутствует понимание способности друг друга к дальнейшей разрушительной для их интересов эскалации (с этой циничной логикой трудно спорить).
Если взять экономические последствия для европейских и азиатских союзников США, пострадавших от закрытия Ормузского пролива, то можно говорить о кризисе союзничества как института. Он не вписывается в новую эпоху, для которой ключевым императивом служат интересы развития и многостороннее партнерство в этой сфере. На смену громоздким и жестким военно-политическим альянсам прошлого, создававшимся в рамках подготовки к войнам, пришли открытые объединения типа БРИКС и ШОС, альянсы по интересам с изменяемой геометрией и сетевая дипломатия, а неприсоединение времен холодной войны стало «мультиприсоединением», то есть проявлением многовекторности, опять же внешнеполитической стратегии в интересах обеспечения собственного развития.
Поэтому нельзя согласиться с теми, кто критикует ШОС за отсутствие военной поддержки Ирана перед лицом агрессии США и Израиля, тем более что Тегеран сам, в том числе в отношениях с Россией, пошел на стратегическое партнерство, исключающее военный союз. Это только акцентирует непреходящую ценность суверенитета и независимости для современных международных отношений, равно как и значение для национального достоинства способности выстоять в этой войне в одиночку. Как и наша Победа в Великой Отечественной войне, нынешняя победа Ирана (в дополнение к победе в восьмилетней войне с Ираком, которого американцы буквально натравили на Иран после его исламской революции) станет фактором внутреннего укрепления страны, важнейшим элементом его духовного наследия и средством укрепления национальной идентичности. Нападение на Иран подняло проблематику межцивилизационных отношений в современном мире. Дело не только в том, что Трамп заявлял о намерении «уничтожить иранскую цивилизацию», а в его администрации громко заявили о себе «христианские сионисты» во главе с министром войны Питом Хегсетом, который цитировал героя Квентино Тарантино из культового «Криминального чтива», выдавая сказанное за Священное писание.
Трамп пошел на поводу у премьер-министра Биньямина Нетаньяху, который представляет радикальный сегмент израильского общества, прошедшего в своей эволюции путь от светского социально ориентированного до ветхозаветного идеологического проекта. Политика в отношении палестинцев находится на грани геноцида, она характеризуется даже «погромами», устраиваемыми поселенцами в палестинских деревнях на Западном берегу (что служит объектом жесткой критики либеральной части израильского общественного мнения и СМИ).
В ближневосточном конфликте, который вбирает множество частных противоречий в регионе, включая ирано-израильский и палестинский вопросы, о себе заявляет религиозная эсхатология, хотя и в извращенной форме, в угоду сиюминутным политическим интересам. Это обстоятельство лишний раз говорит о том, что обнажается культурно-цивилизационное содержание международных отношений, которые прежде трактовались исключительно в категориях европейской политической мысли. Изложенное служит в свою очередь еще одним свидетельством того, что многополярный миропорядок будет формироваться на межцивилизационной основе, что предполагает цивилизационную совместимость, которую еще только предстоит доказать Западу, будь то Европа или США.
Степень ожесточенности и обнаженность всей западной политики последних лет может говорить о том, что в очередной раз, как это было и в начале XX века, западные элиты запутались в противоречиях своего общества и не видят из них иного выхода, кроме как на путях милитаризма и войны. Этот, наверное, закономерный для Запада эндшпиль глобальной трансформации опасен для самих западных стран и для всего остального мира. Вдвойне опасно то, что элиты, так или иначе – предлоги могут быть разные! – пытаются уничтожить в зародыше политический порыв той части американского и своего общества, которая видит спасение в курсе на возвращение к традиционным ценностям внутри страны и отказе от интервенционизма вовне.
Надежду на мир дает то, что инерционная политика элит, будь то силовая или санкционная, исчерпывает свой ресурс: раз за разом она дает сбои и бьет бумерангом по Западу, приближая момент, когда западные страны начнут наконец всерьез заниматься собственными делами. Такая возможность была упущена с окончанием холодной войны, когда часть американских консервативных политологов считала, что пришло время «уйти из Европы» и «заняться своими делами». Однако тогда возобладала привычка заниматься чужими делами.
Может показаться странным, что никто иной, как бывший советник президента Джо Байдена по национальной безопасности, и один из архитекторов украинской авантюры в его администрации, Джейк Салливан на страницах последнего номера журнала «Форин Аффэрс» (пока на сайте журнала) высказывается в пользу приоритетности мер по обеспечению успеха в конкуренции с Китаем на ключевых направлениях технологического развития. В его понимании это «центральный фронт» и «центральная задача управления Америкой»: успех здесь в условиях XXI века, как никогда прежде, дает искомую «геополитическую мощь».
Тут уместно перефразировать известное высказывание Билла Клинтона: «Все дело в технологиях, глупый!». Не получается одновременно делать то, что надо, и то, что вредно. Да еще при этом демонстрировать всему миру свою несостоятельность, внутри и вовне убивать веру в Запад и его преимущества в области развития.
Александр Яковенко, руководитель комитета по глобальным проблемам и международной безопасности научно-экспертного совета Совбеза РФ, заместитель генерального директора МИА «Россия сегодня».