Опера, разделившая судьбу эпохи, репрессированная и реабилитированная, – «Леди Макбет Мценского уезда» Дмитрия Шостаковича вернулась на сцену МАМТа в первой, неотфотошопленной редакции 1934 года. Премьерные показы постановки Александра Тителя состоялись 20—22 марта 2026.
Дмитрий Шостакович
«Леди Макбет Мценского уезда»
Опера в 2-х действиях с 1 антрактом
Либретто композитора и А. Прейса по повести Н. Лескова
Режиссер-постановщик — Александр Титель
Дирижер-постановщик — Федор Леднев
Художник-постановщик (сценография, костюмы) — Владимир Арефьев
Художник по свету — Дамир Исмагилов
Режиссер по сценическому движению и пластике — Андрей Альшаков
Режиссер — Илья Можайский
Исполнители: Катерина Львовна — Елена Гусева; Сергей — Нажмиддин Мавлянов; Борис Тимофеевич — Дмитрий Ульянов; Зиновий Борисович —Дмитрий Никаноров; Задрипанный мужичонка — Валерий Микицкий; Аксинья — Ксения Мусланова; Священник — Максим Осокин; Старший приказчик — Михаил Головушкин; Дворник — Габриел Де-Рель; Гонец — Дмитрий Кондратков; Квартальный — Евгений Качуровский; Городовой — Игорь Коростылев; Унтер — Илья Павлов; Учитель — Михаил Басенко; Старый каторжник — Максим Орлов; Сонетка — Лариса Андреева; Каторжница — Наталья Мурадымова; Часовой — Cтанислав Черненков.
Премьера: 22 января 1934, Малый ленинградский оперный театр (МАЛЕГОТ), Ленинград
Премьера новой постановки: 20, 21, 22 марта 2026, Московский музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко
Продолжительность: 3 часа 15 минут с одним антрактом
Первая леди
Шекспир не дал своей героини даже имени. Амбициозная супруга шотландского тана, чей рассудок не выдерживает совершенных злодейств, вошла в историю искусства просто как леди Макбет. Этим именованием довольствовался и Верди, когда писал свою оперу «Макбет» (1847). И только от Лескова мы узнаем, что леди Макбет звали Катерина Львовна Измайлова, а жила она во Мценском уезде Орловской области.
Название повести «Леди Макбет Мценского уезда» (1864) отсылает не столько к Шекспиру, сколько к рассказу Тургенева «Гамлет Щигровского уезда» из цикла «Записки охотника» (1848): сразу даем понять читателю, что речь пойдет о шекспировских страстях в российской глубинке. Но где у Тургенева ирония, а название – оксюморон, у Лескова – трагедия. И героев своих он не пытается сгуртовать, как Достоевский, в какой-нибудь вымышленный Скотопригоньевск, а селит в месте, к которому сам относился с теплотой: уютном, но оживленном хлеботорговом городке, неподалеку от которого, кстати, находились усадьбы того же Тургенева и Льва Толстого и вокруг которого вращалось немалое число литераторов.
Чтобы послушать «Леди Макбет Мценского уезда», сегодняшним жителям Мценска придется ехать в Москву: ближайший по километражу оперный театр – в Воронеже, но там эта опера никогда не ставилась.
Именно после Лескова образ леди Макбет становится нарицательным для женщины, инспирирующей преступления и соучаствующей в них. Терзания безымянной героини Шекспира растворяются на фоне остальным поднимаемых его пьесой проблем; Верди выделяет линию леди Макбет, создавая для нее великолепные сольные высказывания; Лесков вообще меняет приоритет, выводит женщину на первую роль. Шостакович идет еще дальше: сочетая модернизированный сюжет, броскую оперную драматургию и свою гениальную музыку, он делает провинциальную убийцу величиной такого масштаба, с которым вынужден считаться весь оперный мир. А последний ход всегда за постановщиками: в их силах придать произведению еще больший масштаб, сделав видимыми и слышимыми его глобальные смыслы. Александр Титель, музыкальный руководитель Фёдор Леднёв и сценограф Владимир Арефьев совершают именно это.
Из тихого омута в черный
Либретто Дмитрия Шостаковича и драматурга Александра Прейса основано на одноименной повести Николая Лескова, не слишком популярной при жизни автора, но идеально пришедшейся ко двору в советское время – ведь в ней налицо в самой неприглядной форме пороки закрепощающего женщину старого общества. Сегодня конъюнктура иная, и в музыкальном театре актуализируются более типичные для христианского гуманиста Лескова «Соборяне» и рассказы о ранних христианах.
Молодая купчиха Катерина Измайлова несчастна в браке с мужем-импотентом (у Лескова – бесплодным) Зиновием Борисовичем и заводит себе любовника: работника (у Лескова – приказчика) Сергея. О романе узнает свекор Катерины Борис Тимофеевич. Чтобы глава семьи не расправился с Сергеем, Катерина травит старика крысиным ядом: «Грибков, значит, на ночь поели. Многие, многие, их поевши, помирают».
Позже любовники убивают и мужа, а тело прячут. Вскоре Катерина и Сергей празднуют свадьбу, хотя каким образом Катерину признали вдовой – не объясняется (у Лескова такого поворота нет, зато есть не добравшееся до оперной сцены убийство малолетнего племянника Катерины, претендующего на наследство). Местный алкаш, в афише именуемый «Задрипанным мужичонкой», в поисках добавки находит по запаху «Зиновия Борисовича труп, труп!» и сдает хозяйку в полицию. Сообщников арестовывают прямо на свадьбе.
Катерина и Сергей идут по этапу в кандалах. Сергей глумливо изменяет женщине, пожертвовавшей ради него всем, с каторжницей Сонеткой. Катерина топит соперницу в реке во время переправы и тонет вместе с ней. Опера заканчивается репризой песни каторжников о бесконечном страдании.
Исторически не сложилось
Для МАМТа «Леди Макбет Мценского уезда» – название знаковое: в год мировой премьеры первую редакцию оперы Шостаковича выпускал Владимир Немирович-Данченко с дирижером Григорием Столяровым (параллельно в ленинградском МАЛЕГОТе премьеру готовили Николай Смолич и Самуил Самосуд, она состоялась на два дня раньше московской, 22 января 1934).
О том, что было дальше, написаны тома: 1936 год, «Сумбур вместо музыки» в газете «Правда» и далее по тексту. Шостакович с тех пор опер не сочинял – лишь в 1950-х годах, после смерти заказчика «Сумбура», переправил свою демоническую леди, создав более благопристойную вторую редакцию, которая закрепилась в театральном обиходе под названием «Катерина Измайлова». Этим переименованием, уходом от безымянной леди, Шостакович не только рвет связь с изначальной редакцией, но и перемещает фокус на личность женщины, а не на ее статус и поступки.
Первая постановка новой версии состоялась на сцене МАМТа в 1963 году, ее осуществили главный режиссер театра Лев Михайлов и дирижер Геннадий Проваторов.
Сегодня в России первая редакция исполняется на сцене Мариинского театра (постановка Ирины Молостовой 1995 года), «Геликон-оперы» (постановка Дмитрия Бертмана 2000 года) и театра Шостакович Опера Балет (постановка Георгия Исаакяна 2016 года). В Большом театре идет «Катерина Измайлова» Римаса Туминаса 2016 года.
В омут ногами
Постановки любой из редакций, как правило, не упускают законной возможности посмаковать эротику, которой проникнута опера Шостаковича. Александр Титель этой составляющей пренебрег. В своем спектакле он конструирует мир, перемалывающий людей и не дающий им шанса стать собственно людьми. Плоть вторична. Во главе угла душа – только есть ли она?
Главный художник МАМТ Владимир Арефьев оформил больше двадцати спектаклей Тителя, и в «Леди Макбет» чувствует синергия их тандема. Через всё пространство сцены тянутся, перекрещиваясь, ровные ряды наклонных балок: исполинская решетка, не соразмерная человеческим фигуркам, говорит о несвободе такого масштаба, который изнутри даже не осознать, не то что сделать руководством к действию. Добрую четверть планшета занимает яма, куда можно спуститься и откуда можно выбраться, не сказать «подняться». В начале спектакля эта яма – техническое помещение мельницы, в ее черноту падают медленно подающиеся по наклонному конвейеру мешки с мукой; Катерина, сожалеющая о своей бездетности, смотрит на эти мешки, прижимая к груди подушку: и подушка, и мешки – неоформившиеся людские души, которым с самого начала уготовлено падение.
Совокупляться с Сергеем Катерина тоже скроется в яму, затем в ней они спрячут тело Зиновия Борисовича, и она же станет тем омутом, где Катерина утопит Сонетку.
Черный кабинет спектакля рассекает лишь прямоугольник белого света на заднике. По ходу спектакля он съеживается и временами пропадает, а в финале вытягивается узкой полосой – словно кто-то приоткрыл щелочку в свидригайловскую баньку с пауками и наблюдает: ну как вы там коротаете вечность, граждане?
Да так со времен Лескова и коротаем, товарищ начальник.
Симметричное построение балок рушится в симфоническом антракте между первым и вторым убийствами. Оркестр под управлением дирижера-постановщика Фёдора Леднёва поднимается вместе с полом ямы и затем погружается обратно – музыка, в отличие от людей, здесь имеет возможность подъема, хотя бы до уровня оркестровых лож, где размещена медная группа, – а в это время балки поднимаются и опускаются на тросах в зловещем танце, пока не займут новое, беспорядочное положение. Но это будет не свободой, а лишь опасной и неустойчивой руиной когда-то упорядоченного мира, нагромождением крестов оскверненного кладбища.
В сцене каторги балки лежат на полу, но решетку продолжают создавать удерживающие их на колосниках тросы. В финале же балки приподнимаются холмом, образуя над головами каторжников могильную насыпь.
Задушенные души
Беспощадная механистичная модель спектакля не нуждается в исполнительской индивидуальности. Все артисты – лишь винтики машины, в которой незаменимых нет. Все герои – мешки (те, с конвейера), тюфяки, расходный материал.
Сопрано Елена Гусева в заглавной партии мастерски подчиняется этому замыслу: на людях ее Катерина функционирует как марионетка, но приняв какое-либо решение – оживает резко, вспышкой, которую нельзя не заметить. При такой Катерине Сергей (тенор Наджмиддин Мавлянов) – ведомый, зажигающийся лишь ее пламенем, отражающий лишь ее душевные движения, и его потенциал как субъекта раскрывается только в последней картине, когда он обхаживает Сонетку (меццо-сопрано Маргарита Глазунова) и ломает комедию перед Катериной.
Снохаческие поползновения Бориса Тимофеевича (бас Дмитрий Ульянов) вызывают только дежурную брезгливость. Звонкий и сильный голос Зиновия Борисовича (тенор Дмитрий Никаноров) нужен лишь для выяснения отношений с женой и умолкает очень быстро. Зато Задрипанный мужичонка (тенор Валерий Микицкий) – не только ключ к разоблачению убийц, но и, кажется, фокус всех смыслов оперы: почти по-ерофеевски возведенное в ранг искусства пьянство ради пьянства выводит его на трансцендентный уровень, и запивает свою жуткую находку он в компании обоих трупов и более чем живой Аксиньи (сопрано Ксения Мусланова).
Товарищ начальник – Квартальный (баритон Евгений Качуровский) – неподвластен никаким стенам, включая четвертую, и свою песню исполняет из зала, с практически эстрадным шармом упиваясь ее беззастенчивым содержанием. В заведомо бесплодной, риторической полемике с ним Старый каторжник (бас Максим Орлов) сдержан и отстранен, а сочетание строгого закрытого костюма и полной достоинства осанки отсылает не к усредненному монашескому образу, а скорее к портретам Данте Алигьери – впрочем, куда деваться от таких ассоциаций, когда тебе показывают ад.
Ад – не раскаленная бездна с чертями. Ад – черное лесное озеро, на котором поднимаются волны; поднимаются, но не могут ничего смыть.
В самом финале артисты духового ансамбля выходят на сцену и вливаются в толпу каторжников, сами в каторжных шинелях и в кандалах. Более емко выразиться о Шостаковиче было бы сложно.
Огонь, вода и шпалы
«Леди Макбет Мценского уезда» стала второй и завершающей оперной премьерой 107-го сезона МАМТа после «Орлеанской девы» в ноябре 2025, но театр не оставляет исследование изуродованных социумом женских судеб: оно продолжится в июньской премьера балета «Анна Каренина» на музыку Ильи Демуцкого, который ставит художественный руководитель балетной труппы театра Максим Севагин.
Кей Бабурина