Личная жизнь Елены Яковлевой, видимо, настолько обыденна и нормальна, что единственным поводом для упоминания актрисы в таблоидах стала внешность её сына Дениса. К 30 годам Денис уже был сверху донизу покрыт татуировками, которые стремительно наползали на его лицо, маскируя черты и цвет кожи. Елена не скрывала, что её беспокоят симптомы этой «синей болезни», но тут же расписывалась в собственной беспомощности — совершеннолетний человек сам решает, что он делает со своим телом.
Впрочем, началось всё ещё в школе. «Первую татуировку он сделал в 11 классе. У нас была собака хаски. Он её очень любил. И когда её не стало, Дениска со слезами на глазах подошёл с фотографией собаки и спросил: «Мам, можно?» А уже был выпускной на носу. Ну и вот он сделал татуировку», — рассказала Елена в интервьюНадежде Стрелец. «Потом учился. Потом наконец-то решился жить в отдельной квартире самостоятельно. Очень долго не мог, боялся, квартира стояла, его ждала. А потом он понял, что нужно пройти всякие бытовые трудности: как зажечь газ, налить воду в кастрюлю, как включить стиральную машину. Он же ничего не знал, как приютский. Но он окреп в бытовом смысле и стал жить самостоятельно. Смотрю, через какое-то время ещё одна татуировка появляется. Я говорю: «Ну зачем это?» Он: «Мам, я не пью, не курю, наркотиками не увлекаюсь». Ну а потом места на теле стало не хватать и пошло на видимые участки». Актрисе это не нравилось, но она не могла повлиять на сына.
Впрочем, по прошествии времени Денис сам стал догадываться, что татуировки на лице не очень его украшают. «Он уже понял, что это всё не так заманчиво, как в юности. Мы пробовали удалять татуировки на лице. Это до такой степени больно. Это лазером выжигается. Лицо месяц опухшее как от ожога. И это только маленькая часть. Таких процедур надо сделать штук 20. Мы сделали два раза, третий раз я не буду его заставлять. Жалко».
По мнению Елены, Денис таким образом решал внутренние проблемы. «Вместо того, чтобы разобраться с какой-то болью, он шёл в этот тату-салон, где ему делали больно. Слава Богу, что этот этап позади».
«Безусловно, у меня есть чувство вины [перед сыном]. Только не за то, что я много работала, а за то, что я упустила какие-то моменты детской психики. Когда он со мной гулял, прохожие все со мной здоровались. И он думал, что вся наша страна живёт так: все улыбаются друг другу, все здороваются. И оказывается, когда мамы нет, ему никто не улыбается. И такие моменты накапливались».
Но главное достижение Елены — создание и сохранение тёплых и доверительных отношений с ребёнком. «Несмотря на всё, сын до сих пор каждый день звонит и пишет: «Как ты мама? Люблю тебя». Редко кто может этим похвастаться. Если что-то случается, он мне всегда расскажет правду».