©
Девиз Всемирного дня борьбы против рака звучит так: «Я есть. Я буду». Он призывает людей помнить, что онкология не является приговором. Победить ее можно, но только сообща. И в этом пациентам помогают те, чью специальность иногда страшно произносить вслух. Те, кто каждый день сталкивается с болью и хрупкостью человеческой жизни – онкологи.
Одной из таковых является Элина Нанаева. Она умеет находить нужные слова, чтобы поддержать, когда кажется, что силы на исходе. Не обещает чудес, но дает надежду, основанную на знаниях, опыте и вере в возможности современной медицины. Благодаря таким специалистам, путь к выздоровлению становится не таким одиноким и страшным, а наоборот, наполненным поддержкой и верой в лучшее.
Этот материал посвящается тем, кто ежедневно безмолвно ведёт борьбу не на жизнь, а на смерть.
Это знак
Родилась и выросла Элина в Грозном. Когда пришло время выбирать вуз и факультет для поступления, определиться девушке помогли родители.
«Поступала я в сложный для Чеченской Республики период – 2003 год, послевоенное время. Тогда выбор был невелик: медицинский, юридический или экономический. Мама сказала: «Давай на медицинский». Я подумала и согласилась. Поступила в Чеченский государственный университет [ныне имени А. А. Кадырова]. Это скорее был выбор родителей. И это тот самый случай, когда родители лучше знают, что для их ребенка будет благом».
С каждым годом Элина все больше убеждалась в том, что сделала правильный выбор. Но до определения специализации говорила себе, что будет кем угодно, только не акушером-гинекологом. Однако и здесь сторонние силы помогли ей определиться.
«Первая моя специальность – акушер-гинеколог, а потом уже онколог. С самого начала я хотела в нейрохирургию и говорила себе, что с гинекологией связываться не буду. На четвертом курсе я перевелась из ЧГУ в Санкт-Петербургскую медицинскую академию последипломного образования. После шестого курса мне нужно было определяться с ординатурой. Долго не могла сделать выбор, и накануне дня подачи документов в ординатуру мне снится сон. Не знаю, верить в это или нет. Я на операционном столе, и меня оперируют люди в гражданском, не в медицинских халатах. В какой-то момент они все отходят и говорят, что не могут мне помочь. Я поднимаю руку, операция была гинекологическая, и кладу ее на рану. Кровотечение останавливается, рана затягивается, и я спасаю себя сама. Утром я проснулась с мыслью: «Это знак». Так и определилась».
Учиться в Санкт-Петербурге Элине было легко. К студентке из Чечни там относились с уважением и даже предложили остаться работать. По настоянию родителей Элина все-таки вернулась домой и трудоустроилась в женскую консультацию одного из грозненских родильных домов, где проработала три года.
«Я поняла, что не хочу сидеть только на приеме. Хотелось оперировать. У меня на учете тогда состояла женщина, сейчас она главная медсестра в нашем онкодиспансере [Республиканский клинический центр онкологии и радиологии в Чечне]. Она рассказала, что в онкоцентр активно набирают онкологов. Я решила пройти первичную специализацию по онкологии, тем более почти один год моей ординатуры прошёл в онкогинекологии «РОД» Санкт-Петербурга. Это было знаковое время в моём становлении как онколога. В 2014 году я подала документы на обучение в Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н. И. Пирогова. И меня взяли. Потом вернулась снова домой и устроилась на работу в онкодиспансер».
Возвращаются в Чечню
Большинство онкологических заболеваний на начальных этапах протекают бессимптомно. Мы можем чувствовать себя прекрасно, не испытывать никаких болей или дискомфорта, в то время как в организме уже происходят нежелательные изменения. Профосмотры позволяют выявить эти изменения до того, как они станут серьезной проблемой.
«Нужно приходить на осмотры раз в год. Женщинам обязательно нужно посещать гинеколога. Если есть жалобы, нужно не откладывая идти к профильному специалисту. К сожалению, у наших людей сформировалось какое-то недоверие к местным специалистам. Когда пациент сидит на приеме, перебираешь его документы и видишь, что он побывал везде. Особенно все любят Ставрополь. Но все равно в конечном итоге они возвращаются в Чечню. Например, у меня был случай. Я все расписала пациентке. Она выехала в Москву, там ей написали то же самое, прям точь-в-точь. Она вернулась ко мне и говорит: «Нам сказали там то же самое, лечиться хотим у вас». Но там же все дороже, а тут для онкопациентов все бесплатно».
К основным факторам развития рака шейки матки относят: инфицирование вирусом папилломы человека [особенно 16 и 18 тип], ранние браки, иммунодефицитные состояния, инфекции и многое другое. В диагнозе рака тела матки большую роль играют: гормональный дисбаланс, генетическая предрасположенность, метаболические нарушения [ожирение, гипертоническая болезнь, сахарный диабет]. В развитии рака яичников – наследственность, гормональные нарушения, ожирение.
«У нас женщины очень поздно обращаются за медицинской помощью. Например, рак шейки матки можно выявить на ранней стадии. Даже предрак можно обнаружить, если женщина обследуется. Но они этого не делают, особенно те, которые не замужем или у которых нет детей. Они считают, что им вообще не нужно обследование. А на самом деле и они в группе риска. Часто ко мне сразу заходят родственники и говорят: «Ничего ей [пациентке] не говорите». А я считаю, что говорить нужно, но не в страшной форме. Нужно подготовить пациентку, рассказать про долгий, тяжелый путь, потому что на одной операции все не заканчивается. Это и химиотерапия, и лучевая терапия, и таргетная, и иммунная. Если пациентка первый раз ко мне обратилась, то нужно дать ей понять, что да – диагноз есть, но с ним можно бороться. Если все правильно делать и слушаться врача, то рак победим. Даже на третьей и четвертой стадии мы можем помочь: улучшить качество жизни, продлить безрецидивный период жизни пациента, если подобрать правильную терапию. Пациентки годами приходят, обследуются, при необходимости получают специализированное лечение. Да, возможно, качество жизни страдает, но она живет. Конечно, есть случаи, и это самое сложное в нашей специальности, когда ты понимаешь, что пациенту невозможно помочь, и остается сказать родственникам: «На данном этапе мы бессильны, остаётся только симптоматическая терапия». К сожалению, и такое бывает».
В день на прием к Элине приходит минимум десять человек. Операции проводятся ежедневно.
«Перед каждой операцией я себя успокаиваю и читаю дуа (молитву). Сколько бы ты ни оперировал, волнение остаётся всегда, потому что ты идёшь на один объём работы, а во время операции бывает много «сюрпризов». Люди боятся, когда слышат «онкодиспансер». Мне звонят и говорят иногда: «Такая-то пациентка придёт, посмотришь её». А она потом читает в направлении — онкологический диспансер — и не приходит. Ты ей объясняешь, что мы смотрим не только онкологические болезни, но и доброкачественные. Некоторые вообще считают, что онкология — это заразная болезнь».
От побед до потерь
Элина работает в Республиканском клиническом центре онкологии и радиологии с января 2015 года. Своих первых пациентов помнит отчетливо до сих пор.
«Одна была ВИЧ-инфицированная. После операции в другом лечебном учреждении у нее начались осложнения с мочевым пузырем – там образовался свищ. С этим свищом она ходила 5 лет на тот момент. Ко мне она пришла за консультативной справкой. Девушка уже не надеялась, что патологию ей уберут, и смирилась с тем, что будет жить с этой проблемой. Я подняла ее медицинскую карту, переговорила с заведующим отделением, и мы приняли решение ей помочь. Ее прооперировали, зашили дефект. Мы до сих пор с ней в хороших отношениях. Была еще одна пациентка. Там был диагноз – рак яичников. Я до сих пор помню ее прекрасные, красивые глаза. Её звали Малика. Но ей помочь мы не смогли. Обратилась пациентка за помощью поздно и от прогрессирования болезни умерла».
Потери Элине даются очень сложно. Они сопровождаются переживаниями и желанием уйти из онкологии.
«Я очень часто говорю себе: «Все, не могу. Устала». Это выгорание. Особенно, когда приходит молодая пациентка: восемнадцати лет, незамужняя и без детей. Ты видишь ее и понимаешь, что нужно дать надежду не только самой пациентке, но и её маме. Когда ты не оставляешь надежду, пациенту тяжело бороться. Этот момент для меня сложен, но Всевышний дает силы. Я помню свое первое дежурство в паллиативном отделении онкодиспансера (структурное подразделение медицинской организации, которое оказывает специализированную медицинскую помощь взрослым в стационарных условиях, - прим. автора). Это был первый раз, когда я увидела тяжёлых, паллиативных больных. Ты читаешь историю их болезней и понимаешь, что уже не помочь. А когда эти пациенты еще и моложе тебя, ты испытываешь страх. Мне казалось, что я не смогу с этим эмоционально справиться. Но ко всему привыкаешь».
Приходилось Нанаевой с коллегами буквально вытягивать пациентов с того света. Одна из пациенток возвращалась к ним пять раз после каждой операции, и каждый казался последним, но женщину благополучно вылечили и выписали. Сейчас она, по словам Элины, живет и здравствует. Однако так бывает не всегда.
«За эти 10 лет у меня было шесть смертей. И я помню имя и диагноз каждой из них. Помню их родственников. Если они придут ко мне сегодня, я их узнаю. Мне говорят: «Ты должна привыкнуть». Я не могу к этому привыкнуть. Каждый раз – как будто в первый раз. Даю себе слово, что не буду пропускать через себя, потому что это сильно изматывает. Ни разу не было такого, чтобы родственники пришли после смерти пациентки и обвиняли меня в чем-то. Наоборот, они меня поддерживали и говорили: «Это все в руках Всевышнего. Мы видели, как ты старалась». Это и сообщения с благодарностями от пациенток держат меня в этой сложной, больше эмоционально, работе. Ты думаешь, что это знак от Всевышнего, и нужно работать дальше. Поэтому я до сих пор здесь».
Седа Магомадова