Фото А. Кремнева
В последние годы военные историки и журналисты, пишущие о Великой Отечественной, куда чаще напоминали о различных гитлеровских холуях из Прибалтики. Редкими стали публикации о тех представителях трех республик СССР, которые сражались в рядах Красной армии. Доблестно воевали и эстонцы, которые в начале ХХ века переселились с семьями в Сибирь или родились уже здесь.
Где жили?
В 1918 году в эстонском городе Тарту, бывшем русском Юрьеве, опубликовали исследование Августа Нигола «Эстонские поселения в России». Автор, школьный учитель, собрал справки и характеристики на 313 населенных пунктов на российской земле. Не забыты были и наши села, которые существуют до сих пор или уже исчезли. Например, о Лебедихе и Серёжихе (их больше нет в нынешнем Заринском районе) рассказано так: «В Серёжихе, основанной в 1907 году, живут 50 семей из волостей Виру и Ярва. Есть молочный кооператив. Там же находилось «Эстонское общество» и потребительский кооператив. Вместе с расположенным неподалеку эстонским поселением Лебедиха у них есть общая школа и часовня».
Про Лифляндку было больше подробностей, даже с поэтическими сравнениями: «Основана в 1895 году. Здесь проживает 24 семьи, или 170 человек, большинство из которых с острова Хийумаа. Село находится в 85 верстах от станции Рубцовка и в 12 верстах от города Змеиногорск, на реке Карболиха, прямо у Алтайских гор. Поселение расположено на кабинетских землях, между несколькими небольшими холмами у реки. Оно выглядит как колыбель, поэтому многие в шутку говорят, что «это была колыбель эстонского народа, откуда они переселились в Европу и к Балтийскому морю». Место красиво с точки зрения природы, но, к сожалению, земли мало: всего 7–8 гаков на душу населения. Деревья здесь – березы, ивы, тополя и жимолость. Выращивается в основном пшеница, но также и наши местные культуры. Школы нет. Поселенцы довольно богаты». Примечательно, что гак, давно попавший в русские определения расстояний, – это еще и старинная немецкая мера в Прибалтике, но не одинаковая из-за качества почвы: рижский гак у латышей почти вчетверо считался больше эзельского у эстонцев.
Не менее поэтично представил Нигол и Рудовозово: «В 30 верстах от города Змеиногорск, в 100 верстах от станции Поспелиха живут 20 семей, на землях кабинета. Здесь поистине нечто великолепное, поистине райская красота, какой ее себе представляешь. Прекрасные горы, в основном покрытые цветущей жимолостью, заснеженные вершины, сияющие вдали, долины, полные высокой травы и сельских домов (здесь они гораздо краснее, чем на нашей родине). Здесь многое совершенно не тронуто людьми и животными, ручьи, текущие с гор, чистый, прозрачный воздух, голубое и безоблачное небо. Все это вместе создает картину, которую трудно найти прекраснее. Тут и там, более высокие или низкие горы и скальные образования, рожденные извержением, поднимаются к облакам, в одном месте – восемь в ряд, напоминая колонны руин какого-то древнего города или крепости, словно построенные руками человека».
Уехали не все
Современные исследователи уточнили, что в Западной Сибири в период с 1860 по 1917 год появилось 67 эстонских сел. Но в начале 1920-х по соглашению между Советской Россией и получившей независимость Эстонской Республикой сибирские эстонцы могли вернуться на историческую родину. Но не все сделали такой выбор. Тем более что даже барнульскую милицию тогда возглавлял эстонец – Адольф Мянникокс, ветеран боев с немцами у Нарвы в феврале 1918 года, в дни рождения Красной армии. Делегаты Алтайской губернской конференции эстонских поселенцев в октябре 1921 года заявили: «В Эстонию мы переселимся лишь тогда, когда там будет свободно развеваться красное знамя III Интернационала. Агентам эстонской буржуазии, странствующим по колониям Сибири, чтобы собирать батраков для эстонского барского государства, мы скажем – прочь от нас, Иуды!» И даже таллинская газета в том же году признавала, что 95 % репатриантов не могут найти работу и распродают даже свою одежду, чтобы прокормиться. В итоге эстонцы из Локтевки, Рубцовского уезда, Алтайской губернии, вначале подав заявления об отъезде, приняли решение остаться в Сибири.
В начале прошлого века в Западной Сибири жило около 4 тыс. эстонцев. По переписи СССР 1939 года в нашем крае насчитали 1,8 тыс. представителей этой национальности, в 1979-м – 719. А в переписи 2002 года их было 420. Но не только на репрессии 1930-х нужно относить эту убыль. Наши эстонцы тоже не дождались возвращения многих своих родных солдат с войны.
На родине предков
К 5 октября 1944 года последним оплотом врага на территории Эстонии оставался остров Сааремаа (Эзель). Сааремаа – «Островная Земля» – давняя вотчина рыбаков и мореплавателей. Это самый крупный остров Моонзундского архипелага. С Эзеля еще в Первую мировую войну контролировался вход в Рижский залив, если вспомнить, например, роман Валентина Пикуля «Моонзунд». Эта позиция имела важное стратегическое значение для всей курляндской группировки противника.
Одним из соединений, которому предстояло участвовать в боях за освобождение Сааремаа, был 8-й Эстонский стрелковый корпус. Командовал им генерал-лейтенант Лембит Пэрн. В корпусе, состоящем из 7-й и 249-й эстонских дивизий, эстонцев было почти 90 %.
Об этой операции в Эстонии было снято два художественных фильма – «Люди в солдатских шинелях» (1968) и «1944» (2015). Хотя созданы они были в разные эпохи, но тяжелые потери при высадке десанта не скрывали ни раньше, ни сейчас. По архивным документам Минобороны СССР, теперь известно, что среди погибших в боях на Сааремаа были и эти земляки-сослуживцы с Алтая: Виллем Лепик (Ключевский район), Давид Ани и Карл Лепнер (Заринский район), Эдуард Киршбаум, Эдуард Куузик и Эндель Курс (Шипуновский район), Освальд Коэметс и Август Крепп (Барнаул), Рудольф Ниневе (Родинский район), Эдуард Тюйна (Рубцовский район).
В суровых боях
В 1975 году житель Колывани Иван Крузмягин вспоминал: «Работаю уже более десяти лет камнерезом. До этого тут же, в районе, начиная с молодых лет, работал сначала на рудниках Колыванстроя: был и лесорубом, и слесарем, и кочегаром. Потом пришла война. Воевать мне довелось в эстонском национальном корпусе, в тяжелых боях отбивать у гитлеровских захватчиков землю моих предков – Эстонию. До сих пор вспоминаю с волнением, как, бывало, забежишь в эстонской деревне в крестьянский дом попить водички, скажешь хозяевам, что я «русский эстонец», так они и водой напоят, и угостят всем, что есть в доме, а затем бесконечные расспросы, рассказы о России, об Алтайском крае, о нашей Колывани».
Иван Александрович был призван в армию в феврале 1942 года. Служил он в 249-й Эстонской стрелковой дивизии. Весной 1945-го красноармейца Крузимяги (так писали тогда его фамилию) наградили орденом Красной Звезды. В представлении к награждению написано: «Участник боев при освобождении города Великие Луки и всех боев при освобождении Советской Эстонии. 21 марта 1945 года при прорыве обороны противника на Курляндском полуострове севернее озера Балт-Эзерс во время блокирования вражеского ДЗОТа, когда командир взвода лейтенант Тяглов выбыл из строя, принял командование на себя и умелыми действиями уничтожил ДЗОТ с находившимися в нем тремя солдатами и двумя офицерами. Чем обеспечил 2-й стрелковой роте продвижение вперед и успех прорыва обороны противника на этом участке».
На данный момент на сайте подвиг-народа.ру доступно для изучения более 30 наградных документов наших земляков-эстонцев.
Орфография и пунктуация источников сохранены.