Фильм «Цинга» - про то, как испытание Севером меняет мировоззрение человека с Большой земли
Фото: Свердловская киностудия
В екатеринбургском Доме кино состоялся предпремьерный показ художественного фильма «Цинга». Общероссийский показ картины, снятой Свердловской киностудией, стартует 26 февраля. О том, как правительство Ямала помогло в съемках мистического триллера, почему Никита Ефремов не боялся волка, а реплики героев на ненецком языке идут без субтитров — в материале URA.RU.
«Здесь есть все, чтобы облажаться», — так оценили предстоящие съемки руководители Свердловской киностудии и продюсеры «Цинги» Евгений Григорьев и Виктор Шадрин. Действительно, работа в Заполярье, в кадре ребенок, волки, олени и режиссер — дебютант игрового кино — все это предполагало повышенный риск. Но все получилось. Фильм еще до выхода на широкий экран взял три награды на IV открытом Российском кинофестивале авторского кино «Зимний»: Никита Ефремов, сыгравший послушника Федора, получил приз за лучшую мужскую роль, режиссер Владимир Головнев удостоился награды за лучший сценарий, а картина — Гран-при.
После показа съемочная группа вышла к зрителям
Фото: Свердловская киностудия
Но не награды приводят зрителя в кино. А истории: людей и, в случае с «Цингой», места — мистического, таинственного и до сих пор непознанного Севера. Тех, кому, как маленькому Игорю (Тимур Романов) скучен и неинтересен бог и вера, потому что они обещают жизнь без проблем и трудностей, без которых не представляют жизни северяне. Тех, кто как Ватане (Евгения Манджиева) не говорит по-русски, потому что, наверное, некогда было учить язык — на стойбище в тундре слишком много дел, чтобы отвлекаться на ненужное. Тех, кто не может умереть, как Нгытырма (Герасим Васильев), потому что шаман должен жить, пока не передаст свой дар наследнику.
Поэтому появление на стойбище с миссионерской миссией отца Петра (Дмитрий Поднозов) и послушника Федора (Никита Ефремов) видится как вторжение. Желание сломать жизнь, правила которой столетиями диктует тундра. И отношение к принятию веры — это торг: «сбережешь оленей, спасешь их от волков — надену крестик». «Север провоцирует общество. Там срываются маски и по-особому обнажается человек», — говорит Владимир Головнев, для которого мифы, которые до сих пор живут на Ямале, кажутся живыми.
С Крайним Севером Владимир познакомился в детстве. Его отец, директор Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера), академик РАН, брал мальчика в экспедиции. На Ямале в первый раз он оказался в шесть лет: «В этом северном краю раз в сорок лет бывает страшная жара. Умирают олени, дохнет рыба, потому что не приспособлены жить в таких условиях. Я попал в такое лето. И научился плавать. Очень удобно — ты заходишь в теплую воду, а под ногами вечная мерзлота, и тебе ничего не остается, только плыть. И снимая фильм, я чувствовал, что заново учусь плавать».
Мистическую историю, которая легла в основу картины, Владимир Головнев узнал, будучи школьником. «Этот исторический этнографический миф про цингу запал в душу. Я его рассказывал на школьных научно-практических конференциях, и это вызывало странное ощущение: зал как-то специфически замирает. Я чувствовал, что всем это важно».
Предпремьерный показ состоялся в Доме кино в Екатеринбурге
Фото: Свердловская киностудия
Через несколько лет миф стал сценарием. Не только про веру, но и про любовную зависимость, которая, как и любая другая, проходит несколько стадий: она приходит и цепляет через страсть и похоть, потом становится эмоциональным крючком, говоря: «Ты лучше всех, ты справишься, ты всё можешь». А потом идет отдаление. «Я у себя буду спать», — говорит Ватане. И Федор, заразившийся страстью, чтобы ее удержать, нарушает все возможные заповеди: не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не желай жены ближнего твоего. Но главное, о чем этот фильм — об инициации. «Когда человек через преодоление, через боль становится сильнее, лучше, становится самим собой. Достигает своих целей нелегким путем, пройдя все те боли и страхи, которые он только мог себе представить», — объясняет Владимир Головнев.
Инициация, которую проходит Федор, вряд ли была бы для него возможна в другое время — действие картины происходит в 1991 году, который режиссер «Цинги» назвал «перекрестным». Время, когда ломается старый мир, в фильме сталкивает пионерский галстук и нательный крест, священника и шамана, волков и оленей, православие и язычество. Красный треугольник и слова «Всегда готов!» мешают мальчику перенять дар деда. Рефреном через весь фильм идет просьба Нгытырмы, шамана, который не может умереть: «Помоги!». Он пережил свое время и хочет уйти. «Но что такое смерть? Это когда душа уходит в другой мир. У шамана всю жизнь душа летает между мирами и умеет возвращаться. И когда он умирает, душе надо найти пристанище». Найдет ли?
Владимир Головнев смотрит картину
Фото: Свердловская киностудия
Невозможна инициация Федора в исполнении Никиты Ефремова и без великолепной игры Тимура Романова. Мальчика, которого долго искали и случайно нашли — он оказался знакомым одного из членов съемочной группы и на площадку попал по стечению обстоятельств. «Идет кастинг, мы понимаем, что никто не подходит. И вот у нас первый съемочный день. Мальчика нет. Второй съемочный день, мальчика нет. Мы с исполнительными продюсерами рассчитали, что мы без мальчика способны существовать четыре съемочных дня. С этим настроением я снимаю, понимаю, что мальчика-то нет и даже не предвидится. И вдруг Тимур из Якутска летит в Москву с пересадкой в Салехарде, входит в кадр и… попадание. Он абсолютно точно, дисциплинированно и при этом с каким-то детским азартом вжился в роль».
Вряд ли случилась инициация героя картины и в иных, менее суровых условиях. Там, где нет холода, ветров, волков и людей, живущих по другим, непонятным ему правилам. Ямал в фильме — не декорация и единственно верная локация, а создатель истории. Только там, в тундре, мог родится и миф про цингу, и новый человек, которым стал послушник Федор, получивший рясу, о которой просил в самом начале.
«Мы все время спорим, кто мы — Запад или Восток? И всегда находится нечто более выразительно западнее и более основательно восточнее. А мы оказывается в этой системе координат на периферии. Потому что все время забываем, что у нас есть Север. Сколько раз за время нашей истории менялась южная граница? Северная — никогда. Север — энергия, мощь, опора», — считает Владимир Головнев.
Гендиректор Свердловской киностудии и продюсер фильма Виктор Шадрин общается с гостями
Фото: Свердловская киностудия
На севере происходят чудеса даже во время съемок фильма. Ключевая сцена «Цинги» — сотни оленей кружатся вокруг Никиты Ефремова. «Нам был нужен этот кадр, — говорит режиссер. — Но я понимал, что по всем законам биологии и оленеводства он в этот период невозможен. Но нам повезло. Мы совершенно другую сцену собирались снимать, вдруг олени пошли… По рации вызываем Никиту, он даже не в гриме бежит, быстро становится в центр, начинает читать молитву. И эту сцену мы снимали абсолютно документальным способом, по-другому было невозможно». Второе чудо — это волк. «Когда в Подмосковье наш волк проходил кастинг, он, честно говоря, обаял меня тем, что он очень классно завыл, — вспоминает Владимир. — Но, приехав в тундру, зверь не понял, что он оказался на съемках, а решил, что он на воле, и отказался сниматься. Ничего не хотел делать». И только один раз решил помочь съемочной группе и выдал нужные эмоции в момент противостояния с главным героем.
Найти актеров, доставить на Крайний Север тонны съемочного оборудования, заставить зверей подчинятся замыслу режиссера, снять всего за два дубля погружение главного героя в ледяную реку — это лишь часть испытаний, которые пришлось пройти в процессе создания фильма. Но главная задача —бережно передать дух Севера. И на ее решение в картине работает все. В частности, не дублируются и не сопровождаются субтитрами реплики на ненецком языке. «Очень важно, чтобы зритель воспринимал происходящее таким, как его видит главный герой», — объясняет Владимир Головнев. Чтобы вместе с Федором мы прошли через непонимание и постижение другой жизни.
Зрители в ожидании просмотра картины
Фото: Свердловская киностудия
Поддержку в создании картины оказало правительство ЯНАО. И это тот случай, когда сложно сказать, кто кому больше помог. Съемочной группе, получившей финансирование и мгновенное решение всех организационных вопросов, или власти, которая обрела роскошный PR-продукт о территории и ее жителях. «Когда озвучил губернатору Дмитрию Артюхову идею фильма, он сразу воспринял ее очень по-живому, по-человечески, с интересом, — говорит режиссер „Цинги“. — Для Ямала этнографическая составляющая более важна, чем для любого другого региона. Она не умирающая, как это бывает в некоторых культурах, а очень живая и существующая. Поэтому, мне кажется, для губернатора очень важно, что мы подчеркнули этот мощный ямальский ресурс».
Ну а цинга? Она-то тут причем? Это просто дефицит витаминов, от которого спасает стакан теплой оленьей крови? Или болезнь, которая проходит, как любовное наваждение? А, может быть, фильм, который рассказывает о прекрасном северном крае, где живут другие люди?