Фото: spyurk.cyou
Армянское ковроткачество — древнее национальное искусство, уникальное наследие, передающееся через века. Каждый армянский ковёр — произведение исключительной красоты, свидетельствующее о статусе Армении как одного из древнейших центров ковроделия. На протяжении столетий ковры являлись национальным символом, сохраняя свою историческую и культурную значимость до наших дней.
Древние корни в земле Арарата
Когда речь заходит о коврах, воображение рисует восточные базары и персидские дворцы. Но истоки этого древнего ремесла уходят корнями в горные долины Армении — и подтверждают это не легенды, а строгие факты археологии. Во время раскопок поселений на северо-востоке страны обнаружили ткацкие инструменты и макет примитивного станка, датируемые IV–III тысячелетием до нашей эры. А в Артикском могильнике (XII–XI вв. до н.э.), в урартской крепости Кармир-Блур (VII в. до н.э.) и даже в средневековой столице Ани найдены остатки ворсовых и безворсовых ковров. Эти находки не просто фрагменты ткани, а материальное доказательство: армянские мастера освоили ковровое искусство задолго до многих цивилизаций Востока.
Загадка Пазырыкского ковра
Однако полную картину древнего мастерства помогает воссоздать удивительная находка, сделанная в 1949 году в далёком Горном Алтае. Пазырыкский ковёр, сохранившийся благодаря вечной мерзлоте, поражает совершенством исполнения и сложностью орнамента. Его композиция явно не связана с алтайскими традициями — напротив, она перекликается с вавилоно-ассирийским искусством и, что особенно примечательно, с урартско-армянской культурой. Технологические детали говорят сами за себя: двойные узлы, характерные именно для армянских ковров, и нити красного цвета, окрашенные червём вордан кармир — араратской кошенилью. Эксперты Эрмитажа единодушны: этот шедевр был соткан либо в Месопотамии, либо в бассейне озера Ван. И именно армянская ткацкая школа остаётся наиболее вероятным автором этого древнего шедевра.
Эпоха расцвета: от Двина до Вана
Свидетельства античных авторов, армянских хронистов и арабских географов рисуют картину процветающего ремесла. В VIII–XIII веках центрами ковроткачества стали Двин, Карин, Ван, а также области Айрарат, Васпуракан, Сюник и Арцах. При княжеских дворах и монастырях действовали специализированные мастерские, где трудились профессиональные ткачи, художники и красильщики. Их продукция славилась особым колоритом, богатством орнамента и безупречным качеством. Армянская шерсть, уступавшая по мягкости лишь египетской, и легендарный краситель вордан кармир — пурпурный дар Араратской долины — делали эти ковры желанным товаром от Малой Азии до Ближнего Востока. Не случайно арабские налоговые списки VIII–XII веков включали ковры наравне с драгоценными тканями — ремесло стало важной статьёй дохода халифата.
Ковёр как священное пространство
Но ковёр для армянина был не просто предметом быта или роскоши. Он вплетался в саму ткань народной жизни — от обрядов до мифологии. Весь процесс ткачества сопровождался ритуалами: от специальных угощений при закладке основы до песен и плясок при снятии готового изделия. На станок вешали обереги — разноцветные нити, камешки, яйцо — чтобы защитить работу от сглаза. Особенно трогателен обряд для бесплодных женщин: они проходили сквозь отверстие основы ещё не отрезанного ковра, а затем ложились под него — и падающее полотно символически «рождало» новую жизнь. Ковёр воспринимался как символ священного пространства, где обитают боги. Турецкий путешественник XVII века Эвлия Челеби описывал ковёр в Эчмиадзине, на котором, согласно легенде, родился сам Иисус Христос. Неудивительно, что в армянском языке поле ковра называют tar' — «земля», «почва», а красные изделия издавна олицетворяли плодородие и вечность природы.
Язык узоров: от драконов до древа жизни
Орнаментальный язык армянских ковров поражает разнообразием. Здесь и строгие геометрические композиции с ромбами и звёздами, и кресты как символ веры, и стилизованные драконы (вишапы) — наследие дохристианской мифологии. Есть ковры с хоранами (арочными композициями), с розетками, с изображениями бытовых сцен и юбилейных торжеств. Но сквозь это многообразие проходит единая нить: орнаменты отражают народные представления о мироздании, вечности природы и цикле жизни. Древо жизни, миндалевидные мотивы, гирлянды цветов — всё это не просто украшение, а зашифрованная философия народа, вплетённая в шерстяное полотно.
Потери и возрождение
Сельджукские и монгольские нашествия, а также утрата государственности привели к упадку мануфактурного производства. Ковроткачество сохранилось лишь в горных убежищах — Арцахе, Сюнике, Лори. Возрождение началось лишь со второй половины XVIII века, а наивысшего расцвета ремесло достигло в конце XIX — начале XX века, когда ковры из армянских центров вновь покорили восточные рынки. Однако историческая несправедливость наложила свой отпечаток: армянские ковры на Западе стали ошибочно приписывать персидской и турецкой культурам — стереотип, к сожалению, живущий до сих пор.
Наследие в наших руках
Советский период подарил ремеслу второе дыхание: с 1920-х годов в Тавуше, Сюнике, Арцахе создавались ковроткацкие артели, позже объединённые в производственное объединение «Армковер». Распад СССР прервал эту систему, но традиция не угасла. В горных сёлах до сих пор работают домашние станки, женщины передают дочерям секреты двойного узла и смешения натуральных красителей. Ковёр остаётся живым мостом между прошлым и настоящим. Не музейным экспонатом, а дышащим искусством. В нём сплетены нить за нитью память предков, вера в чудо и любовь к земле Араратской. И пока хоть одна мастерица сядет за станок, эта нить не оборвётся.