RAD DRC
Встреча представителя Армии ДРК с делегацией Мобондо
Конголезские политики справедливо акцентируют свое внимание на сохраняющейся проблеме военного конфликта на востоке Демократической Республики Конго (ДРК), который длится на протяжении последних 30 лет. Впрочем, не менее напряженная военно-политическая обстановка наблюдается и в других частях страны. Так, особо выделяются регионы, расположенные на западе конголезского государства и окружающие Киншасу: Май-Ндомбе, Квилу, Кванго (ранее входили в состав провинции Большого Бандунду). Именно в этих провинциях с лета 2022 г. активно действует ополчение «мобондо», которое пополнило и без того весьма широкий список вооруженных группировок и бандформирований в ДРК. «Мобондо» представляет серьезную угрозу для безопасности местного населения, вынужденного бежать от произвола бандитов. Конголезские СМИ нередко сообщают о систематических убийствах ополченцами «мобондо» гражданских лиц, чье число уже превысило 5 тыс. человек с начала конфликта. В конце ноября 2025 г. боевики «мобондо» вновь совершили массовое нападение на одну из деревень, убив не менее 20 мирных граждан. Несмотря на усилия властей, перспектива мирного разрешения конфликта остается неоднозначной из-за характерных особенностей подобного вида негосударственных вооруженных формирований. Помимо прочего, он стал очередным подтверждением имеющейся в ДРК проблемы взаимоотношений между «коренными» и «некоренными» народами. Отсутствие своевременного разрешения земельных и иных споров между местными народами со стороны властей нередко приводит к их вооруженному столкновению с его последующим разрастанием, а также к формированию различных военизированных объединений, чья деятельность постепенно выходит за рамки защиты интересов конкретного этноса и напоминает поведение бандитской группировки.
Западная часть ДРК — еще одна зона нестабильности
На фоне активизации боевиков «Движения 23 марта», произошедшей в январе 2025 г., внимание мировой общественности в основном обращено именно на конфликт в восточной части ДРК, где эксперты насчитывают присутствие более 120 вооруженных группировок, что представляется естественным ввиду межгосударственного характера конфликта в регионе, богатого разнообразными полезными ископаемыми. Тем не менее западная часть ДРК также отличается повышенным уровнем конфликтогенности как из-за наличия немалого количества этносов, проживающих на данной территории и конфликтующих между собой по различным социально-экономическим причинам, так и из-за недостатка эффективного государственного управления местными территориями.
Западные провинции ДРК неоднократно отмечались конфликтными ситуациями, разрешить которые в полной мере конголезским властям не удается и по сей день. Например, после окончания второй конголезской войны и проведения всеобщих выборов одной из наиболее острых проблем для запада ДРК в сфере безопасности стала деятельность движения Bundu dia Kongo (BDK — «Собирание Конго» на языке киконго) в провинции Нижнее Конго (ныне — Центральное Конго). Основанное еще во второй половине XX в. данное этнорелигиозное движение ставит целью создание государства для народа баконго в границах Королевства Конго, существовавшего в XIV–XIX вв., и в то же время осуждает экономическую эксплуатацию провинции центральными властями и недостаточное представительство баконго в органах власти[i]. В ходе политически мотивированного вооруженного столкновения между BDK и конголезской полицией, унесшее жизни более 200 человек, в 2000-х. гг. движение потеряло свой особый культурный статус и было запрещено на территории ДРК. Хотя активность BDK в последние годы значительно снизилась, боестолкновения между его членами и полицией периодически возникают (например, в 2017 и 2020 гг.), что говорит о сохранении проблемы в Центральном Конго.
Конец 2018 г. в западной провинции Май-Ндомбе (территория Юмби) был омрачен массовой резней, устроенной общиной батенде в отношении общины бануну, жертвами которой стали около 1 тыс. человек. Причиной данного конфликта послужила насущная для ДРК проблема — земельный вопрос. Бануну провели обряд захоронения традиционного вождя на землях, которые батенде считают своей собственностью, что в последующем вылилось в кровопролитную бойню между двумя общинами. Эксперты ООН также отмечают, что столкновения привели к вынужденному перемещению более 20 тыс. человек в соседние районы. Примечательно, что, несмотря на большое число жертв, сам конфликт длился лишь около трех дней и постепенно угас. Впрочем, земельный конфликт между батенде и бануну уже случался в 1963, 2006 и 2011 гг., а новые вспышки насилия, вероятно, будут повторяться и в будущем.
Важно отметить, что в столице ДРК, Киншасе, военно-политическая обстановка также остается весьма нестабильной из-за активности так называемых «кулуна» — городских молодежных банд, терроризирующих жителей города с начала XXI в. Конголезские новостные источники постоянно сообщают о новых преступлениях, совершенных «кулуна»: грабежах, разбоях, массовых изнасилованиях, нападениях на полицию и политических деятелей (последний подобный инцидент произошел в начале декабря 2025 г. — «кулуна» напали на лидера партии «Альянс за перемены» Жан-Марка Кабунда). Власти ДРК проводят различные акции против бандитов «кулуна» (например, операции «Ликофи» и «Ндобо»), однако присутствие данной группировки на улицах Киншасы остается многолетней проблемой для жителей столицы, а ее разрешение напрямую зависит от улучшения социально-экономической ситуации в стране.
Конфликт теке и яка
Конфликты между представителями различных народов в ДРК — далеко не редкость, однако столкновение главным образом между народами теке и яка, разразившееся в мае – июне 2022 г., обнажило не только проблему пользования земли, но и института традиционного права в целом. Так, поводом к конфликту стало значительное повышение одним из традиционных вождей теке налогов для фермеров[ii] (большинство из которых — яка), арендующих земли теке: впредь налог должен был выплачиваться не одним мешком кукурузы, а пятью, что стало весомым повышением выплат для местных земледельцев, учитывая существующие проблемы с данной сельскохозяйственной культурой в ДРК и преобладающую практику подсечно-огневого земледелия среди местных фермеров.
Насильственное взимание налогов со стороны теке, которые, согласно данным экспертов ООН[iii], периодически прибегали к помощи Вооруженных сил ДРК (ВСДРК) и Конголезской национальной полиции, стало поводом для эскалации насилия между двумя общинами на территории Квамут, провинция Май-Ндомбе. Искрой же послужило убийство братом вождя деревни Масиа-Мбе одного из фермеров, вышедших на акцию протеста против повышения налогов со стороны теке. На следующий день фермеры яка вернулись в деревню и организовали «акт возмездия», разграбив деревню и дом вождя. Вскоре насилие распространилось и на соседние территории, а через некоторое время яка совместно с другими народами, также арендовавшими землю у теке и платившими им налоги (мбала, суку, ндинга, сонге, тетела и др.), создали вооруженное ополчение под названием «мобондо». Боевики периодически нападали на жителей деревень теке, используя мачете, копья, охотничьи ружья и армейские штурмовые винтовки. На сегодняшний день список противников у «мобондо» несколько расширился, и теперь они противостоят ВСДРК, нападая на их блокпосты и забирая у них оружие.
Примечательно, что ранее конфликта между теке и яка не наблюдалось, а между представителями этих двух народов даже заключались браки. Таким образом, нельзя говорить, что начало конфликта было обусловлено этническими проблемами, хотя спустя три с половиной года противостояние, безусловно, приобрело и этнический характер.
Кто такие «мобондо»?
Главным образом «мобондо» представляют собой децентрализованное вооруженное ополчение, чья численность и состав остаются предметом для обсуждений. Эксперты ООН также отмечают, что «мобондо» — это своего рода массовое движение, которое возникло на фоне недовольства «некоренными» народами плато Батеке своим социально-экономическим положением, связанным в первую очередь с проблемой доступа к земле. Основной костяк «мобондо» составляют мужчины от 15 до 60 лет, многие из которых были либо завербованы боевиками, обещавшими «социальную справедливость», либо присоединились добровольно для борьбы с «произволом» теке. Примечательно, что первые организованные «мобондо» появились лишь спустя 3–4 месяца после столкновения в деревне Масиа-Мбе.
Впрочем, у «мобондо» все же имеется номинальная структура самоорганизации, которая включает четыре политических лидера (по одному от каждого из занимаемых «мобондо» регионов), несколько военных лидеров, хранителя фетиша (Féticheur) и пресс-секретаря. При этом выделить какого-то конкретного лидера, который имел бы возможность выступать от имени всех «мобондо», не представляется возможным, что, безусловно, затрудняет ведение диалога с ополчением. Один из наиболее заметных его участников — Кимона Кумбу Одон, который считается одним из основателей «мобондо» и носит титул «Киамву» — короля всех яка. Еще в 2021 г. он оспорил легитимность вождей теке и их право на владение занимаемыми ими землями, которые, согласно Одону, исторически принадлежат именно народу яка. Впрочем, легитимность самого «Киамву» оспаривается среди яка.
Другой особенностью «мобондо» выступает его фетишистский характер. Согласно одной из версий, ополчение получило свое название от ритуальных защитных амулетов. По иной версии, «мобондо» — это традиционный обряд народа яка (на языке яка — «Кубиди»), который те использовали еще в колониальную эпоху для борьбы с белыми колонизаторами, что подтверждает и вышеупомянутый Одон Кимона. Однако также распространено мнение, что «мобондо» — это заимствованный военными лидерами ритуал из центральных или восточных провинций ДРК, который распространен среди ополченцев Май-Май.
Несмотря на противоречивость истоков происхождения ритуала «мобондо», он несет важную эмоциональную составляющую для боевиков, которые верят, что он придает им защиту, делая их невидимыми и неуязвимыми для пуль. Перед боем шаманы отводят боевиков в различные отдаленные места (например, на кладбище, где они ночуют), совершая движения руками и взывая к духам предков. Непосредственно перед самой атакой «мобондо» могут надевать свою «полевую одежду» и красные повязки на голову, наносить пепел на лица и украшать себя цепями, дополняя свой образ женскими париками. Кроме того, «мобондо» практикуют и обряд инициации. Так, церемония присоединения к ополчению сопровождается нанесением лезвием ран новобранцу и осыпанием их заранее приготовленной пылью, после чего ему необходимо выпить родовой напиток и посетить храм для посвящения.
Мотивы же боевиков «мобондо» разнятся в зависимости от рассматриваемого региона. Так, на территории Квамут и в коммуне Малуку (пригородный район Киншасы) боевики главным образом остаются заинтересованными в изменении системы налогообложения со стороны теке, пытаясь военным методом восстановить «справедливость». Кроме того, конфликт в Малуку осложнен также политическим аспектом: различные политические деятели выкупают большие участки земли у теке (например, обширной частью земли в Малуку владеет бывший президент ДРК Жозеф Кабила), чем, в свою очередь, недовольны яка, теряющие землю.
На территориях Кванго и Квилу же наблюдается классический бандитизм, поскольку в данных районах присутствует лишь небольшое количество вождей теке. Местные бандиты используют бренд «мобондо» для совершения ряда противоправных действий, поэтому в данном случае наиболее подходящим термином представляется «мобондо-кулуна», о которых писалось выше. Деятельность данной группировки в большей степени ориентирована на получение прибыли и грабеж, а ее жертвами становятся представителя многих этносов. Впрочем, убийства традиционных вождей также происходят, а «мобондо» становятся новыми сборщиками налогов с местных фермеров.
Каковы действия властей?
Очевидно, что возникновение еще одного крупного очага нестабильности в ДРК, непосредственно угрожающего безопасности конголезской столицы, не может не вызывать опасений у правительства страны. ВСДРК на протяжении нескольких лет пытаются противостоять деятельности «мобондо», однако эффективность армии остается под большим вопросом. Местные жители нередко заявляют, что военные ограничиваются только обеспечением безопасности ключевых дорог, а порой и вовсе становятся инициаторами грабежей и насилия гражданского населения. Впрочем, нередки случаи и добровольного разоружения «мобондо», однако остается риск повторного возвращения бывших боевиков к разбойническому образу жизни. Правительство же ставит грандиозные задачи: в декабре 2025 г. глава МВД ДРК Жакмен Шабани заявил о начале реализации программы, направленной на нейтрализацию и реинтеграцию не менее 3 тыс. «мобондо» в городе Мбакана, комунна Малуку, а в августе объявил о создании национального координационного подразделения, которое будет отвечать за планирование, реализацию и мониторинг скоординированных действий по восстановлению государственной власти, обеспечению безопасности населения и оживлению экономической активности в районах, пострадавших от действий «мобондо». Вероятность успеха данный инициатив не так неоднозначна, что подтверждают и сами традиционные вожди.
Помимо военного противодействия, конголезские власти также выступали и с мирными инициативами. Например, в сентябре 2022 г. самопровозглашенный вождь общины суку Фабрис Зомби Кавабиоко (он же «Мини Конго») был назначен президентом ДРК Феликсом Чисекеди в качестве посредника для разрешения конфликта между теке и яка, однако вождями теке подобный посредник был отвергнут из-за его тесных связей с яка и поддержки ополченцев «мобондо»[iv]. Вторая попытка мирного разрешения конфликта была предпринята властями в апреле 2024 г., когда между вождями теке и яка был подписан «Глобальный и инклюзивный акт о приверженности миру и стабильности в пострадавших провинциях» при посредничестве тогда главы МВД ДРК Питера Казади. Впрочем, вооруженное противостояние не прекратилось, несмотря на имевшееся соглашение.
В сентябре 2024 г. между воюющими сторонами было подписано новое мирное соглашение, получившее название «Нгандское соглашение» и заключенное при активном участии бывшего министра финансов и действующего лидера общины теке-хумбу Марко Бангули. Соглашение предусматривало, в частности, пятилетнее освобождение от налогов для населения территории Квамут, сертификацию традиционных вождей и фермеров в районе Большого Бандунду, создание совместных комиссий по регулированию различных спорных вопросов и др. Тем не менее, вопреки призывам конголезского правительства к соблюдению соглашения, боевики «мобондо» лишь участили свои набеги на местные деревни (с января по июнь 2025 г. эксперты ООН зафиксировали 122 нападения боевиков «мобондо», что на 10 нападений больше, чем за весь 2024 г.), поэтому на сегодняшний день Нгандское соглашение находится в весьма подвешенном состоянии, а его реализация не представляется возможной в ближайшей перспективе.
***
Очевидно, что проблема «мобондо» представляется весьма серьезной для безопасности западной части ДРК, что подтверждается и озабоченностью конголезских властей данным вопросом. Впрочем, существует ряд иных трудностей, которые не только препятствуют скорейшему завершению конфликта, но и во многом выступают первопричиной возникновения движения «мобондо».
Данный конфликт главным образом подчеркивает существующий кризис института традиционной власти в ДРК. Местные «коренные» вожди зачастую не совсем грамотно управляют имеющейся в их распоряжении землей, нередко продавая ее политикам и подделывая соответствующие документы в ущерб представителям «некоренных» народов в коммуне Малуку. Вожди также могут продавать землю «некоренным» народам вместо ее аренды для получения немедленной и более высокой прибыли, что в дальнейшем приводит к видоизменению традиционной экономической деятельности территорий и порождает новые противоречия. Кроме того, деревенские наместники «коренных» вождей, которым они также должны платить налоги, борются между собой за право занимать высшую должность в деревне, для чего необходимо повышать налоги для арендаторов. «Некоренные» же народы, в свою очередь, с целью привлечения дополнительного заработка могут сдавать небольшую часть арендуемой ими земли в субаренду представителям других народов под больший налог, что закономерно раздражает арендодателей.
Эта проблема во многом порождена слабым присутствием государства на местах. Земельные сделки, согласно законодательству, должны контролироваться органами власти, но де-факто многие из них заключаются не совсем легальным методом. Помимо этого, конголезские власти оказались неспособными остановить конфликт между теке и яка в начальной фазе, позволив ему разрастись и приобрести массовый характер. Выбор же вождя народа суку, личности с весьма противоречивой репутацией, в качестве посредника между теке и яка также может свидетельствовать об отсутствии полноценной осведомленности властей о подлинных взаимосвязях между местными народами.
Без решения этих основных проблем конфликт на западе ДРК далек от завершения не только в ближайшей перспективе, но и в будущем, рискуя превратиться в подобие противостояния ленду и хема в провинции Итури. В свою очередь, ряд особенностей «мобондо» также осложняют возможность ведения с ними переговоров. Во-первых, несоблюдение мирных соглашений боевиками показало, что «мобондо» в большинстве своем остается децентрализованным ополчением, поэтому отдельные ячейки на различных обширных территориях могут продолжать проводить собственную политику, игнорируя директивы свыше. Во-вторых, «мобондо» уже приобрело фетишистский характер, и многие боевики уверены, что убивать теке — это благая цель, что придает конфликту этнический фактор. Для переубеждения малограмотно сельского населения будет необходима разработка отдельной политики.
Таким образом, проблема военно-политической нестабильности в западной части ДРК стоит весьма остро, а ее решение требует комплексных мер, направленных не только на борьбу с боевиками «мобондо», но и модернизацию государственной политики в ряде соответствующих сфер.
[i] Tull D. M. Troubled state-building in the DR Congo: the challenge from the margins // The Journal of Modern African Studies. P. 649.
[ii] Вся земля в ДРК принадлежит государству. Традиционные власти обладают только правом пользования занимаемыми ими землями, однако «коренные» вожди вправе сдавать их в аренду, что должно быть согласовано с государственными властями.
[iii] Письмо Группы экспертов по Демократической Республике Конго от 13 июня 2023 года на имя Председателя Совета Безопасности. C. 7.
[iv] «Мини Конго» был арестован в июле 2025 года из-за осуществления предполагаемой поставки оружия «мобондо».