Блестящий математик, человек, который строил флотилии кораблей, громадные заводы, крупнейший в стране порт, чьим именем назвали знаменитый завод в Санкт-Петербурге, чей гроб рабочие-путиловцы 20 километров несли на руках.
Но обо всём по порядку.
Николай Иванович Путилов осиротел в раннем детстве и в память о заслугах отца-офицера, инвалида Отечественной войны, был принят на обучение за казенный счёт кадетом в морскую роту Александровского сухопутного Кадетского корпуса (нынешнее Нахимовское училище в Санкт-Петербурге).
Исправил ошибку Коши
Окончив Морской корпус (сегодня Военно-морское училище имени Фрунзе), 20-летний мичман Путилов опубликовал научную работу по математике с доказательствами ошибки французского ученого, академика Огюстена Коши в труде по интегральным исчислениям. Значимость этой работы заключалась в том, что расчетами Коши траектории стрельбы из пушек в то время руководствовались артиллеристы во всех странах мира.
Бурную полемику в научно-артиллерийских кругах, вызванную этой публикацией, остановил сам французский математик, которому отправили в Париж статью Путилова. К чести Коши, он признал свою ошибку и правоту Путилова, а в знак уважения прислал русскому офицеру исправленный вариант учебника, сопроводив его письмом лестного содержания.
Молодой Путилов тем временем активно публикует научные труды и несколько лет преподаёт в Кадетском корпусе. Потом по состоянию здоровья переводится в Крым, где служит 5 лет, отвечая за строительство различных объектов.
В 1848 году Николай Иванович возвратился в Петербург и был назначен чиновником особых поручений при директоре кораблестроительного департамента.
Спасти Санкт-Петербург и Кронштадт
В 1854 году Россия подверглась нападению коалиции европейских держав. В исторической литературе эта война получила название «Крымской», хотя боевые действия велись от Крыма до Балтики и Камчатки, в Белом и Баренцевом морях. В мае объединенная англо-французская эскадра блокировала Санкт-Петербург. В её составе было 15 судов, на борту которых 882 пушки и 8500 человек. Это был самый крупный в то время флот, состоявший из судов с паровыми двигателями. Российский парусный флот на Балтике, зависимый от ветра, не мог противостоять кораблям на винтовом ходу, которые могли свободно маневрировать при любой погоде.
Паровые линейные корабли и парофрегаты противника хозяйничали на Финском заливе: блокировали российские порты, грабили торговые суда. Так один из кораблей знаменитых купцов Елисеевых «Конкордия» был захвачен англичанами и ходил всю войну под английским флагом.
Цель европейцев в этой войне предельно ясно сформулировал один из основоположников научного коммунизма. Никто иной, как Карл Маркс выступил в роли генсека НАТО 19-го века: «Кронштадт необходимо уничтожить. Без Одессы, Кронштадта, Риги, Севастополя, с эмансипированной Финляндией и враждебной армией у врат столицы, со всеми своими реками и заливами, блокированными союзниками – что будет с Россией? Гигант без рук, без глаз, могущий только пытаться поразить своих противником весом, направляя его туда, где заслышит вражеский боевой клич».
Возникла реальная угроза захвата Кронштадта, а затем и столицы. 19 июня 1854 года дипломат и великий русский поэт Федор Тютчев писал жене из Петербурга: «...на петергофском молу, смотря в сторону заходящего солнца, я сказал себе, что там, за этой светящейся мглой, в 15 верстах от Дворца Русского Императора, стоит самый могущественно снаряженный флот, когда-либо появлявшийся на морях, что это весь Запад пришел выказать свое отрицание России и преградить ей путь к будущему».
В этой обстановке чиновник морского ведомства Николай Иванович Путилов пишет докладную с предложением создать флотилию канонерок — быстроходных винтовых паровых судов с мелкой посадкой, оснащенных тремя артиллерийскими орудиями, способных действовать в Маркизовой луже, как моряки прозвали Финский залив.
Бумага, пройдя свой долгий путь по инстанциям, в конце концов попадает на стол великого князя Константина Николаевича, на которого Николай I возложил организацию обороны Петербурга. Великий князь, взявший Путилова «на заметку» еще после нашумевшей статьи об ошибке французского академика, тотчас вызвал автора докладной к себе в Мраморный дворец и спросил:
«Можешь ли ты, Путилов, сделать невозможное? Построить до конца навигации флотилию винтовых канонерок для обороны Кронштадта? Денег в казне нет — вот тебе мои личные двести тысяч».
Этому предложению предшествовали переговоры Константина Николаевича со столичными кораблестроителями, но все отказались от непосильной задачи.
Путилов согласился «сделать невозможное» —
к маю 1855 года построить, спустить на воду и ввести в строй 32 канонерские лодки на винтовом ходу — больше, чем было сделано для русского флота за два предыдущих десятилетия.
Великий князь Константин Николаевич (художник И.А. Тюрин), выделивший Путилову личные средства на строительство канонерок.
Младшему сыну Николая I было 8 лет, когда он на военном корабле «Геркулес» отправился в своё первое морское плавание. Период управления Константина Николаевича морским ведомством был ознаменован рядом важнейших реформ на флоте, в том числе: учреждены специальные минные и артиллерийские классы, срок военной службы был сокращён с 25 до 10 лет, полностью отменены телесные наказания, введена новая форма одежды для офицеров и увеличено их денежное содержание и пенсии отставникам. В 1847 году по приказу морского министра великого князя Константина Николаевича на флоте ввели полосатые «рубахи, выделены из шерсти пополам с бумагой». Так появилась тельняшка, ставшая одним из символов ВМФ России.
C выходом в отставку матросы могли получить земельные наделы и пособия на обустройство. Создавались школы младших специалистов. В матросских казармах появились первые библиотеки, а в Кронштадтском театре были учреждены «даровые» места для нижних чинов.
Благодаря всестороннему улучшению быта смертность среди нижних чинов сократилась в 8 (!) раз.
Ткачи строят канонерки и корветы
Винтовых кораблей, которых ждали от Путилова, в России до сих пор не строили. Паровые двигатели в Россию ввозили из-за границы. Однако ещё накануне войны английское правительство конфисковало паровые двигатели и винтовые механизмы, заказанные Россией у английских фирм. Оставалось полагаться только на собственные силы, но выполнить эту задачу к маю 1855 года на заваленных военными заказами казенных верфях было невозможно.
В сложившихся обстоятельствах выход был только один — раздать заказы частным подрядчикам. Путилов после долгих уговоров нашел 20 небольших заводиков, механических и котельных мастерских, где обязались за три месяца изготовить паровые двигатели для канонерок. На себя Николай Иванович взял организацию поставок комплектующих. Но где найти необходимые две тысячи рабочих?
Путилов и тут нашел выход: немедля отправился в Ржев, где из-за отсутствие импортного хлопка (блокада) закрылись все ткацкие фабрики, а местные ткачи несколько месяцев сидели без работы и жалования. Николай Иванович предложил текстильщикам новую работу — судостроителей. Он в кратчайшие сроки организовал их обучение премудростям слесарного и токарного дела. Потом поделил на группы по сто человек, поставив во главе каждой специалиста по кораблестроению. Кроме того, ему удалось переманить (по-другому не скажешь) на свои верфи мастеровых по ремонту придворных экипажей и кузнецов, ковавших могильные ограды.
Вот как описывал происходящее в те дни сам Путилов: «Привезли мы прядильщиков, расписали их по заводам и мастерским. Назначили: кому из них быть литейщиком, кому слесарем, токарем, котельщиком. И на артель в несколько человек дали по одному старому мастеровому. Через неделю все принялись за работу...
Весь январь, февраль и март во всех уголках столицы, где только есть что-либо для механического дела, работали с неутомимой деятельностью - в две смены... Толпы мастеровых-новичков смело шли на работу единственно в убеждении, что незнание можно заменить сметливостью. Через два или три дня по открытии работ уже тысяча мастеровых под руководством десятка учителей начали исполнять дело».
«Наша сборка машин была похожа на сборку в Женеве часов: из одной мастерской — циферблат, из другой — стрелки, из третьей — корпус и т. д.» — вспоминал Путилов. В нашем случае «швейцарскими часами» были 30-метровые русские паровые канонерские лодки с пушками.
Одни ковали валы, другие точили поршни, третьи варили котлы — все детали при сборке должны были подойти одна к другой с первого раза, поэтому Путилов несколько месяцев практически жил в экипаже, разъезжая по городу, координируя и проверяя работу.
Сборка корпусов велась на Охтенской верфи, в Кронштадте, Финляндии, Риге и даже под открытым небом на спусках Невы, Фонтанки и Малой Охты.
В XX веке это назовут сетевым планированием и управлением.
Первую машина собрали 15 марта 1855 года. А уже в мае 32 вооруженные канонерки, каждая с паровой машиной в 80 лошадиных сил, стояли в Кронштадте — как и было оговорено при встрече с великим князем Константином Николаевичем во Мраморном дворце в конце прошлого года.
Всего Николай Путилов поставил на кронштадтский рейд 81 корабль, в том числе 14 корветов.
Канонерские лодки «Бурун» и «Вихрь» на рейде Кронштадта. Что касается корветов, то после войны они пошли в Тихий океан и Средиземное море. На многих этих суднах бывшие прядильщики служили старшими машинистами.
Владельцы заводов и мастерских, участвовавшие в выполнении этого важнейшего оборонного заказа, скинулись и сделали Путилову подарок — венок из 81-го серебряного дубового листка. На каждом листке были выгравированы название канонерки или корвета и фамилия владельца предприятия, где делалась паровая машина и котел.
К венку было приложено письмо, подписанное всеми предпринимателями с такими словами:
«… С первого дня знакомства нашего Путилов столько внушил доверие к нему, что каждый из нас, в свою очередь, желал найти доверие его, Путилова. Довольно сказать, что мы вели дело изготовления многих, новых для нас, паровых машин и котлов без всяких формальных бумаг, а на чести. И по окончании дела у каждого из нас глубоко врезалось в душе искреннее уважение к уму и деятельности Николая Ивановича Путилова».
Поразительно, что при небывалой скорости исполнения оборонного заказа Путилов не только не допустил никакого перерасхода средств, а напротив, СЭКОНОМИЛ И ВЕРНУЛ ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ КОНСТАНТИНУ НИКОЛАЕВИЧУ 20 ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ. Невозможно припомнить что-то подобное!
За заслуги в создании винтового парового флота Николай I лично прикрепил Путилову на грудь орден Святого Станислава 2-й степени и произвел его в надворные советники (по Табели о рангах соответствовал флотскому капитану II ранга).
Главное же — столица империи была надежно защищена с моря от англо-французского флота.
Урок от «Шалуна»
Поначалу англичане и французы не восприняли всерьез эти кораблики. Однако уже первая встреча с путиловскими канонерками стала для союзников крайне неприятным сюрпризом и остудила пыл союзников.
В августе 1855 г. шесть русских канонерских лодок вступили в бой с отрядом неприятельских судов у Толбухина маяка. Канонерка под названием «Шалун» разворотила 60-фунтовыми ядрами борт английского парофрегата и, пока тот готовился к ответной стрельбе, лодка стремительно без малейшей царапины исчезла. Пошалила…
Оказалось, что мелкая канонерка (длина судна - 33,9 метра, ширина - 6,1) может уничтожить огромный линкор, в сотни раз превосходящий канонерку по стоимости, и противоядия от этих суденышек, идеально пригодных для действий в мелководье Финского залив, у агрессоров не было.
В течение следующих восьми месяцев было построено ещё 35 канонерских лодок, а также 14 корветов и клиперов. Для ремонта же флотилии были построены 3 плавучих дока и ремонтная мастерская в Кронштадтском пароходном заводе.
Русские канонерки в атаке.
Появление «путиловской флотилии» резко изменило ситуацию в Финском заливе, вынудило флот союзников стать на якорь вне досягаемости для русской береговой артиллерии. Однако, умело маневрируя, русские канонерки завлекали противника в ловушки — на минные заграждения в районе Кронштадта.
1855 год, Крымская война. Подрыв британских фрегатов в Балтийском море.
Одну мину англичане подняли из воды, чтобы показать адмиралу Майклу Сеймуру.
Эту русскую «адскую машину» решили изучить прямо на палубе (!) 90-пушечного «Эхмаута». Внезапно сработало запальное устройство и произошел взрыв. Адмирал поплатился за любопытство ожогами («окривел», как тогда писали в газетах), стоявшему рядом офицеру раздробило ногу. На следующий день нечто подобное произошло и на флагмане «Герцог Веллингтон».
На защиту столицы и Кронштадта усилиями Путилова вставали все новые корабли. Французский адмирал Пено оправдывался перед Парижем: «Мы стоим против неприятеля деятельного, умеющего усиливать свои средства и нанести нам вред... Паровые канонерки, столь быстро построенные русскими, и число которых может ещё увеличиваться, совершенно изменили наше положение в отношении к противнику. Мы теперь должны не только думать о нападении, но и заботиться о собственной защите, потому что у русских больше канонерских лодок, нежели у англичан».
«Путиловская флотилия» не только устранила угрозу нападения на Кронштадт и Санкт-Петербург, но лишила агрессора, привыкшего воевать при подавляющем превосходстве, чувства неуязвимости. Английские и французские капитаны прекрасно понимали, что на мелководье юркие канонерки имели преимущество перед океанскими кораблями (достаточно вспомнить атаку «Шалуна»).
Оценив перспективу пребывания в Финском заливе, англо-французская эскадра в ноябре 1855 года, не оправдав надежд Карла Маркса, «показала корму». Одна английская газета так подвела итоги бесславного похода союзников на Балтику: «Великий и огромный флот вернулся с весьма сомнительным триумфом».
Строительство канонерских лодок в Крымскую войну стало вехой в истории отечественного кораблестроения. Путилов убедительно продемонстрировал власти необходимость импортозамещения. После Крымской войны за рубежом Россия закупала только по одному экземпляру двигателей с расчётом на организацию производства серии на собственных предприятиях. Именно отечественными машинами были оснащены винтовые корветы и клиперы послевоенной постройки.
Пушки лучше, чем у Круппа
Когда война закончилась, Николай Иванович ушел в отставку. Ему шел 36-й год и всю свою энергию и уже немалый опыт он направил на развитие металлургии на севере России. Стальная «империя» Путилова началась с покупки на кредит Морского министерства трех небольших заводов на Сайменских каналах (Великое княжество Финляндское). Вскоре они стали выпускать котельную сталь по качеству выше британской, что дало возможность отказаться от зарубежных поставок. Тогда же впервые началась переплавку металлического лома в промышленном масштабе.
Тем временем Путилов берется за новое дело. После Крымской кампании остро назрела необходимость перевооружения армии и флота: отжившие свой век гладкоствольные бронзовые и чугунные пушки требовалось заменить стальными нарезными орудиями. Делались такие орудия в то время только в Германии у знаменитого оружейного барона фон Круппа. В России подобного производства не было. Его только предстояло создать, чем и занялся Путилов.
Он приглашает в Петербург из уральского Златоуста талантливого инженера, подполковника Павла Михайловича Обухова, создавшего сталь, по своим качествам превосходившую крупповскую. Но чтобы из этой стали делать корабельные пушки, необходимо было специальное оборудование, которое в России не производилось. Путилов закупил в Англии оборудование и построил в Петербурге большой сталелитейный завод. В апреле 1864 года его завод произвел первую плавку и начали испытания нового орудия.
Звучит как анекдот, но это реальная история. На полигоне, где Александру II продемонстрировали новое орудие, царь спросил у Обухова:
— Уверен ли ты, что пушка выдержит назначенную стрельбу?
— Вполне уверен, Ваше Величество!
— А чем это докажешь?
— Тем, что, если Вы позволите, я сяду на неё верхом и пусть стреляют сколько хотят, - ответил Пётр Матвеевич.
Пушка, на которую готов был во время стрельбы усесться конструктор, делала более 4000 (4017) выстрелов и обошлась русской казне в 16 рублей 50 копеек. Немецкие же стоили 45 рублей, не считая расходов на перевозку. К тому же испытания показали, что и русские боеприпасы значительно эффективнее иностранных.
После испытания в цехах завода было устроено грандиозное торжество, на котором рядом сидели как приглашенные чиновные гости и предприниматели, так и рабочие.
В 1871 году, впервые за многие годы, морское ведомство не заказало Альфреду Круппу ни единого ствола и снаряда. Павла Матвеевича Обухова к тому времени уже не было в живых — он умер в 1869 году, после чего по настоянию Путилова за заводом закрепилось официальное название «Обуховский сталелитейный».
На Обуховском заводе делали лучшие в мире крупнокалиберные стальные орудия.
В 1873 году завод из Санкт-Петербурга был приглашён в Вену для участия во Всемирной выставке. Одним из самых интересных экспонатом российского павильона стал ствол 305-миллиметрового орудия главного калибра броненосца «Пётр Великий», самого мощного броненосца своего времени. Орудие же, представленное на выставке, своими размерами и качеством лучшим образом демонстрировало научно-технический потенциал завода и его финансовые возможности. К началу XX века Обуховский сталелитейный завод входил в десятку самых крупных мировых сталелитейных предприятий.
Сегодня многопрофильный Обуховский завод, который входит в состав концерна «Алмаз-Антей», является одним из ведущих предприятий оборонно-промышленного комплекса России.
Рельсы для РЖД
В суровый декабрь 1867 года Николаевская (ныне Октябрьская) железная дорога оказалась в катастрофической ситуации. Используемые английские и бельгийские рельсы лопались, не выдержав лютого русского мороза, оставив столицу фактически без связи со всей страной. Не надо ещё забывать, что именно по Николаевской железной дороге везли практически весь европейский импорт и российский экспорт… Торговля замерла, экономике страны грозили очень тяжелые последствия.
Что делает Путилов? Он изобретает комбинированный рельс с наваренной сверху стальной полосой на месте соприкосновения с колесом — более прочный и устойчивый к морозу и в четыре раза дешевле импортных.
Для тех, кто не верил, что русский рельс может быть лучше иностранного, Путилов устроил небольшое представление. В присутствии великого князя Константина Николаевича и высоких чинов из министерства путей сообщения выбранный наугад путиловский рельс горизонтально уложили на две подставки, а затем нанесли по нему мощный удар чугунной «бабой» весом в 32 пуда (512 кг.). Рельс лишь слегка погнулся. После на его место положили английский, «бабу» подняли на вдвое меньшую высоту… удар — и кусок заморской стали раскололся надвое.
Последствие от шоу — заказ от МПС на изготовление более двух миллионов пудов рельсов по цене 1 рубль 88 копеек за пуд. Поставки должны начаться через 18 дней после принятия заказа 5 тысяч пудов рельсов ежесуточно.
Путилов срочно приобретает заброшенный железоделательный и сталелитейный завод на берегу Финского залива, для которого в самые сжатые сроки набрали и обучили рабочих. Сам Николай Иванович при этом сутками не покидал завод. И уже через 18 дней (!), работая в три смены, на заводе стали катать по 5000 пудов рельсов в сутки. Причем основным сырьем первых отечественных рельсов послужили негодные «иноземные»: их переплавляли с нужными добавками.
И сегодня этот срок кажется невероятным.
С той поры завод и стали называть Путиловским. Ныне это легендарный Кировский.
Завод рос, как на дрожжах, и через год стал крупнейшим металлургическим предприятием России. На Путиловском — впервые в России —
освоили производство современных пушек, паровозов, военных крейсеров и пассажирских кораблей. Здесь делалось всё необходимое для стремительно развивающегося российского железнодорожного транспорта, в том числе рельсы, вагоны и мостовые фермы, о паровозах мы уже говорили.
Разбогатев, миллионер Путилов оставался равнодушен к личному благосостоянию. До конца жизни он так и не обзавелся ни собственным особняком, ни загородным имением или недвижимостью за границей. Не было счетов в офшорах. Жил с женой Екатериной Ивановной в просторных съемных квартирах, а вся прибыль уходила на реализацию новых проектов.
Заводом управлял со знанием и любовью, стариков звал по имени-отчеству, жал руку при встрече, крестил детей, никогда не отказал в материальной помощи нуждающимся. По праздникам не скупясь накрывал для рабочих стол. Здесь была создана развитая инфраструктура: общежития, больницы, библиотека, столовая, В заводских магазинах цены были ниже общегородских не только на продукты, но и на одежду, швейные машинки и велосипеды.
Последний проект Путилова
В 1869 году Путилов загорелся идеей строительства глубоководного порта на Финском заливе. Груженые суда, следовавшие в Петербург, не могли пройти по мелкой воде и вынуждены были разгружаться в Кронштадте, затем грузы на небольших пароходиках везли в столицу. Путилов предложил прорыть 32-километровый канал между Невой и Кронштадтом и построить порт, который позволил бы морским судам разгружаться непосредственно в столице. Александр II проект одобрил и обещал выделить из казны 20 миллионов рублей.
Памятник Н.И. Путилову в сквере у проходной Кировского (Путиловского) завода, одного из крупнейших предприятий в России по производству энергетического оборудования, которое экспортируется в более чем 40 стран мира.
Но у Путилова оказалось немало влиятельных противников. Придворный банкир Штиглиц собирался строить порт на своей земле — в Ораниенбауме. Путиловская идея строительства порта в Санкт-Петербурге стала костью в горле и миллионеру хлеботорговцу Овсянникову — главы оптовиков, наживших миллионы на перевалке грузов с баркасов на корабли и обратно. Скооперировавшись, они развернули мощную компанию по дискредитации Путилова, обвиняя его в обогащении за казенный счет, то бишь в казнокрадстве. Главную роль в антипутиловском «черном PR» сыграл редактор влиятельного журнала «Современник» Николай Алексеевич Некрасов, прозванный коллегами «литературным барышником». Поэт-демократ, он же владелец винокуренного завода и заядлый картежник, посвятил строителю порта целую сатирическую поэму:
Ты поклялся, как заразы,
Новых опытов бежать,
Но казенные заказы
Увлекли тебя опять.
Против «авантюриста и расточителя казенных кредитов» сумели настроить царя. Не мог помочь Путилову в этой ситуации утративший своё влияние при Александре II великий князь Константин Николаевич. В результате подковерных интриг из обещанных двадцати миллионов Путилов получил только два. А работы тем временем уже велись полным ходом — пришлось взять громадный кредит в надежде на скорое выделение оставшейся суммы. Но денег не было. Долги росли, рабочие не получали зарплату и в конечном счете «Общество Путиловских заводов» обанкротилось.
Человек, победивший англо-французский флот, не выстоял в битве с интриганами. Отдавать долг стало нечем. Когда кредиторы вызвали Путилова в суд, его сердце не выдержало…
Скончался 18 апреля 1880 года в возрасте 60-ти лет, завещав похоронить себя на дамбе Морского канала. Император Александр II, умывавший руки на протяжении всей травли великого русского промышленника, прозрел и готов был похоронит его в усыпальнице российского императорского дома: «Если бы Путилов завещал похоронить себя в Петропавловском соборе, я бы и на это согласился».
…Панихиду по великому сыну России отслужили в Никольском морском соборе Санкт-Петербурга. За собственные деньги рабочие пригласили для отпевания двух лучших в столице хора певчих из Исаакиевского и Казанского соборов. Затем 20 километров путиловские рабочие на руках несли гроб к месту погребения русского морского офицера, математика, автора многих технологических разработок и изобретений, предпринимателя, человека, мыслившего не категориями бизнеса, а мощи и процветания России - ГОСУДАРСТВЕННОГО МУЖА, Николая Ивановича Путилова.
Канал достроили и открыли через 5 лет. Так Петербург стал крупнейшим портом страны. Мечта Николая Ивановича сбылась.
Александр Тамиров