Шесть лет спустя память о войне уже отходила в недавнее прошлое, горечь всенародной трагедии постепенно ослабевала. Однако органы государственной безопасности не прекращали поиск тех, кто в годы суровых испытаний для нашей Родины по малодушию или сознательно пошли в услужение врагу. Таких перевёртышей, увы, было немало. Они надеялись затеряться в сибирской глубинке, но их методично вычисляли и отлавливали.
Эстонец из Эстонки
Летом 1951 года, 20 июня, старший оперуполномоченный Управления МГБ Омской области подписал постановление на арест и обыск уроженца деревни Эстонка Седельниковского района Александра Павловича Вукса, 1921 года рождения, эстонца по национальности. Следствием было установлено, что красноармеец Вукс в августе 1941 года попал в плен. Спустя месяц, находясь в лагере военнопленных в польском городе Холм, он добровольно поступил в немецкие войска СС. В дальнейшем проходил специальную подготовку в учебном лагере СС в местечке Травники на территории Польши. Там готовились специальные кадры по уничтожению заключенных в лагерях смерти, охране концлагерей и еврейских гетто. Потом бывший красноармеец Вукс исправно нес охрану еврейского гетто в Варшаве, где находились люди, предназначенные к отправке в лагеря смерти; выполнял караульную службу в городе Люблин по охране гарнизонной комендатуры и воинских складов; занимался заготовкой хлеба и продовольствия для германской армии.
К делу приобщена справка об учебном лагере, где готовили Вукса и подобных ему. В ней сказано: «В конце 1941 года в Польше, местечке Травники Люблинского воеводства, из военнопленных Красной армии немцами был создан учебный лагерь по подготовке специальных кадров – «Зондеркоманды СС» для работы в лагерях смерти «Бользец» Треблинка, гор. Люблин и других лагерях. Кроме того, из этих же лиц комплектовались команды для охраны лагерей военнопленных и еврейских гетто. Подбор контингента в учебный Травниковский лагерь по национальному признаку производился исключительно из украинских и частично русских изменников Родины. Командный состав лагеря до командиров взводов состоял исключительно из немцев, а командиры отделений – из украинцев или немцев, ранее проживавших в СССР и окончивших при учебном лагере школу обер-вахтманов. Учеба в среднем занимала 4-5 месяцев, где во время обучения преподавались: 1. Военное дело; 2. Специальная подготовка, в которую входила практика, как производить облавы и расстрелы; 3. Изучение немецкого языка и политинформации антисоветского характера».
В общем, такие вот учебные курсы для изменников и предателей. Вукс их успешно закончил и даже получил низший чин обервахтмана СС. И продолжил карьеру в полиции безопасности. Свидетели, подтверждающие его службу у врага, после войны нашлись. Но вот участия в расстрелах и карательных акциях за Вуксом не значилось, по крайней мере, нигде в документах по его делу это не зафиксировано.
Проверка на дорогах-2
Вообще его история довольно поучительна и чем-то напоминает судьбу героя известного военного фильма «Проверка на дорогах» (16+), который был в плену у немцев, а потом искупал свою вину в партизанском отряде. Так и Вукс. Возможно, он испытывал угрызения совести, возможно, уже понимал, что победа Красной армии неотвратима и ему не избежать ответственности (так оно и вышло) за свое предательство. Как бы то ни было, он решился на нетривиальный поступок. В апреле 1944 года Вукс каким-то образом оказался в рядах советских партизан, затем опять (!) стал красноармейцем и, как указано в приговоре по его делу, «проявил себя активным бойцом с немецкими захватчиками». Был ранен, награжден орденом Отечественной войны II степени и воинскими медалями. И в самом деле проливал кровь за нашу советскую Родину… Непонятно, как все это совместилось в одном человеке, но факт остается фактом.
В приговоре военного трибунала Западно-Сибирского военного округа отмечено, что «Вукс Александр Павлович частично искупил свою вину перед Родиной». Он получил пятнадцать лет заключения без конфискации имущества «за отсутствием такового у осужденного». По тем временам все, что не было расстрелом за такого рода деяния, считалось мягким приговором. Не исключено, что после XX съезда КПСС и хрущевской «оттепели» Вукс был амнистирован. Разумеется, мы этого точно не знаем, но такая вероятность вполне возможна. Удивительная судьба сибирского эстонца!
Добровольно пошёл в каратели
В том же 1951 году, в ноябре, карающая длань госбезопасности добралась до уроженца села Крестики Оконешниковского района Дмитрия Филипповича Артамонова, 1906 года рождения. Арестовали его в Калачинске. Как и ранее Вуксу, ему в вину вменялась измена Родине в годы войны. Только вот приговор у него был суровее.
В постановлении на арест указано: «Артамонов, находясь на фронте Великой Отечественной войны, в феврале 1942 года был пленен немцами и помещен в лагерь военнопленных в гор. Рославль. В мае 1942 года в Рославльском лагере военнопленных добровольно поступил на службу в сформированный немцами для борьбы против советских партизан карательный отряд – так называемую «добровольную казачью сотню», приданную немецкому контрразведывательному органу «ГФП» (Тайная полевая полиция). После соответствующей подготовки в июле 1942 года был зачислен в группу «ГФП», в составе которой находился до осени 1943 года на территории Калужской, Смоленской областей и БССР, принимал участие в арестах советских граждан, нес службу по охране и конвоированию арестованных, выполнял специальные задания по выявлению среди населения советско-партийного архива и мест расположения партизан. Осенью 1943 г. на территории БССР был снова влит в карательный отряд, в составе которого участвовал в операциях против советских партизан. В 1944 году вместе с немцами отступил в Восточную Пруссию. Преступная деятельность Артамонова подтверждается показаниями Пневского П.Г., Дровникова М.П. и Кузнецова И.М.».
Подробности узнаем из допросов Артамонова. При каких обстоятельствах он перешел на службу врагу? Вот что показал арестованный: «Приблизительно в конце мая 1942 года в Рославльский лагерь военнопленных приехал немецкий офицер, хорошо говоривший по-русски. По случаю его прибытия весь лагерь был выстроен и офицер предложил вступить в немецкую армию. Часть присутствующих военнопленных согласилась добровольно вступить в немецкую армию, в том числе и я. Через неделю мы были направлены в город Спас-Деменск, доставлены в штаб «ГФП» – тайную полевую полицию, где каждый поодиночке подвергся допросу о происхождении, месте жительства. Я на все вопросы отвечал правильно, кроме того, заявил, что в прошлом имел кулацкое хозяйство и был раскулачен во время коллективизации».
Выполнял грязную работу
Далее Артамонов рассказывает о своей службе в «Добровольческой казачьей сотне», вступив в которую он тотчас принял присягу на верность Германии. «Нас всех разбили на группы по 10–15 человек, во главе с немецким командиром. Каждая из таких групп получала оперативное задание и действовала в каком-либо определенном районе Смоленской области», – сообщает Артамонов. Основной задачей карателей-добровольцев являлась борьба с партизанами, но не только. «На всем протяжении своей деятельности в Смоленской области наша группа систематически задерживала различных подозрительных лиц, арестовывала советских граждан. Некоторые допрашивались в расположении группы, а некоторые отвозились в неизвестные для меня места или расстреливались», – конкретизирует арестованный. Чем занимался сам Артамонов? Вот выдержка из его допроса: «Обычно арестованных советских граждан допрашивал немец – командир группы вместе с переводчиком. Я и другие солдаты группы стояли во время допроса у дверей комнаты, где происходил допрос, на карауле. Если допрашиваемый по каким-либо причинам не давал показаний, немец вызывал нас, давал резиновый шланг и приказывал бить арестованных. Я также участвовал в избиениях арестованных советских граждан. Эти избиения были настолько часты, что я сейчас не помню лиц, которых мне приходилось избивать, да я тогда не интересовался ни личностями, ни причинами, по которым их арестовывали. Осенью 1942 года я принимал участие в проведении расстрела двух групп советских граждан, арестованных немцами. По приказу я и еще трое солдат на автомашинах привезли – в первый раз двух женщин и одного мужчину, во второй раз двух мужчин – на опушку леса в окрестностях Ельни, где я и другие солдаты охраняли арестованных, а немец по одному производил расстрел. По окончании расстрела я и другие солдаты закопали трупы в старом окопе». Сомнительно, что Артамонов лично не участвовал в расстрелах. Скорее всего, он выгораживал себя, стремясь избежать более сурового наказания.
Его карательная деятельность была многообразной. Он выполнял агентурные задания по выявлению партизан и тех, кто им помогал. Участвовал в различных полицейских облавах. В Могилевской области это происходило так: «Мы приезжали в деревню и сгоняли всех жителей на собрание, на котором староста зачитывал список лиц, подлежащих отправке в Германию. После чего мы загоняли этих людей в автомашину и везли на железнодорожную станцию, где сдавали в комендатуру».
В отличие от Вукса, захотевшего искупить свое предательство, Артамонов, напротив, попытался скрыть свою службу у фашистов. После расформирования «Добровольческой казачьей сотни» он служил солдатом рабочего батальона у немцев, участвуя в строительстве оборонительных сооружений. Некоторое время служил санитаром в госпитале в Восточной Пруссии. В мае 1945 года оказался вместе с госпиталем в городе Киль, где оказался в плену у англичан. Спустя некоторое время его репатриировали обратно в СССР. На допросе фильтрационной комиссии в июле 1945 года Артамонов сумел скрыть факт своей преступной деятельности в плену у немцев. Как он сам объяснял на допросе в ноябре 1951 года, во время фильтрации «боялся ответственности за совершенные мной преступления, решил скрыть правду и дал вымышленные показания». Но отвечать, пусть не сразу, все-таки пришлось. По приговору военного трибунала Артамонова осудили на 25 лет заключения.
P.S. Публикация подготовлена на основе рассекреченных документов Управления ФСБ по Омской области.
Евгений МАКСИМОВ