Улицы Архангельска: Эфемерная улица

Ещё и такая улица в Архангельске есть, вернее, бывает время от времени – она сезонная, эфемерная

Как известно, слово «эфемерный» имеет несколько значений, в нашем случае подходят: кратковременная, быстропреходящая, мимолётная. Это слово восходит к греческому слову ephemeros, которое состоит из приставки ep – «на» и корня hemer – «день», т. е. получается, эфемерный – рассчитанный на один день. Такое название подходит к нашей ледовой переправе между Кегостровом и центром города.

Эта улица протяжённостью полтора километра обустраивается на Северной Двине, как только лёд становится отвечающим требованиям безопасности. На ней нет обычной для городских улиц застройки, тротуаров и проезжей части. Есть только лента столбов электрического освещения, помогающая пешеходам не затеряться в огромном белом пространстве.

На этой улице есть одна проблема – время от времени через неё проходят суда. Дело в том, что примерно на середине улицы поперёк находится судоходный фарватер. Архангельский порт, в отличие от Эфемерной улицы, не сезонный, а круглогодичный. Проходящие суда взламывают лёд, и образуется заполненная битым льдом полынья. Через неё устраивается мостик, но пешеходы зачастую, кто как может, преодолевают полынью, перепрыгивая с льдины на льдину, рискуют жизнью, – человек ко всему приспосабливается. Лучше не вспоминать, как добирались первые пассажиры до первого архангельского аэропорта на Кегострове, когда он был создан (1931). Кстати, он просуществовал до 1963 года.

Свободная от застройки Эфемерная улица дарит пешеходам роскошные панорамные виды природы и города. При виде на город кажется, что он сошёл с развёртки города вдоль реки на голландской гравюре XVIII века.

Снег и лёд – наше сущее. Если обратиться к истории, замёрзшие реки России всегда превращались в удобную транспортную коммуникацию. Ведь дорог не было, леса, и перемещаться по замёрзшим рекам и озёрам было удобнее. Об этом пишет в своей книге «Записки о Московских делах» (16+) барон Зигмунд Герберштейн (1486 – 1566), дважды посетивший Русское государство в начале XVI века: «Ни одна дорога не является удобным маршрутом, за исключением тех случаев, когда лёд полностью замёрзнет и позволит преодолевать препятствия. И следовательно мили становятся короче».

В начале XX века между Мезенью и Архангельском, например, зимами существовало регулярное сообщение – просто и быстро. В Архангельск приходили обозы с мороженой навагой и другой рыбой. А приезжавшие на оленьих упряжках ненцы устраивали катание горожан вдоль города по замёрзшей Северной Двине. Для архангелогородцев это было популярное развлечение, о котором вспоминает Евгения Фрезер в книге «Дом над Двиной» (12+): «Так как на нартах могут уместиться лишь один-два пассажира, были наняты двое нарт… Тепло одетые, тёплые шали прикрывают лицо, сидя сразу за спиной погонщика (у него в руках длинный шест, с помощью которого он управляет оленями), мы выезжаем медленной процессией за ворота. Каждые нарты тянут четыре оленя, и как только мы оказались на реке, они мощно рванули вперёд. Описать восторг от поездки на оленях невозможно. Нарты так легки, что кажется, будто они летят, не касаясь снега. Пощёлкивая языком, ненец подгоняет оленей, я сижу, прильнув к Юре, немного побаиваясь и волнуясь. Мы мчимся вперёд и вперёд. Свистит ветер; дома, сады, купола церквей – всё только мелькает. Вот и окраина города – скучная равнина, тут и там разбросаны редкие домики. Смеркается. Снег на реке и по берегам становится алым, потом превращается в тёмно-лиловый. Олени делают широкую дугу и поворачивают обратно к мерцающим огонькам города…»

К сожалению, катание на оленьих упряжках ушло в прошлое, а, может, к этому вернуться? Оно наверняка было бы востребовано зимами, когда замёрзшая река активно включается в культурную жизнь города, начиная от крещенских купаний в проруби (израильская Иордань с купанием в ней, в сравнении с крещенскими купания в проруби, просто отдыхает) до гонок снегоходов, запуска парапланов и, вообще, игр на открытом воздухе.

Юрий БАРАШКОВ