80-летний житель атюрьевского села Дмитриев Усад Иван Янин в середине 1960-х годов принимал участие в ликвидации бандеровцев, которые после окончания Великой Отечественной войны обосновались на территории Западной Украины. Они скрывались в тщательно законспирированных подземных мини-городках, откуда совершали террористические вылазки. Националисты убивали председателей колхозов, парторгов, комсомольских активистов, учителей, врачей, агрономов… Оказавшись в армии, наш земляк в звании сержанта выполнял свой конституционный долг в Ивано-Франковской области. Своими воспоминаниями он поделился с Михаилом Джумблатовым.
Сын героя
Иван Янин родился в 1945 году и до 18 лет проживал в родном селе Дмитриев Усад. Его отец Егор и мама Александра работали в местном колхозе «Ударник». В семье было еще пятеро детей — три брата и две сестры. Дед служил в царской армии в чине прапорщика и, по воспоминаниям родных, был умным, грамотным, трудолюбивым крестьянином. Отцу Ивана тоже пришлось отдавать долг Родине, но уже во время Великой Отечественной войны. В 1942 году Егора Григорьевича призвали в ряды Красной Армии и отправили в Удмуртскую АССР, где в учебном подразделении он получил специальность «пулеметчик — танковый радист». Отец нашего собеседника участвовал в Курской битве. Во время одного из боев его танк был подбит. Егор выбрался из горящей машины. Попав в окружение, быстро сориентировался. Забросал врагов гранатами и прорвался к своим. Янина-старшего наградили орденом Красной Звезды. После полученного ранения он лечился в городе Дмитров. В 1943 году получил направление в омское танковое училище, которое окончил экстерном с отличием и получил звание младшего лейтенанта. В январе 1945-го Егора Григорьевича отправили на фронт. По пути он на 10 дней заезжал в родные места. «Вот тогда родители меня и «спроектировали», — улыбается Иван Янин. — Я родился через две недели после окончания Второй мировой войны. Отец вернулся домой в 1947 году в звании лейтенанта… Кстати, в апреле 1945-го он воевал в Берлине и за боевые заслуги был представлен к ордену Красного Знамени. Но эту награду ему не вручили. Почему — неизвестно. Хотя есть наградной лист. Кроме того, отец получил ордена Отечественной войны I и II степеней, медали «За взятие Берлина» и «За победу над Германией». После войны он два года был дежурным помощником военного коменданта в германском городе Троич…»
Иван окончил 11 классов сельской школы, причем один учебный год пропустил из-за болезни. Аттестат получил, когда ему было почти 18 лет. «Я увлекался художественной литературой — много читал, вследствие чего развилась небольшая близорукость, — рассказывает Янин. — Мои сочинения вывешивали на школьной доске почета. Математика и физика давались с трудом, но по гуманитарным предметам добился больших успехов. В 1964 году стал студентом сельскохозяйственного факультета Мордовского университета имени Огарева. Потом меня призвали в армию. Тогда надо было служить 3 года».
Армейская служба
90 новобранцев из мордовских вузов отправили поездом в Москву, а потом на Украину — в Ивано-Франковскую область. Конечной станцией оказался Делятин — небольшой городок в предгорьях Карпат. Удивил своей красотой железнодорожный вокзал, построенный в готическом стиле еще до 1918 года, когда Галиция входила в состав Австро-Венгерской империи. «Мордовскую» команду в течение месяца продержали на карантине в деревянной казарме. Иван Янин оказался в воинской части, дислоцировавшейся в 10 км от города. Он попал в роту сопровождения воинских грузов, которая относилась к батальону войск КГБ, переехавшему в эти места в 1953 году из Ленинградской области.
«На гражданке я читал много литературы о войне, — рассказывает собеседник. — В книге легендарного партизанского командира Вершигоры «Люди с чистой совестью» описывались эти места. Во время войны здесь шли бои с бандеровцами. От города Делятин, который находился в долине, в разные стороны расходились ущелья Карпат. Там была расположена самая высокая гора Украины — Говерла. Когда бандеровцы разбили отряд Ковпака и заняли город, партизаны ушли в места, где потом находилась наша часть. Они ярусами вырыли окопы и заняли круговую оборону. Только несколько десятков самолетов «Юнкерс», вызванных на подмогу, смогли разбомбить партизанские укрепления. Помню, как мы лазили по старым окопам и находили патроны с записками: «Прощай, мама», «Прощай, Родина», «Мы умираем, но не сдаемся». Все военные артефакты отдал в музей Делятина…»
Недалеко от части, где нес службу Иван, в предгорьях Карпат располагался секретный подземный военный завод. По словам местных жителей, в его строительстве участвовали 10 тысяч пленных немцев. По всему периметру объекта — колючая проволока. Все подходы заминированы. Зайти на территорию строго по спецпропускам могли только офицеры, которые работали там инженерами. Они вместе с семьями жили в старинных особняках, оставшихся со времен Австро-Венгрии. «Однажды перед дембелем один наш солдат решил туда пробраться, чтобы своими глазами увидеть, что же там делают, — вспоминает Янин. — Он пролез через колючку, и тут сработала сигнализация — вверх стали взлетать ракеты. Сразу объявили тревогу. Парня задержали. На этом секретном предприятии выпускали ракетную технику. Лично я несколько раз видел издалека, как скала раздвигалась и из горного тоннеля на специальном поезде вывозили ракетные комплексы ПВО. Затем их перегружали на КрАЗы и МАЗы, закрывали брезентовыми тентами и доставляли на городскую железнодорожную станцию».
Секретный поезд
Иван Янин в составе караульного наряда, в котором, помимо него, было еще 9 солдат и один офицер, занимался сопровождением секретного груза по городам Советского Союза. Ракетные комплексы везли в специальных цельнометаллических вагонах без окон… «Так я, простой деревенский парень из мордовской глубинки, за три года объездил практически всю страну — Миасс, Свердловск, Верхняя Пышма, Ирбит, Владивосток, Капустин Яр, Шевченко, даже в Венгрии и Чехословакии довелось побывать, — говорит наш земляк. — В командировках нам выплачивали суточные, на которые мы покупали растворимый кофе и сгущенку. Никогда раньше таких «угощений» не пробовал! В поездках на караул питался в вагоне-ресторане. Мы охотно соглашались на такие командировки. Командование требовало от нас быть предельно внимательными. Дело в том, что на Западной Украине бандеровцы рисовали на «секретных» вагонах мелом трезубцы, чтобы подельники на следующих станциях могли отследить маршрут следования. Скорее всего, эта информация отправлялась «западным кураторам». Также надо было отлавливать шпионов, которые пытались сфотографировать состав. Однажды проезжали железнодорожный мост в Тернополе. Находясь на тормозной площадке последнего вагона, заметил, что кто-то подбежал к составу и начал щелкать фотоаппаратом. Доложил об этом по телефону своему начальнику. Поезд остановили. Я побежал за «шпионом», который тут же на ходу начал засвечивать пленку. Сделал предупредительный выстрел в воздух из автомата Калашникова. Возле вокзала его скрутили мои товарищи. Мне тогда объявили благодарность командования и предоставили краткосрочный отпуск. Также мы периодически принимали участие в рейдах на территории Ивано-Франковской области для выявления группировок националистов».
«Бандеровская преисподняя»
Осенью 1967 года — незадолго до дембеля — сержанта Янина вместе с сослуживцами отправили на сельскохозяйственные работы в подшефный колхоз, расположенный в Рогачевском районе Ивано-Франковской области. Военнослужащих привезли на автомобилях в живописную лесистую местность в предгорье Карпат и расположили на берегу пруда в больших палатках. Им предстояло провести несколько дней на заготовке картофеля. Работали вместе с местным населением. «Однажды спросил 80-летнего деда-гуцула: «У вас в округе есть бандеровцы?» — вспоминает собеседник. — Тот сразу испугался: «Сынок, молчи! Наш бригадир — бандеровец… Потом придет и меня со старухой зарежет!» Ночью замполит сообщил о том, что в соседней дубраве бандеровцы убили председателя колхоза. Нас сразу подняли по тревоге и отправили осматривать местность. На окраине села увидел мужчину, повешенного на огромном дубе. На его груди была табличка: «В честь 50-летия СССР». Потом приехали три чекиста со служебными собаками. Мы вместе с ними развернулись в цепь и стали прочесывать район. Собаки взяли след и привели в горы. Там обнаружили землянку-схрон. Внутри горела «летучая мышь». На полу валялся карабин. Было понятно, что «лесные братья» ушли отсюда совсем недавно. В стене землянки виднелась дыра. Это был запасной черный ход. Причем очень узкий. В него вместе с собакой смог протиснуться один кагэбэшник — маленький и щуплый. Я бы туда со своей плотной «гренадерской» комплекцией не пролез. Ждем около часа. Чекиста все нет. Начали беспокоиться. Наконец послышался шорох. Оказалось, он полчаса шел по подземному ходу и оказался на обрыве реки. Там был обустроен небольшой балкончик, с которого свисала веревка. Таким путем банда скрылась от погони в ущелье…»
На обратном пути военнослужащие проезжали гуцульское село и остановились возле колодца, чтобы попить воды. Попросили кружку у местного жителя. Тот принес. Когда уезжали, заметили, что мужчина судорожно выбросил эту кружку в кусты… «Он боится, что бандеровцы его убьют за сотрудничество с советскими войсками», — объяснил замполит…
На следующий день стали прочесывать лесистую местность вокруг схрона. Ничего подозрительного не обнаружили. Остановились, чтобы отдохнуть. Офицер-кагэбэшник прислонился к березе, которая вдруг рухнула. Под ней находился замаскированный люк. Наши военнослужащие выстрелили туда из автомата. Раздался ответный огонь. Тогда в люк бросили гранату. Прогремел взрыв, и воцарилась тишина. Наши бойцы спустились под землю и оказались в огромной пещере, которая вся была забита консервами и другим продовольствием. В ящиках находились немецкие автоматы… Когда вернулись в воинскую часть, узнали страшную новость: в соседнем гарнизоне бандеровцы ночью напали на казарму. Они зарезали двоих часовых и еще 32 военнослужащих. В СМИ тогда сообщения об этом не публиковались. Советская цензура тщательно фильтровала все, что могло бросить тень на «нерушимую» дружбу народов в Советском Союзе.
В 1967 году в воинскую часть нашего земляка приезжал дважды Герой Советского Союза Сидор Ковпак. И это было неслучайно! В годы войны партизанский отряд легендарного командира располагался недалеко от Делятина. Однажды немцы блокировали его в горах. Ковпака спас местный хуторянин — завалил навозом, чтобы не обнаружили специально обученные собаки, и вывез на повозке через блокпосты. После войны партизанский командир нашел своего спасителя и пригласил на встречу в гарнизонный Дом офицеров. «Я был очень рад увидеть живого героя, — рассказывает Иван Янин. — В детстве много читал и смотрел фильмы о подвигах Ковпака, о его рейдах по тылам противника…»
Наш собеседник вспоминает слова одного гуцула: «Когда были австрийцы, нас пороли шомполами, когда пришли поляки, мы чуть с голода не умерли, когда освободили русские — стали жить хорошо и сытно!» «На самом деле большинство местного населения относилось к советским военнослужащим нормально, а русины в Ужгороде, Мукачеве и других местах Закарпатья, где я бывал, вообще принимали нас за своих», — говорит Янин.
Дружба народов
Отличительной особенностью воинской части, в которой проходил службу наш земляк, было отсутствие призывников с Западной Украины. История умалчивает, делалось это сознательно или нет. Но факт остается фактом: днепропетровских, полтавских, сумских, харьковских новобранцев туда направляли, а «западенцев» — нет. «Как правило, украинцы через 2 года службы почти все становились сержантами, а остальные оставались рядовыми, — говорит собеседник. — Секрет такого продвижения был прост: они регулярно закладывали своих товарищей командованию. Вообще, у нас был интернациональный коллектив — мордва, армяне, грузины, азербайджанцы, узбеки, туркмены… Мы находили общий язык и жили дружно. Кстати, дедовщины тогда не было. Может быть, из-за 3-летнего срока службы. Не знаю. Считаю, что российские власти поступили правильно, объявив специальную военную операцию. У меня сердце кровью обливалось, когда украинские националисты уничтожили Холм Славы во Львове, где захоронены тысячи воинов-освободителей. Сейчас их надо гнать до польской границы — иначе эта раковая опухоль будет распространяться по России».