21 января. /MEDIA TALK/. В январе 2026 сразу две страны: сначала Великобритания, затем Финляндия заявили о готовности ввести жёсткие ограничения на доступ подростков к социальным сетям. В частности, в Англии уже начались консультации по ограничению доступа несовершеннолетних к социальным сетям. Одновременно предлагается усилить контроль за запретом смартфонов в школах. Это не спонтанные решения, а часть набирающего силу глобального тренда. Его цель — оградить новое поколение от цифровых угроз: кибербуллинга, деструктивного контента и ущерба психическому здоровью. Начало этому процессу положила Австралия, в декабре 2025 года запретившая соцсети для детей до 16 лет. Теперь её примеру готовы последовать другие страны, но вопрос остаётся: станет ли этот «цифровой карантин» спасением или создаст новые, более серьёзные проблемы?
Соцсети – только для взрослых: как мир решил отключить детей от лайков и подписчиков
Что, если завтра подросткам по всему миру отключат TikTok, Instagram*и YouTube? Это не сценарий антиутопии, а реальная повестка, которую всё активнее обсуждают в парламентах от австралийского Мельбурна до Лондона. Мир вступает в эпоху жёстких цифровых границ, где доступ к соцсетям всё чаще сравнивают с правами на вождение или покупку сигарет.
Авангардом тренда стала Австралия. С 10 декабря 2025 года более миллиона аккаунтов пользователей младше 16 лет на самых крупных международных социальных платформах были заблокированы. Государство решило: если нельзя сделать цифровую среду безопасной, её нужно просто «отключить» для детей.
Европа пошла другим путём — пока без жестких запретов. Лидером здесь оказалась Великобритания, где ещё летом 2025 года заработал закон Online Safety Act. Он не закрывает детям доступ, но обязывает соцсети проверять возраст пользователей так же строго, как это делают бары: с помощью документов, банковских данных или сканирования лица. А если платформа пропустит вредный контент даже в личных сообщениях — ей грозят астрономические штрафы. На этой основе в январе 2026 года премьер Кир Стармер уже заявил о готовности рассмотреть и полноценный запрет для подростков до 16 лет.
Фото: ru.freepik.com
Вслед за британцами идею подхватили в Финляндии. Премьер Петтери Орпо предложил обсудить запрет соцсетей для детей до 15 лет, связав это с катастрофическим падением физической активности школьников. Европейский парламент поддержал общий вектор, призвав установить единую планку в 16 лет для всего Евросоюза и выпустил свои рекомендации на этот счет.
Однако, самый суровый сценарий предлагается во Франции. После введения в 2023 году правила об обязательном согласии родителей для регистрации детей до 15 лет и серии жестоких убийств с участием подростков, организованных через соцсети, страна решилась на радикальные шаги. Парламентская комиссия рекомендовала не только запрет, но и введение «ночного цифрового комендантского часа» для подростков 15–18 лет. А в 2026 году страна планирует перейти к полному запрету соцсетей для лиц младше 15 лет.
Тренд вышел далеко за пределы Европы. Малайзия уже анонсировала аналогичный запрет с 2026 года. В Казахстане парламентарии заговорили о возрастных ограничениях, ссылаясь на опыт Австралии. А что же Россия? Здесь позиция осторожнее. Власти пока не планируют повторять австралийский эксперимент. Как заявил депутат Антон Горелкин, в Госдуме делают ставку не на запрет, а на развитие родительского контроля и обязательную верификацию возраста. Получается, что мир разделился на три лагеря: одни страны «отключают» детей от соцсетей полностью, другие заставляют платформы их фильтровать, а третьи оставляют решение за семьёй.
Почему мир готов «отключить» детей от соцсетей
Согласно данным Mediascope, которое было опубликовано в 2025 году, 90% российских детей в возрасте 4-5 лет уже активно пользуются интернетом. Треть дошкольников имеют личный гаджет, а каждый четвёртый старшеклассник ведёт собственный блог. Цифры — лишь сухой отчёт. Реальная жизнь — это истории, которые каждый день видят педагоги и психологи.
«В своей практике я регулярно сталкиваюсь с последствиями раннего и бесконтрольного погружения детей в социальные сети. Чаще всего родители обращаются с жалобами на тревожность, нарушения сна, истерики при ограничении экранного времени и заметное обеднение живого общения. Был случай с 11-летним ребёнком, который, ведя «детский» блог, начал страдать от панических атак из-за негативных комментариев и «лайк-зависимости». Его сон стал прерывистым, а в школе он превратился из общительного мальчика в замкнутого и раздражительного.», — делится клинический психолог Психологического центра «Катализатор» из Калуги Анастасия Федорова.
Структурированный анализ угроз для подростков в социальных сетях представлен в исследовании Вятского государственного университета (октябрь 2025 г.). Согласно ему, наибольшую долю (29%) составляет контент, склоняющий к саморазрушению и суициду. В закрытых чатах и сообществах подросткам системно навязывают депрессивные настроения, а суицид преподносят как единственный выход. За ним следуют пропаганда антисемейных ценностей (26%) и девиантного поведения (20%), нормализующего наркотики и азартные игры. Практикующий онлайн психолог Родион Чепалов на конкретном примере иллюстрирует, как соцсети перестраивают нейронные связи и восприятие реальности у ребёнка, лишая его возможности полноценно существовать в офлайне: «Мальчик 11 лет, умный, живой, с хорошей речью. Родители обратились с жалобой на резкое падение успеваемости и фразу, которая их напугала: «Мне с вами скучно, вы медленные». В реальности это выглядело так: он привык к очень плотному дофаминовому ритму — быстрые видео, мгновенная обратная связь, постоянное ощущение движения. Школа и живое общение стали казаться «пустыми».
Помимо психологического воздействия, существуют прямые угрозы физическому здоровью и жизни. Так, на смену печально известным «группам смерти» середины 2010-х пришли новые, молниеносные форматы — смертельно опасные челленджи из TikTok и других платформ. Их особенность — в скорости распространения и иллюзии «безобидной игры», что приводит к реальным физическим трагедиям. Яркие примеры — случаи прошлого года с подростками в Подмосковье и Саратове, получившими тяжелейшие химические ожоги и травмы после попытки повторить увиденные в соцсетях «эксперименты». Или смертельный челлендж «Беги и умри» (подробнее об этом мы писали здесь) который унёс несколько детских жизней, когда подростки бросались под колёса машин ради видео в соцсетях. Это закономерный итог работы алгоритмов, которые ради вовлечения готовы продвигать что угодно.
Депутат ГД РФ Султан Хамзаев в своём Telegram-канале ставит жирную точку в этих аргументах: «В социальных сетях, мессенджерах нет никакого контроля… Но вопрос сегодня: сделать так, чтобы наши дети были ограждены от деструктива».
«Золотой стандарт» и цифровые усы: почему технологии бессильны
В ответ на растущее давление регуляторов IT-индустрия предлагает, казалось бы, прямое решение — технологическое совершенствование возрастной верификации. Платформа Roblox, столкнувшись с требованиями безопасности, даже ввела так называемый «золотой стандарт»: обязательную биометрическую проверку по лицу для доступа к онлайн-чатам, призванную создать непроницаемый барьер между детьми и взрослыми пользователями. Звучит как убедительный ответ на запрос общества. Однако практика быстро показала иллюзорность этой защиты.
Генеральный директор московской IT-компании Lansecurity Николай Барков приводит конкретные примеры: «В тестах мы видели, как подростки проходили верификацию, «состарив» своё лицо через приложения из мессенджеров». Адаптация молодёжи происходит мгновенно: как только Roblox ужесточил правила, в сети появились десятки гайдов по их обходу. «Это не хакеры — это цифровые поколения, для которых обход систем как воздух», — заключает Барков.
Эксперты сходятся в главном: «идеального» технологического решения пока не существует, и каждая попытка его создать порождает новые проблемы. Биометрия? Алгоритмы чаще ошибаются на подростках определённых этнических групп. Госбазы и банковские данные? Это тут же создаёт цифровое неравенство для детей из бедных семей, у которых нет личной банковской карты и счёта, чтобы пройти возрастную проверку. Но главный риск даже не в этом. Массовая верификация создаёт гигантские базы биометрических данных — лакомый кусок для хакеров, утечку которых уже невозможно исправить. «Если шаблон биометрии окажется у злоумышленников, восстановить контроль над ним невозможно», - констатирует Николай Барков.
Яркой иллюстрацией системной уязвимости такого подхода является опыт Великобритании после введения Online Safety Act летом 2025 года. Этот закон направлен на то, чтобы создать максимально безопасную среду для детей, ограждая их от посещения сайтов с пометкой 18+. На практике закон обходят не только подростки, но взрослые пользователи. Жительница Лондона Анастасия Михина (фамилия изменина – прим. ред.) описывает парадоксальный результат: «Сам закон вышел в июле 2025…чтобы защитить детей от порнографии в интернете, но на деле получается, что теперь для посещения твиттера (переименован в X Spaces – прим ред.) и тд нам нужно проходить верификацию по паспорту, но пока эта проблема решается просто наличием VPN на все, как в Китае». Это свидетельствует о важном феномене: технологические барьеры, созданные для защиты несовершеннолетних, не преодолеваются, а массово игнорируются обществом в целом.
Фото: ru.freepik.com
Но что, если предположить, что запрет всё же сработает и доступ будет эффективно ограничен? Основатель соцсети «БАЗАР» Владислав Никонов даёт неутешительный прогноз: «Если отвечать, как человек, который строит соцсеть и каждый день видит, как люди ведут себя в онлайне, я бы сказал так: запретить детям соцсети можно на бумаге. В реальности это не будет работать … Аудитория не рассеивается. Она мигрирует… в случае подростков это почти наверняка будут мессенджеры с закрытыми чатами и каналами, иностранные аналоги… И вот там риски обычно выше: меньше модерации, больше серых зон».
Проще говоря, запрет не устраняет угрозу, а загоняет её в подполье, где помочь ребёнку будет в разы сложнее.
Защищая от угроз, лишаем возможностей
Попытки оградить детей от соцсетей могут привести к непредвиденным психологическим и социальным последствиям, заявляют психологи. Главный, по их мнению, риск — нежелательная изоляция. Специалисты рисуют портрет подростка: неуверенного, подвергающегося травле в школе, не находящего понимания дома. Для него, например, узкотематический форум или роль ценного стратега в онлайн-игре — не развлечение, а единственное место, где его ценят и понимают. Запрет для такого ребёнка — не защита, а приговор к одиночеству – к такому однозначному выводу приходят некоторые эксперты.
«Мой 13-летний клиент, увлечённый космосом, в изоляции нашёл сообщество таких же энтузиастов. Там его уважали за знания, что помогло ему сохранить самооценку и постепенно наладить контакты в офлайне», — подтверждает психолог Анастасия Федорова.
Противники радикальных мер акцентируют внимание на позитивных аспектах социализации и развития в цифровой среде. «В Roblox и Minecraft я часто вижу, как дети тренируют навыки, которые взрослые потом называют soft skills: лидерство, планирование, переговоры, решение конфликтов», - обращает внимание на неочевидные плюсы цифровых пространств психолог Родион Чепалов. Для многих талантливых ребят из регионов интернет — единственный социальный лифт. Создатель собственной обучающей онлайн-платформы Александр Полтавский приводит пример: «Мой бывший ученик Максим со школы увлекается компьютерными играми... Его творчество заметили и пригласили на работу в Москву — комментировать игровые турниры. В двадцать лет он зарабатывает значительно больше своих сверстников».
Экономический социолог Василий Бернштейн из Испании смотрит на проблему системно: «Запрет может дать красивую статистику для регулятора, но пользу это не принесет. Если цель — безопасность, нужен не только бан, а возрастные механизмы, участие родителей и постепенное обучение цифровым правилам». Жёсткие ограничения, по его мнению, лишь технически корректируют поведение, не решая сути проблемы.
Урок из Мельбурна: как живёт страна после «отключения»
Опыт Австралии, где запрет действует чуть больше месяца, предоставляет первые практические наблюдения. Сергей Петров (фамилия изменена – прим. ред.) из Мельбурна, отец 12-летнего подростка, наблюдает за ситуацией изнутри. Его главный вывод: дети восприняли запрет не как трагедию, а как досадную помеху. «Шока не было, скорее нарастающее раздражение», — говорит он. Многие крупные платформы начали внедрять системы верификации возраста еще за несколько месяцев до официального дедлайна. Поэтому для большинства подростков это не стало «громом среди ясного неба».
Школы в штате Виктория, по наблюдениям Сергея, адаптировались довольно легко, так как политика «телефоны вне класса» (phones off and away) действовала здесь в государственных учебных учреждения уже несколько лет. Так же во всех школах давно используются внутренние модерируемые платформы для учебы и общения (вроде Compass или Microsoft Teams), поэтому учебный процесс никак не пострадал. На бытовом уровне появились плюсы: «Многие родители, и я в том числе, вздохнули с облегчением — стало меньше поводов для споров о «времени у экрана», - резюмируем Сергей. Но на самом деле проблема лишь сместилась: подростки массово используют аккаунты старших друзей или уходят в другие мессенджеры, которые не попали под запрет. Также в этой среде обсуждают использование VPN, но платформы теперь требуют более серьезные методы подтверждения возраста (age assurance), поэтому просто сменить IP часто недостаточно. Часть подростковой аудитории стали проводить время на образовательных или игровых сервисах, где правила не такие жесткие. Самой болезненной оказалась потеря связи с родственниками за границей — для семей иммигрантов соцсети были главным мостом. Долгосрочные изменения Сергей оценивает сдержанно: «По моим ощущениям, дети не воспринимают это как какую-то «философскую паузу» — они просто ждут заветных 16 лет».
Фото: ru.freepik.com
Заключение: «Что взамен?»
Надо признать, что цифровая среда стала для нового поколения экосистемой, а не просто приложением на телефоне. Попытка физически отключить детей от этой среды — это не радикальное решение, а радикальное признание поражения в вопросах воспитания и регулирования.
Инна Алексеева, генеральный директор коммуникационного агентства PR Partner из Москвы, видит в запрете не упрощение, а усложнение: «Диалог с молодой аудиторией становится сложнее, когда она рассредоточена по множеству маленьких, часто анонимных, площадок. Доверие в таких условиях строится дольше, а управлять репутацией или доносить позитивные сообщения — труднее.... Гораздо более эффективный путь — не пытаться огородить подростков от цифрового мира, а помочь им и их родителям в нём ориентироваться».
Семейный психолог онлайн-центра «Иволга» Ольга Иванова напоминает о фундаментальном законе человеческой природы: «Если есть потребность в общении, которую запретят, дети найдут другой способ общения. Дети не пойдут в спорт, потому что это – другая потребность… Представьте себе, вы хотите есть, а вас начинают одевать. В смысле? Потребность другая. Тут примерно то же самое происходит».
Эта простая истина обнажает главную ошибку законотворцев: они борются с платформами, а не с причинами, которые заставляют детей искать в них убежище, поддержку или признание. Поэтому ключевым становится вопрос, заданный экономическим социологом Василием Бернштейном: «Вопрос — что взамен?». Это не просто запрос на альтернативу, а требование к обществу перейти от позиции «запретить и забыть» к ответственности «построить и научить». Что, естественно, намного сложнее.
*принадлежит Meta (признана экстремистской и запрещена в России)