Первый и единственный раз в этой жизни мы с Витей попытались замутить с вином после колхоза, на первом курсе. Мы тогда на черноплодке работали. Хорошее это, скажу я вам, дело. Особенно, если работаешь не на том ряду, что с краю, а где-то в глубине плантации.
Во-первых, ветер уже не пробивается через предыдущие ряды черноплодки. А во-вторых… Тебя просто не видно ни проверяющим, ни контролирующим! А сентябрь. Ещё тепло. И если не дождит, ляжешь под кустик, чтобы солнце в глаза не било, ну и… Надавишь на массу: «А?.. Что?! Уже и обед? Ну, колхоз колхозом, а обед… Пошли, пацаны!»В общем, приехали мы из колхоза… Черноплодки по общаге… Горы просто! Памиры с Гималаями. Ну, мы с Витей и отщипнули у девчонок, которые свежие, спелые ягоды — безо всякой пользы, на варенье. Хотя нет. Неправда наша. И с варенья иногда польза бывает. Особенно, если его столовыми ложками хозяйки есть разрешают. Опускаю глаза, а под ногами от небольшой конусообразной горки отбродивших ягод, обрамленной по окружности осколками битого стекла, разливается лужа приятного темно-темно-вишневого, почти фиолетового цвета. Хоть падай на колени и слизывай с линолеума весь этот великолепный винный букет. Вот только… Кто был последним дежурным по блоку? Когда? А полы мыли? Как-то не сильно и видно. В общем, не решились мы с Витей, не встали на колени. Что там товарищ Ибаррури говорила про то, что лучше умереть стоя? Вот мы и последовали. Не опустились. И отличного черноплодно-рябинового вина так и не попробовали. А оно, судя по запаху, очень даже ничего получилось.