Год назад, 20 января 2025 г., Дональд Трамп во второй раз вступил в должность президента США. За этот период все уже вроде привыкли, что с таким руководителем Соединённых Штатов не соскучишься. Но он как будто решил постоянно поднимать планку. Никому не даёт расслабляться. К годовщине – оценка видных американских комментаторов.
Анатоль Ливен: У Трампа есть очень твёрдые и последовательные инстинкты. Проблема в том, что он не может долго удерживать внимание на чём-то одном. Мне он представляется чем-то вроде монарха Средневековья или раннего Нового времени. Он совсем не глуп и даже имеет свои принципы, но слишком мало концентрируется. А в его окружении разные конфликтующие друг с другом фракции и персоны, которые борются за доступ к уху короля. И поэтому всё может раскачиваться в разных направлениях.
Трамп мобилизовал очень мощное и чрезвычайно успешное в избирательном смысле объединение МАГА. Но эта группа может выскользнуть из-под его контроля. Внутри республиканцев (в особенности именно этого движения) есть люди, которых можно назвать убеждёнными (в разной степени) изоляционистами, то есть теми, кто за сдержанный курс и против вмешательства в мировые дела. И также есть те, кто с чрезвычайным подозрением относится к Израилю. По вполне понятным причинам. И их возмутили некоторые вещи. Во-первых, снисходительное отношение США к военным бесчинствам Израиля и тот факт, что американцы присоединились к нападению Израиля на Иран. А теперь военные действия против Венесуэлы. Всё это отталкивает часть базы Трампа. И некоторые настолько в ярости, что готовы выступить против Трампа, как конгрессмен Марджори Тейлор-Грин, например.
Но в целом Трамп верит в многополярный мир, в котором Америка, конечно, должна быть самым главным полюсом. И, если посмотреть на его отношение к России, Китаю, окажется, что в отличие от администрации Байдена он хочет налаживать связи с другими великими державами на ситуативной прагматичной основе. Но часть его понимания многополярности – непоколебимое убеждение, что США должны доминировать в той сфере, которую он считает их естественной сферой влияния – в Западном полушарии и Латинской Америке. Он заявил о возвращении к доктрине Монро в её наиболее жёсткой форме. Но и Трамп, и Пентагон извлекли уроки из Ирака и Афганистана, они точно не хотят втягиваться в сухопутные войны. Все прочие меры для смены режимов в Латинской Америке, которые он считает враждебными, он готов принимать. И иногда одно ведёт к другому.
Во многих смыслах, даже можно сказать во всех, те, кого трамписты больше всего ненавидят, – это либеральные элиты в США и Европе, весь европейский истеблишмент.
Вэнс открыто заявил о политическом альянсе с правыми популистами в Европе – Германии, Франции, Англии. Фарадж регулярно бывает в Вашингтоне для укрепления связей с администрацией Трампа. И это не распад Запада, даже не антиевропейский настрой, хотя истеблишмент в Европе рассматривает это именно так. На деле наоборот, Вэнс видит себя лидером великого христианского консервативного интернационала, который объединил бы Европу, Америку и, может быть, даже Россию. Это один из интересных вопросов на будущее. И, конечно, создаёт огромную пропасть между администрацией Трампа и нынешними европейскими правительствами и руководством ЕС.
Что касается внутренней политики, тут интересно. Это не Трамп создал ситуацию, когда власти откровенно злоупотребляют законом. Это сделали демократы, раздув «Рашагейт» и пытаясь высосать из пальца это дело против Трампа. Это вообще-то было совершенно возмутительно, хотя потом все привыкли. Но сам факт активного соучастия СМИ показателен. Как бы то ни было, использовать силовые органы, чтобы создать дело, обвиняющее избранного президента Соединённых Штатов в национальной измене, – это вообще-то нечто небывалое. И оно открыло двери ко всему спектру действий Трампа, которые, без сомнения, выходят за рамки закона. Но хуже всего – все эти события показали, что в США основой является не закон, а договорённости и определённые традиции, а их можно разворачивать, как угодно.
Конечно, законы и договорённости как-то ограничивают Трампа, и службы безопасности и полиция пока не заходят слишком далеко в подчинении антиконституционным и незаконным приказам. Но слишком очевидно, что природные инстинкты у Трампа очень жестокие и бесцеремонные.
Пока их сдерживает американская система, но я не могу не думать о том, что, будь Трамп римским императором в I–II веках нашей эры, он не стеснялся бы заливать улицы кровью, культивировать массовое поклонение и назначать лошадей министрами. Надеюсь, что американская система достаточно эффективна, чтобы такого не допустить.
Дженнифер Кавана: Крупнейшее достижение Трампа внутри США – ему удалось поставить себя в центр всего американского политического дискурса. Он сконцентрировал исполнительную власть до, пожалуй, беспрецедентной степени, поверх всех административных барьеров. И это позволило эффективно проводить в жизнь приоритеты, которые важны для него и его сторонников, – иммиграция, федеральные расходы и так далее. Конгресс фактически утратил значение, потому что Трамп обеспечил такой контроль над Республиканской партией, что никто не решается пойти поперёк, а у демократов власти просто мало. Он удачлив в судах – от Верховного и дальше. И он управляет бюрократией, расставив на ключевые позиции лояльных себе людей.
Второй серьёзный успех – тема иммиграции. Это часть его более общей повестки по поводу борьбы с «внутренним врагом». Таков вообще лейтмотив его администрации и всего второго срока. И дело не только в легальных или нелегальных иммигрантах, речь о картелях и в целом левой идеологии и её приверженцах. Это одна из опор не только внутренней, но и внешней политики, и мы вправду видим милитаризацию его иммиграционной повестки. Здесь и размещение вооружённых сил на южной границе, чтобы управлять депортацией, и введение армейских подразделений в американские города для организации тех самых депортаций. И это новое явление для американцев – видеть военных на улицах городов.
Происходит стирание грани между внутриамериканской сценой и Западным полушарием в целом. Он попросту не видит разницы. В его сознании то, что называется обеими Америками, расположено там же, где и дела собственно Соединённых Штатов. И это охватывает такие темы, как иммиграция, преступные картели, наркотрафик, левацкие настроения. Вероятно, следует ожидать больше военных акций в регионе – будь то всё-таки размещение вооружённых сил в Венесуэле или акции в отношении других стран. И я думаю, что это будет сопровождаться растущим использованием вооружённых сил внутри США, что вызывает очень большой резонанс, хотя на него не всегда обращают внимание за пределами страны.
Конечно, устойчивость коалиции Трампа не гарантирована. Много серьёзных разногласий между разными частями движения МАГА. И уже к осени встал вопрос, сможет ли он удержать эту коалицию.
Наибольшее достижение на международной арене, с точки зрения многих его сторонников, в том числе и в истеблишменте, – Трамп вбил последний гвоздь в то, что оставалось от порядка, основанного на правилах, или либерального мирового порядка. Байден пытался любой ценой сохранить такое устройство, но Трамп доказал, что оно мертво и больше никогда не вернётся. Он попытался переориентировать американскую политику в очень существенном плане. Пока не вполне успешно, по-прежнему много вопросов, что дальше, но у него ещё три года. Такие концепции, как «поле битвы демократий против автократий» и даже «противостояние великих держав», как будто бы завершены. А ведь это в том числе и идея его первого срока, от которой от теперь отказался.
Стратегия национальной безопасности, обнародованная в декабре, действительно отражает его мировоззрение и должна зафиксировать прогресс, которого он добился.
Главное – значительное отдаление от Европы, о котором давно говорили, но этого не происходило, а теперь, похоже, администрация действительно уходит оттуда. Пока мы не видели новую версию военной стратегии, она должна ещё появиться, но некоторые сигналы уже посланы.
Администрация не видит большого интереса в обязательствах согласно 5-й статье Вашингтонского договора и не стремится к расширению НАТО. В целом значение трансатлантических отношений ниже, чем прежде. Америка не испытывает энтузиазма в связи с ролью гаранта безопасности для Европы и даже скорее видит Европу в качестве экономического соперника. США хотят политических и идеологических изменений в Европе и намерены им способствовать.
Существенное изменение – как администрация Трампа говорит о России. Налицо признаки стремления стабилизировать и нормализовать отношения. То же самое в отношении Китая – предпочтительно конкурентное сосуществование. Администрация смотрит на Китай как на геополитически равного и хотела бы сбалансировать отношения в соответствии с этим. Стратегия чётко говорит об Азии как пространстве экономических интересов. Администрация проделала большую работу, чтобы переформулировать отношения с Китаем в экономическую сторону, даже несмотря на наличие таких союзников в сфере безопасности, как Япония, Южная Корея и Тайвань.
Налицо признание того, что американская военная мощь не всемогуща. Это тоже очевидный сдвиг в восприятии. Мы не можем в одиночку защищать Тайвань. Цена этого может быть слишком высока. Такого никакая другая администрация не позволяла себе.
Смещение фокуса на Западное полушарие – ещё одно достижение Трампа. Он этого хотел, и он это делает.
Когда Трамп пришёл, у Южного командования, по сути, не было военной силы. А затем значительная часть ВМС и ВВС передислоцировалась в Латинскую Америку, чтобы оказывать давление на Венесуэлу.
Он обещал закончить войну России и Украины за 24 часа. Не вышло. Он, безусловно, открыл дверь для дипломатии, но мы не видим успехов, которые он сулил. Он провозгласил себя великим миротворцем, но, если присмотреться, продолжаются столкновения на Ближнем Востоке, Израиль расширяет поселения на Западном берегу, непонятно, сколько продержится перемирие. Ряд других конфликтов, которые Трамп объявил завершёнными, не прекратились. Так что к миротворчеству хватает вопросов, особенно на фоне ударов по Ирану и непонятных перспектив с Венесуэлой.
Наконец, тарифы. Идея перестроить всю мировую экономическую систему посредством тарифных войн, кажется, не приносит желаемого результата. В каких-то случаях всё в целом нормально, американская экономика не пострадала так, как пугали некоторые эксперты. Но вот в том, что касается Китая, случился реальный рикошет. Американская экономика настолько связана с китайской, что Китай может повлиять на неё в ответ. И это как раз показало пределы американской мощи, чего Трамп, конечно, не хотел. Так что судьба тарифов в новом году не предопределена.